Байрн и девушка вместе прошли по расселине к входу в ложбину и, спрятавшись за утесом, стали осматривать расстилавшийся перед ними лес.

Сперва ни один из них не увидел ничего тревожного.

– Вам, верно, показалось, – сухо сказал Байрн.

– Нет-нет, – возразила девушка, – я ясно видела. Да, вот опять! Взгляните! Вон там, справа!

Байрн посмотрел по указанному направлению.

– Япошки, – пробормотал он, нахмурив брови. – Глянь-ка на них! Их целая сотня. – Он с беспокойством окинул глазом ложбину. – А это место не так уж и безопасно, как ночью мне показалось, – заметил Билли. – Заберутся япошки на скалы, – нам тут и крышка, не уйти никуда от их копий.

– Да, – согласилась девушка, – мы здесь как в мышеловке.

– Надо уходить отсюда немедля. Идем!

Билли и Барбара быстро выкочили из-за утеса, за которым располагался их наблюдательный пункт, и двинулась направо вдоль отвесных скал, которые тянулись вперед, насколько хватало глаз, и терялись в густом лесу.

Деревья и кустарник скрывали беглецов от взоров туземцев. Их могли заметить лишь в тот момент, когда они спускались из расселины, но как раз в это время неприятель был сам скрыт густыми ветвями.

Несколько часов без передышки Билли и Барбара шли вперед. Они перевалили через гребень горного кряжа, спустились в другую долину и наконец остановились для отдыха у небольшой речки. Они надеялись, что им удалось сбить с толку своих преследователей. Байрн снова занялся рыбной ловлей, и после они опять устроили незатейливую трапезу.

Билли все поглядывал на девушку. Уже несколько дней как он обратил внимание на ее поразительную красоту. Барбара часто ловила на себе его пристальный взгляд, и каждый раз Билли, застигнутый врасплох, виновато опускал глаза. Эти взгляды сильно беспокоили девушку. Неужели опять начнутся осложнения и неприятности?

Байрн почти не говорил во время еды, и Барбара никак не могла придумать какой-нибудь интересной темы для разговора, которая отвлекла бы его от непонятных мыслей.

– Не лучше ли нам двинуться дальше? – спросила она наконец.

Байрн вздрогнул, как будто уличенный в каком-то неблаговидном поступке.

– Пожалуй, – сказал он. – Здесь ночевать не стоит: слишком открытое место. Нужно найти такую дыру, где бы нас не унюхали.

Снова пустились они в путь, бесцельно плутая по горам. Они бежали от одной опасности, а впереди их, возможно, поджидала опасность еще более страшная…

На сердце девушки было тяжело и неспокойно: она опять утратила свое доверие к Байрну и стала его бояться.

Они держались течения ручья, пока не дошли до места, где тот впадал в небольшую реку. Затем двинулись по берегу этой реки, долина которой с каждой милей становилась все шире, а сама река все более бурной. День клонился к вечеру, когда они очутились напротив небольшого скалистого островка посреди русла.

У Байрна вырвалось радостное восклицание:

– Вот это место в самый раз! Здесь им нас ни в жисть не найти!

– Но как нам туда добраться? – спросила девушка со страхом, указывая на бешено мчавшийся пенистый поток.

– Здесь неглубоко, – успокоил ее Байрн. – Я перетащу вас.

И, не дождавшись ответа, он подхватил Барбару на руки и начал спускаться с берега.

Билли уже был достаточно разгорячен мыслями, которые занимали его в течение дня; теперь же, когда он почувствовал близость молодого теплого тела, у него перехватило дыхание и кровь закипела в жилах. Он еле удержался от страстного желания прижать девушку к себе и покрыть ее лицо поцелуями.

И тут Байрну закралась в голову страшная мысль. Ради чего, собственно, ему с ней миндальничать? Кто для него эта девушка? Он всегда ненавидел ее и ей подобных. Да и она смотрела на него с презрением. Разве теперь ее жизнь не принадлежит ему – тому, кто ее дважды спас? Не хочет – да и что за беда? Им все равно никогда не выбраться с этого проклятого острова.

Они находились в это время на середине реки. Руки Байрна все крепче прижимали к себе девушку. Резким движением он попробовал притянуть ее лицо к своему, но она уперлась обеими руками в его плечо и откинула голову. Ее широко раскрытые глаза прямо смотрели в серые глаза Байрна. И каждый прочел во взгляде другого что-то важное и значительное.

Барбаре показалось, что во взгляде Байрна светилась настоящая любовь, и это дало ей некоторую надежду. Или она ошибалась? А Билли смотрел в прелестное лицо женщины, которую он, сам того не сознавая, любил, и видел молчаливую и трогательную мольбу о пощаде.

– Не надо, – прошептала Барбара похолодевшими губами. – Пожалуйста, не надо. Вы меня пугаете.

Неделю тому назад Билли Байрн только посмеялся бы над подобной просьбой, да, пожалуй, еще и вздул бы девчонку за строптивость. Теперь же не сделал ни того ни другого, и одно это уже красноречиво свидетельствовало о перемене, которая в нем произошла. Но он не ослабил своих объятий и не отвел своего горящего взора от ее испуганных глаз.

Пока Билл нес девушку через неглубокую, но бурную реку, в его душе шла борьба. Страх, немой, леденящий страх увидел он в ее глазах. Страх, испуг! Именно то, чего он так безуспешно добивался еще совсем недавно на «Полумесяце». Теперь она открыто созналась, что боится его… Но это не доставило Байрну ни малейшего удовольствия. Наоборот, ему стало как-то не по себе. Он снова взглянул девушке в лицо. Теперь в ее глазах стояли слезы, а тело сотрясали сдерживаемые рыдания.

– И как раз тогда, когда я уже начала доверять вам! – с болью произнесла она.

Билли выбрался на берег острова и, все еще держа девушку в своих объятиях, стоял на мягком ковре из густой травы. Наконец он медленно поставил ее на ноги. Билли был весь еще охвачен безумным желанием, но в душе его крепло новое чувство, которое боролось со страстью. Ему вспомнились предсмертные слова Терье: «Прощайте, Байрн, охраняйте мисс Хардинг как можно лучше». Вспомнились и свои собственные слова во время последнего разговора с умирающим французом: «Я полагаю, что неделю тому назад я взаправду был трусом и негодяем».

Билли стоял, уставившись в землю и все еще держа Барбару за руку. Ее большие глаза вопросительно глядели на него. Она ждала своего приговора, как подсудимая.

Билли поднял взгляд на девушку, и вдруг она представилась ему в новом свете. Он понял, что никогда не сможет ее обидеть, потому что любит ее. И вместе с осознанием любви пришла мысль, что эта любовь безнадежна. Никогда, никогда эта девушка не сможет принадлежать такому, как он!

Барбара Хардинг, напряженно ожидавшая его решения, заметила безнадежную грусть, засветившуюся в глазах Байрна, и изумилась. Пальцы, сжимавшие ее руку, безвольно разжались.

– Не пужайтесь, – тихо сказал Билли. – Пожалуйста, не пужайтесь. Я не могу обидеть вас, даже если б хотел.

Глубокий вздох облегчения вырвался из груди Барбары. Ее радовало не только, что опасность миновала, но и то, что Байрн оказался достойным уважения, которое она уже стала к нему питать.

– Идемте, – сказал Билли, – лучше убраться вглубь острова, чтобы с берега нас не углядели. Там поищем место для лагеря. Может, нам придется просидеть здесь несколько дней. Вы, верно, до смерти устали, – и я тоже.

Они вместе принялись за поиски. Девушка снова чувствовала себя свободно и легко, как будто между ней и ее спутником никогда не витал страшный призрак недоверия.

Билли был в каком-то необыкновенном состоянии: острая боль щемила сердце, и вместе с тем он чувствовал себя более счастливым, чем когда-либо в своей жизни. Он бессознательно радовался присутствию рядом любимой женщины и гордился своей победой над самим собой. Он ловко срезал длинным мечом Оды Иоримото несколько стеблей бамбука, связал их волокнами крепкой травы и покрыл широкими веерообразными листьями пальмы. Получилось нечто вроде примитивного шалаша. Барбара собрала листьев и травы, устлав ими пол.

– Номер первый, Риверсайд-драйв, – с усмешкой сказал Билли, когда работа была кончена, – а теперь пойду построю себе Боуэри[7] поближе к реке.

– О, вы из Нью-Йорка? – живо спросила девушка.

– Ни в жисть, – ответил Билли Байрн. – Я из доброго старого Чикаго, но мне два раза пришлось побывать в Нью-Йорке, и я знаю названия кварталов. В Боуэри у реки живет наш брат: вот я и хочу устроить себе логово ближе к берегу. А вы, буржуйка, должны жить в Риверсайд-драйве!

Билл засмеялся своей шутке. Но девушка не разделяла его веселости. Наоборот, она казалась встревоженной.

– Не хотите ли и вы стать буржуем, – предложила она, – и поселиться в Риверсайд-драйве, прямо через улицу от меня?

– Рылом не вышел, – угрюмо ответил Билли.

– Разве вам не хотелось бы там пожить? – настаивала девушка.

Всю свою жизнь Билли с презрением смотрел на ненавистных, трусливых буржуев, и вдруг ему задают вопрос, не хочет ли он стать одним из них! Что это, насмешка? Однако он вдруг почувствовал непонятное желание оказаться на месте Терье или Билли Мэллори, да хоть даже на месте Дивейна. Ему безотчетно хотелось походить на мужчин того общества, в котором жила любимая им девушка.

– Мне поздно меняться, – сказал он печально. – Вы такой родились. И разве я не выглядел бы как шут гороховый в спинжаке и крахмальной рубахе?

Барбара невольно расхохоталась, представив себе Байрна в таком виде.

– Я не о том, – поспешила она объяснить. – Вам вовсе не обязательно так одеваться, но очень пошло бы поступать и говорить как они. Ну как мистер Терье, например. Он был настоящий джентльмен.

– А я нет, – отрезал Билли.

– О, я не хотела это сказать, – торопливо поправилась Барбара.

– Хотели или нет, все равно это так, – продолжал Байрн. – Я не джентльмен, а хулиган. Помните, вы сами мне это сказали на «Полумесяце»? Я не забыл. И правильно – я хулиган. Мне никогда не предлагали стать кем-то другим, да я никогда и не желал этого до сегодняшнего дня. Теперь мне бы хотелось быть джентльменом, но слишком поздно.

– А вы попробуйте, – сказала девушка. – Хотите? Ради меня.

– Идет! – весело ответил Билли. – Для вас я готов даже бакенбарды отрастить.

– Какой ужас! – воскликнула Барбара Хардинг. – Я бы тогда на вас и смотреть не смогла!

– Ладно, говорите – что вы хотите, чтобы я делал?

Задача была нелегкая и очень деликатная, если она не хотела оскорбить болезненного самолюбия Билли. Но Барбара решила ковать железо, пока горячо. Ей в голову не приходило спросить себя, почему она была так заинтересована в перевоспитании Билли Байрна.

– Перво-наперво, мистер Байрн, – после некоторого колебания сказала она, – вам следует научиться говорить правильно. Вы должны стараться говорить так, как я. Никто на свете не может говорить абсолютно правильно, но есть такие ошибки, которые особенно неприятны. И если обращать на них внимание, то очень легко от них отучиться.

– Ладно! – ответил Билли. – Я буду говорить как всамделишний пижон – ради вас!

Таким образом началось перевоспитание Байрна. Времени на это было более чем достаточно, поэтому оно шло быстрыми шагами. Билли очень заинтересовался учением, а кроме того, ему так хотелось угодить своей учительнице! Таким образом дружба между ними еще более окрепла.

Три недели провели Барбара и Билли на островке, почти не покидая его и переходя за реку только для того, чтобы собирать плоды, которые росли в лесу. Рана Байрна первое время причиняла ему немало мучений. Одно время ему даже угрожало заражение крови. Температура вдруг поднялась, и встревоженная Барбара Хардинг всю ночь просидела возле Билли, смачивая ему голову холодной водой и, насколько возможно, облегчая его страдания. Наконец поразительная живучесть его организма взяла верх над болезнью. Однако Билли был так изнурен, что они решили подождать, пока к нему вернется его прежняя сила, и только тогда попытаться достигнуть моря.

Во все это время у них не было оснований для тревоги. Никаких следов преследования не замечалось. Два раза, правда, они видели за рекой туземцев, занятых, по-видимому, охотой, но то были чистокровные полинезийцы, и самураев между ними не было видно. Все же вид их был такой дикий и воинственный, что Байрн и Барбара не отважились обнаружить свое присутствие. С тех пор, как прибыли на остров, они питались главным образом рыбой и лесными плодами. Изредка им удавалось разнообразить свой стол блюдом из дичи, а также лисиц, которых Байрн наловчился ловить в примитивные силки собственного изобретения. Но за последнее время зверье стало осторожнее и даже рыбы, казалось, поубавилось. После того, как они два дня просидели на одних плодах, Байрн объявил о своем намерении пойти на охоту за реку.

– Неплохо бы поесть чего-нибудь мясного, – сказал он.

– Да, – воскликнула девушка, – я прямо соскучилась по мясу! Мне кажется, я могла бы съесть его сырым.

– Я-то наверняка смог бы! – подтвердил Билли. – Не поздоровится оленю, который попадется под револьвер Терье. Боюсь, что вам не перепадет ни кусочка. Я так изголодался, что съем его целиком – с рогами, копытами и шкурой, прежде чем донесу что-нибудь до вас.

– Ну, уж хоть что-нибудь донесите! – засмеялась девушка. – Желаю вам успеха. Только, пожалуйста, не заходите далеко. Мне будет ужасно скучно и страшно без вас.

– Может быть, вы пойдете со мной? – предложил Билли.

– Нет, я только помешаю вам.

– Ладно, я буду держаться поблизости. Ждите меня до заката солнца. Прощайте!

И Билли начал спускаться с обрыва в реку.

На другом берегу, в густых зарослях, два злобных глаза следили за каждым его движением. Смуглая мускулистая рука крепко сжала боевое копье; стальные мышцы изготовились для прыжка и удара.

Девушка смотрела, как Билли Байрн перебирался через быстрый поток. Какой он сильный! Сколько в нем энергии и выносливости! Что за человек! Правда, он грубый, но… странным образом, Барбара Хардинг восхищалась теперь той самой грубостью, которая когда-то так ее отталкивала. Вот Билли легко шагнул на противоположный берег. В тот же миг девушка заметила какое-то движение в кустах рядом с ним.