В течение получаса Билли продолжал время от времени стрелять. Затем он выпустил несколько зарядов один за другим и, встав на четвереньки, с трудом пополз в джунгли, чтобы найти какой-нибудь укромный угол, где мог бы спокойно умереть.

Он преодолел таким образом несколько сотен футов, когда внезапно почувствовал, что земля под ним проваливается. Он сделал неимоверное усилие, чтобы удержаться, зацепиться за что-нибудь, но сорвался и полетел в какую-то темную бездну.

Падать пришлось неглубоко. Мгновение спустя он понял, что очутился на дне охотничьей ямы – западни, которые выкапывают туземцы для ловли оленей. Раны его болели невыносимо, голова кружилась, и он потерял сознание.

Когда он очнулся, было уже светло. Солнце ярко светило сквозь отверстие, пробитое им при падении в легком настиле из веток.

– Вот тебе раз! – пробормотал Билли. – Неужели я и вправду жив?

Кровотечение у него остановилось, но во всем теле Билли ощущал смертельную слабость и ломоту.

«Видно, меня никакая смерть не берет!» – подумал он.

Достигли ли Хардинг с Мэллори островка? Он надеялся, что да. Мэллори любил Барбару… Билли был уверен, что и Барбара тоже когда-то любила Мэллори. Он от всей души желал, чтобы она была счастлива. Ревности Билли не чувствовал вовсе: Мэллори был ей ровня, принадлежал к ее кругу, а он нет. Как выглядел бы он в обществе такой женщины? Ведь ей на каждом шагу пришлось бы краснеть за него, а он при своем самолюбии не мог бы перенести этого. Нет! Даже хорошо, что дело так повернулось! Теперь он искупил зло, которое причинил ей и Мэллори. Они сочтут его мертвым и сохранят о нем наилучшие воспоминания. Останься он жив, было бы гораздо хуже: он вечно связывал бы их благодарностью и мешал быть счастливыми. Эта мысль заставила сжаться сердце Билли. «Лучше бы мне сдохнуть!» – прошептал он.

Но он не «сдох». Наоборот, к вечеру его силы восстановились, он окреп, а муки голода и жажды заставили задуматься, каким бы способом выбраться из ямы. Он подождал до наступления темноты, а затем, хватаясь за торчащие из земли корни, кое-как выкарабкался из западни. Туземцев с прошлой ночи не было слышно: они, верно, считали, что их противник умер от ран, и теперь, когда Билли выбрался на поверхность, до него доносился отдаленный шум деревни.

Байрн, шатаясь, потащился к источнику, где умер бедный Терье. Это заняло немало времени, но наконец Билли достиг его. Холодная вода его освежила и подкрепила. Теперь нужно было отыскать еду. Несколько диких плодов утолили его голод. Отдохнув, Билли решил двинуться к островку, где они с Барбарой расстались.

Путь, который он в прошлый раз преодолел за пятнадцать часов, занял теперь почти полных три дня. Иногда он сам себе удивлялся: зачем ему возвращаться? Разве он не желал исчезнуть и сделать Барбару свободной? Да, все так… но жизнь все же слишком привлекательная штука, чтобы вот так отбросить ее в сторону, как ненужный хлам. Горячая кровь все еще текла в его жилах и заставляла двигаться вперед.

«Я ведь могу продолжать жить своей жизнью, – думал он, – и не мешать Барбаре. Но будь я проклят, если мне хочется подохнуть в этой поганой дыре! Нет, я желал бы еще пошляться туда-сюда по Гранд-авеню, послушать грохот Лэк-стрит и поглазеть на толпу!»

Билли Байрна охватила острая тоска по родине. Его судьба сделала сумасшедший виток, перетряхнула всю его жизнь, дала ему почувствовать великую любовь, ставшую для него одновременно величайшим мучением. Он ни на что не надеялся и ни во что не верил. Однако не мог забыть, как руки Барбары обвились вокруг его шеи, а прелестные губы на краткий миг прильнули к нему. А ее слова… о, эти ее слова! Они все время звучали в ушах Байрна: «Я люблю тебя, Билли, таким, какой ты есть!»

Эти слова, которые он много раз шепотом повторял про себя, пробудили в нем внезапную решимость.

«Барбара, конечно, не должна принадлежать мне, – сказал он себе. – Она не для таких, как я. Но если я не могу быть с ней, то могу хотя бы жить для нее. Жить так, как она хотела бы, чтобы я жил. Если она услышит когда-либо еще о Билли Байрне, ей не придется стыдиться, что когда-то обнимала меня и говорила, что меня любит».

Наконец Билли добрался до маленького островка и остановился на берегу. Было уже около полуночи, и он долго колебался, переправляться ли ему через реку в такой поздний час. Он боялся поднять переполох в лагере. После долгих колебаний он наконец решил осторожно перейти реку и ждать утра, улегшись рядом с ее хижиной.

Переправа оказалась трудной, – уж очень он ослаб. Добравшись до противоположного берега, он без сил упал на песок, чтобы немного отдышаться. Затем ползком взобрался наверх и, встав на ноги, осторожно двинулся к хижинам.

Вокруг стояла тишина. Билли решил, что вся компания спит, улегся рядом с грубым шалашом, который он выстроил для Барбары Хардинг, и заснул как убитый.

Когда он проснулся, был ясный, светлый день. Солнце стояло уже высоко, однако в хижинах никто не шевелился. Тут только в сердце Билли закралось ужасное предчувствие. Неужели это возможно? Он кинулся в свою хижину – она была пуста. Он побежал в хижину Барбары – в ней тоже никого не было. Ушли!

Все время своего мучительного перехода от опушки джунглей к острову он ежеминутно ожидал встречи с отрядом, идущим ему на выручку. Нельзя сказать, чтобы он был разочарован тем, что отряд все не шел; но день проходил за днем, помощь все не являлась, и он ощутил наконец некоторую горечь. Теперь же это был окончательный удар. Его бросили, оставили раненым на диком острове, не позаботившись даже удостовериться, жив он или погиб! Это было просто невероятно!

«Но, может быть, я несправедлив, – продолжал размышлять Билли. – Разве я не уверил их в том, что умираю? Да, они поверили этому. Значит, я сам виноват, мне не следует их осуждать… Хотя, конечно, сам ни за что бы не бросил их таким образом. Обязательно вернулся бы за ними. А у них в распоряжении целый военный корабль, полный матросов, – чего им бояться!»

Но тут ему пришло в голову, что отряд, возможно, пошел к берегу за подмогой и что теперь они уже ищут его. Билли поспешил перейти через реку и снова пуститься в путь.

Он достиг морского берега в ту же ночь, а с раннего утра принялся за поиски. Он был готов даже обойти остров вокруг, но найти корабль. Вскоре после полудня он достиг высокого мыса, далеко вдававшегося в море. С него открывался широкий вид на Тихий океан. Сердце Билли усиленно забилось и в висках застучало: невдалеке от него виднелись большой военный корабль и изящная белая яхта. Они медленно уходили в море.

Он пришел как раз вовремя! Полный радостного возбуждения, Билли взбежал на вершину мыса, снял с себя рубашку и, громко крича, начал размахивать ею над головой. Но суда продолжали свой путь, не давая ответного сигнала.

С полчаса Байрн выбивался из сил, чтобы привлечь чье-либо внимание на борту. Но тщетно. Корабли медленно уходили все дальше и наконец скрылись за краем горизонта.

Ослабевший, раненый, полный отчаяния, Билли упал на землю и закрыл лицо руками. В таком положении застала его взошедшая на небо луна, и в такой же позе он продолжал лежать, когда она утром скрылась за горизонтом.

* * *

Три месяца вел Билли Байрн одинокую и однообразную жизнь в самых диких частях острова. Охота при помощи силков и рыбная ловля кормили его. Воды было достаточно. Билли снова окреп и совершенно оправился от своих ран.

Туземцы его не трогали. Ему посчастливилось попасть в ту часть острова, которая была для них «табу» и к которой никто из них, ни при каких обстоятельствах, не осмелился бы приблизиться.

Однажды утром – это было в начале четвертого месяца его одиночества – Билли заметил на море легкий дымок. Тот становился все гуще, а затем из-за горизонта появился корпус парохода. Судно все ближе и ближе подходило к острову.

Билли набрал сухого валежника и разжег огромный костер на самой высокой точке того мыса, с которого смотрел на уходящий «Лотос». Он набросал на сухие сучья свежих веток, и вскоре густой дым от его костра поднялся в небо вертикальным столбом.

Еле дыша от волнения, Билли следил за движением парохода. Сперва казалось, что тот пройдет мимо, не заметив сигнала, но затем он изменил курс и направился прямо к острову. Море в этот день было очень спокойное, и судно подошло почти к самому берегу. Как только Билли убедился, что его заметили, он как сумасшедший пустился вниз, спотыкаясь и падая, по крутому склону скалы к узкой песчаной отмели. Пароход спустил лодку. Билли, дрожа от нетерпения, стоял по колено в воде и ждал…

Странная картина представилась его спасителям, когда они достигли берега, – картина, вызвавшая в них благоговейный ужас. Они увидели перед собою белого гиганта, почти голого, но вооруженного длинным мечом средневекового самурая, современным револьвером и тяжелым боевым копьем диких охотников за черепами. У него были всклокоченные длинные лохмы и спутанная борода, но на лице сияли светлые радостные глаза, и добродушная улыбка оживляла лицо.

– Наконец-то белые люди! – вскричал Билли. – Как мне приятно вновь увидеть вас!

* * *

Шесть месяцев спустя по Шестой авеню в Нью-Йорке разгуливал дюжий, гладко выбритый парень в плохо сидящем матросском костюме. Это был Билли Байрн – Билли Байрн, у которого не было ни гроша за душой, но который чувствовал себя необычайно счастливым. Гранд-авеню в Чикаго была менее чем в тысяче миль от него!

– Славно, черт возьми, опять оказаться дома! – проговорил он вполголоса.

В Нью-Йорке у Билли были кое-какие знакомые. Он вспомнил об одной боксерской школе, размещавшейся на третьем этаже невзрачного дома, недалеко от Баттери, где когда-то бывал.

Туда-то он и направился. В небольшой загроможденной комнате два огромных, обнаженных по пояс парня усердно боксировали друг с другом. У одной стены на опрокинутом стуле сидел толстый узколобый мужчина, вопросительно взглянувший на вошедшего Байрна. Билли подошел к нему с протянутой рукой.

– Как живете, профессор? – поинтересовался он.

– Отлично, но я вас не узнаю, – ответил профессор Кассиди, пожимая ему руку.

– Я был здесь с Ларри Хилмором на состязании год назад или около того. Меня зовут Байрн.

– Вспомнил! – воскликнул профессор. – Вы тот парень, о котором Ларри говорил, что вы были бы хорошим атлетом, если бы бросили пить.

Билли улыбнулся и утвердительно кивнул.

– Вы теперь на пьяницу совсем не похожи, – заметил Кассиди.

– Так оно и есть, – сказал Билли. – Год с лишним я был в море и не пил вообще.

– Вот это правильно! – одобрил профессор. – Ну-с, что вы мне скажете хорошенького? Что поделываете в Нью-Йорке?

– Ищу, чем бы заняться, – ответил Билли.

– Ну-ка разденьтесь, посмотрю на вас! – скомандовал профессор. – Мне нужен спарринг-партнер для одного боксера, который всех отправляет в нокдаун.

Билли начал снимать одежду. Под ней обнаружилась такая мускулатура, что даже профессор Кассиди, много повидавший на своем веку, пришел в восторг.

– Вот это бицепс! – воскликнул он с восхищением и сразу представил Билли обоим боксерам, Харлему Херикану и Даго Питу.

– Пит – тот самый молодчик, о котором я вам говорил, – пояснил профессор Кассиди. – У него такие сильные удары, что я не могу найти для него подходящего партнера. Никто не решается с ним иметь дело. Один только Херикан согласен иногда тренироваться с ним. У других нервы не выдерживают. Я готов платить вам жалованье все время, пока вы будете партнером Пита для тренировки, а иногда буду назначать вас на состязания, так что сможете и кое-что подзаработать. Идет?

– Само собой! – ответил Билли.

– Вот и отлично! – весело сказал профессор. – В таком случае надевайте перчатки и продержитесь против Даго Пита парочку раундов.

Билли натянул кожаные боксерские перчатки себе на руки.

– Уже больше года как, я не носил их, – сказал он. – Вначале я, верно, буду немножко косолапый, но потом, когда разойдусь, дело пойдет.

Кассиди подмигнул Херикану.

– Ему вряд ли будет время разойтись, – уверенно заявил Херикан. – Пит сшибет его с ног через две минуты.

Кассиди и Херикан отошли. На лицах их было написано плохо скрываемое удовлетворение.

То, что произошло в последующие минуты, навеки врезалось в память профессора Кассиди. Он до сих пор постоянно говорит об этом как о самом потрясающем событии в своей жизни.

Первую минуту Билли и Пит боксировали осторожно, изучая друг друга. Затем Пит размахнулся и нанес левой сильный прямой удар в лицо Билли. Это был удар, который мог бы свалить быка, но Билли только встряхнул головой и чуть-чуть покачнулся. Пит был настолько уверен, что его мощная атака заставит нового партнера грохнуться навзничь, что даже слегка открылся, опустив руки. Но Билли снова принял боевую стойку. Удар в лицо, казалось, заставил его вспомнить все, что он знал когда-то в искусстве бокса. Бой продолжался. Даго Пит нанес Билли еще несколько ударов, но так же безрезультатно, как и в первый раз. Пит растерялся: ничто так не обескураживает бойца, как осознание того, что самые удачные его удары нечувствительны для противника.

Несколько минут Билли Байрн играл с Питом, как кошка с мышью. Он уходил от атак противника, чуть согнувшись, как это делал знаменитый чемпион Джеффрис, которого Билли напоминал и ростом, и телосложением. Вдруг с ловкостью пантеры Билли подскочил к противнику и нанес ему левой удар в челюсть, за которым с молниеносной быстротой последовал удар правой снизу под подбородок. Пит Даго на фут оторвался от пола, отлетел в дальний угол и упал без чувств. Это был необычайно эффектный финал.

Кассиди и Херикан поспешили оказать помощь побежденному.

– Может быть, у вас есть еще какие-нибудь «непобедимые» борцы? – спросил Байрн, усмехаясь. – С этим мне иметь дело как-то неинтересно.

Профессор обернулся к Билли.

– Да, вы с любым справитесь, если не запьете опять и будете регулярно тренироваться у меня.

– Так и порешим, – ответил Билли. – Ну а теперь дайте мне чего-нибудь пожрать. У меня от голода все кишки узлом скрутились.