Грубые голоса наступающих самураев вывели Барбару из оцепенения. Подскочив к лежавшему Байрну, она выхватила у него из-за пояса револьвер и обернулась к мальчику, как разъяренная тигрица.

– Живо! – закричала она. – Сейчас же скажи им, чтобы шли назад. Я убью тебя, если только они подойдут ближе.

Мальчик в ужасе съежился при виде горящих глаз белой девушки и ее угрожающей позы. Дрожащим голосом, в котором ясно слышался страх, он приказал самураям остановиться.

Барбара облегченно вздохнула… Теперь она могла сосредоточить все свое внимание на своих спутниках, лежащих без чувств у ее ног. Казалось, и тот и другой в любой момент могут испустить последний вздох. Когда она взглянула на Терье, ее охватила щемящая жалость и слезы выступили у нее на глазах. Однако в первую очередь она стала оказывать помощь Билли Байрну. Почему? Она и сама не смогла бы этого объяснить.

Она смочила ему лицо холодной водой из источника и обмыла его раны. Затем оторвала от своей юбки длинный лоскут, чтобы перевязать страшную рану на груди и остановить кровь, сочившуюся при каждом вздохе Байрна.

Ее заботы наконец увенчались успехом: у Билли появились признаки возвращающегося сознания. Он открыл глаза. Пред ним, словно лучезарное видение, предстало склоненное прелестное лицо Барбары Хардинг. Билли чувствовал, как ее мягкие прохладные руки гладят его лоб.

Он снова закрыл глаза, чтобы побороть в себе постыдную, как он считал, нежность, охватившую его от необычайного ощущения. Затем с неимоверным усилием приподнялся на локте и, нахмурившись, взглянул на девушку.

– Убирайся! – сказал он ей грубо. – Я тебе не какой-нибудь слюнтяй. Не приставай!

Оскорбленная больше, чем она желала в том признаться, Барбара Хардинг отвернулась от своего неблагодарного пациента, чтобы оказать помощь Терье. Билли ясно прочел на ее лице обиду, но никак на это не отреагировал и просто молча следил за ловкими руками девушки, перевязывавшими раны едва дышащего француза. Он смотрел, как она смывает грязь и кровь с его страшной раны, и внезапно осознал, сколько стойкости и самообладания требуется от женщины ее круга, чтобы выполнять такую неприглядную работу.

Никогда ранее подобная мысль не пришла бы ему в голову. И никогда ранее он даже не обратил бы внимания на огорчение, которое доставили девушке сказанные им слова. А если бы и заметил, то это вызвало бы у него только чувство мрачного удовлетворения. А сейчас он был во власти какого-то необычайного чувства. Ему хотелось как-то загладить свою вину. Что за странная перемена произошла в сердце хулигана из шайки Келли?

– Послушай-ка! – неожиданно произнес он.

Барбара Хардинг вопросительно взглянула на него. В ее глазах опять было то холодное, надменное высокомерие, с которым она смотрела на него на палубе «Полумесяца» и за которое он так ее ненавидел. При виде этого взгляда у Билли перехватило дыхание, и выдавить из себя слова, которые уже вертелись у него на языке, стало совершенно невозможно.

Он нервно закашлялся, и лицо его опять стало хмурым.

– Вы, кажется, что-то сказали? – холодно спросила мисс Хардинг.

Билли Байрн нервно прочистил горло, и с его губ сорвались слова… Но не те, которые он предполагал произнести, а грубые слова, которые исходили как будто от кого-то другого, от прежнего Билли Байрна.

– Что, этот болван еще не подох? – пробурчал он.

Потрясенная до глубины души столь циничным вопросом, Барбара Хардинг вскочила на ноги. Она с ужасом смотрела на человека, который мог говорить так о храбром товарище, находящемся при смерти. Ее глаза сверкнули пламенем, и гневная отповедь уже готова была сорваться с ее губ… Но тут она внезапно вспомнила о геройском самопожертвовании Байрна, вернувшегося к раненому Терье перед лицом приближающихся самураев… Она вспомнила о хладнокровии и мужестве, которые он выказал, унося бесчувственного Терье в джунгли, о преданном, почти сверхчеловеческом самоотвержении, с которым он взбирался на крутую гору с тяжелой ношей, сам истекая кровью… и смолчала.

Как могли совмещаться такие поступки и такие слова в одном человеке? Барбара подумала, что в Байрне странным образом уживались два существа с совершенно различными характерами.

Кто может утверждать, что ее гипотеза была неверна? Действительно, в Билли Байрне происходила постепенная метаморфоза, и в настоящую минуту еще не было понятно, какая часть его личности окончательно одержит верх.

Байрн прочел упрек в глазах девушки. Он резко отвернулся и, тяжело вздохнув, положил голову на согнутую в локте руку. Девушка некоторое время с недоумением смотрела на него, а затем снова вернулась к Терье.

Дыхание француза едва ощущалось, однако спустя некоторое время он открыл глаза. При виде Барбары он попробовал улыбнуться и заговорить, но приступ кашля окрасил его губы кровавой пеной, и он снова сомкнул веки. Его грудь вздымалась все слабее и слабее. «Он умирает!» – подумала девушка испуганно.

Она перевела взгляд на Байрна. Тот все еще лежал неподвижно, прикрыв лицо рукой, и, по-видимому, спал. А может, он мертв? Последняя мысль заставила ее побледнеть.

Барбара осторожно подошла к нему и, наклонившись, положила руку на плечо Билли.

– Мистер Байрн, – прошептала она.

Билли повернул к ней лицо. Оно выглядело усталым и растерянным.

– Что такое? – спросил он. Голос его звучал мягче обыкновенного.

– Мне кажется, мистер Терье умирает, – прошептала девушка, – и я… я… я так боюсь!

Байрн покраснел до корней волос. Воспоминание о грубых словах, которые он только что произнес, заставляло что-то внутри него болезненно сжиматься. Несколько дней назад Байрн рассмеялся бы в лицо любому, кто предположил бы, что он может питать иное чувство, кроме ненависти, ко второму штурману «Полумесяца». Теперь же Билли совершенно неожиданно для себя понял, что ему будет очень неприятно, если Терье умрет… В нем пробудилось первое человеческое чувство, которого он не знал всю свою тяжелую одинокую жизнь, – чувство дружбы. Да, он положительно чувствовал дружбу к Терье. Это было невероятно, и все же Билли ощущал, что это так!

Со страшным усилием, причинявшим ему острую боль, подполз он к французу.

– Терье! – прошептал он ему на ухо.

Офицер с трудом повернул к нему голову.

– Узнаете вы меня, дружище? – спросил Билли, и по тону его охрипшего голоса Барбара Хардинг поняла, что в глазах его стояли слезы.

Билли был невероятно взволнован новыми ощущениями. Да и то сказать, он в первый раз в жизни обращался к человеку с дружеским приветствием!

Терье взял руку Байрна в свою. Было очевидно, что и он заметил необычайный тон матроса.

– Да, друг мой, узнаю, – сказал он слабо. И затем, обращаясь к мисс Хардинг, простонал: – Дайте мне воды, пожалуйста.

Барбара Хардинг принесла Терье воды и держала его голову на коленях, пока он пил. Живительная влага, казалось, придала ему сил, потому что вскоре он заговорил более твердым голосом.

– Я умираю, Байрн, – сказал он. – Но перед смертью желаю сказать вам одну вещь: в последние дни я убедился, что из всех храбрых людей, которых я когда-либо знал, вы самый храбрый. Еще неделю тому назад я считал вас трусом и негодяем: мне хочется попросить у вас за это прощения.

– Бросьте об этом думать, – прошептал Байрн, – я так полагаю, что неделю назад я и вправду был негодяем и трусом.

– Байрн, – продолжал Терье, – не забудьте передать мисс Хардинг то, о чем я просил вас, когда мы бросили жребий, кому первому войти в дом Оды Иоримото.

– Хорошо, хорошо, не забуду, – сказал Билли.

– Прощайте, Байрн, – прохрипел Терье. – Охраняйте мисс Хардинг как можно лучше.

– Прощай, дружище, – ответил Билли. Голос его предательски дрогнул, и две крупные слезы скатились по щекам «самого грубого парня западного Чикаго».

Барбара склонилась над умирающим.

– Прощайте, мой бедный друг, – сказала она. – Да вознаградит вас Бог за вашу дружбу, храбрость и преданность!

Терье печально улыбнулся.

– Байрн расскажет вам все, – проговорил он, – за исключением того, кто я такой: этого он не знает.

– Может быть, вы хотите что-нибудь передать вашим близким, мой друг? – спросила девушка.

Терье с минуту молчал, как бы раздумывая о чем-то.

– Мое имя, – сказал он, – Анри Терье, граф де Кадене. Мне нечего передать своим родным, мисс Хардинг, разве только то, что вы сами найдете нужным сообщить им. Они жили в Париже в то время, как я в последний раз слышал о них. Мой брат, Жак, был депутатом.

Его голос сорвался и стал таким слабым, что девушка едва могла разобрать последние слова. Затем он два раза вздохнул, с трудом набирая в легкие воздух, и снова попробовал заговорить. Барбара еще ниже склонилась к нему и приложила ухо почти к самым его губам.

– Прощайте, любимая, – чуть слышно произнес он. Затем тело его слегка вздрогнуло и вытянулось.

– Умер! – прошептала девушка.

Она не плакала, но чувствовала себя глубоко опечаленной. В эту минуту она поняла, что хоть не любила этого человека настоящей любовью, но искренне привязалась к нему и смотрела на него как на единственного верного друга среди негодяев и убийц, окружавших ее в последнее время. Возможно, когда-нибудь она смогла бы ответить на его явную горячую любовь. О теневой стороне жизни Терье она ничего не знала и не догадывалась о той подлой двойной игре, которую он вел в первое время своего знакомства с ней. В ее памяти он остался храбрым и преданным человеком, и в этом отношении она была права.

Кем бы ни был Анри Терье в прошлом, последние дни жизни выявили его истинные качества. Своей смертью он искупил много грехов. В эти последние несколько дней он жил по заветам чести и рыцарства. И даже Билли Байрн бессознательно старался преобразить себя по примеру человека, которого он сперва ненавидел, но которого в конце концов полюбил.

Некоторое время они оба сидели с поникшими головами, опустив взоры в землю. Наступил вечер, и короткие тропические сумерки быстро перетекли в ночь и окутали все непроглядной темнотой.

Байрн первый поднял голову и огляделся. Его глаза безучастно скользили по небольшой лужайке. Внезапно, шатаясь, он вскочил на ноги. Барбара Хардинг тоже встала, испуганная его встревоженным видом.

– Что такое? – прошептала она. – В чем дело?

– Япошка! – вскричал Билли. – Где япошка?

Ода Исека исчез.

Молодой даймё воспользовался тем, что внимание его похитителей было всецело поглощено последними минутами Терье, и перегрыз веревку, которой был привязан к Байрну. Связанные сзади руки не помешали ему ускользнуть в джунгли и пробраться к своим.

– Очень скоро он приведет сюда самураев, – прошептала девушка. – Что нам делать?

– Нужно улепетывать, – ответил Билли. – Хоть и стыдно драпать от каких-то япошек, но, думаю, нам с ними сейчас не справиться.

– А бедный мистер Терье? – спросила девушка.

– Надо его похоронить, – ответил Байрн. – Вряд ли мне удастся оттащить его далеко – слишком уж я ослаб. Ничего, если я похороню его где-то неподалеку?

– Другого выхода у нас нет, мистер Байрн, – ответила девушка. – Мы сделали все, что могли. А вы сами даже чуть не отдали за него жизнь.

– Так-то оно так, да страшно подумать, что проклятые охотники за черепами надругаются над его телом! – сказал Билли. – Нужно оттащить его куда-то и спрятать так, чтобы не нашли.

– Но ведь вы не в состоянии сейчас нести тело, – заметила девушка. – Я боюсь, вы даже один, без ноши, не сможете уйти далеко.

Байрн только усмехнулся.

– Вы меня не знаете, мисс, – сказал он, нагнулся, взвалил тело француза на плечи и отправился вверх по склону горы через мелкий кустарник.

Несмотря на страшную слабость, несмотря на боль, Байрн продолжал упорно карабкаться вверх, а изумленная девушка следовала за ним. Пройдя двести футов от источника, они нашли небольшое ровное место и здесь, с помощью меча и кинжала Оды Иоримото, вырыли неглубокую яму, в которую и положили бренные останки графа де Кадене.

Некоторое время Билли и Барбара с поникшими головами постояли над свежей могилой, а затем двинулись в сторону гор. Взошла луна, освещая им путь, который оказался неровным и опасным. То и дело перед ними вставали непреодолимые препятствия – скалистые стены, крутые обрывы и склоны. Кое-где беглецы принуждены были идти, держась за руки, дважды Билли Байрн переносил девушку через глубокие расщелины.

Вскоре после полуночи им встретился небольшой горный поток, и они пошли вверх по его течению, пока не добрались до его истока. Здесь путь им преградили отвесные скалы. Найдя узкий проход и пробравшись в него, беглецы оказались в маленьком природном амфитеатре, со дна которого бил родник.

Билли должен был наконец сознаться, что дальше идти он не в состоянии.

– Кто бы мог подумать, что я такая размазня? – воскликнул он с отвращением.

– Не говорите так! – горячо воскликнула девушка. – Вы поразительный, необыкновенный человек, мистер Байрн. Кто смог бы проделать то, что вам удалось, и остаться в живых?

Билли махнул рукой.

– Нам лучше устроиться тут на ночь, – сказал он. – Защищать узкий проход будет удобно.

Несмотря на усталость, он сходил за мягкой травой и свалил ее кучей под деревцем, росшим в глубине лощины.

– Вот вам перина, – пошутил он. – Ложитесь, небось сразу же захрапите.

– Спасибо, – ответила девушка. – Я еле держусь на ногах от усталости.

Барбара действительно была так обессилена событиями минувшего дня, что едва успела прилечь на мягкую травяную подстилку, как немедленно крепко заснула, не думая ни о чем.

На следующее утро, когда Барбара проснулась, солнце уже высоко стояло на небе. Она несколько минут с удивлением озиралась, пока не пришла в себя. Сперва ей показалось, что она тут одна, но скоро Барбара заметила фигуру, темневшую у узкого прохода в ложбину.

Это был Байрн. При виде его девушку в первый момент охватил ужас. Одна, в диких горах неведомого острова, с глазу на глаз с убийцей Билли Мэллори, грубым животным, которое ударило по лицу бесчувственного Терье, с хулиганом, который всячески оскорблял ее на корабле и угрожал ей расправой! Она содрогнулась при этом воспоминании. Но затем вспомнила о другой стороне его характера и теперь уже сама не знала, бояться его или нет: по-видимому, все зависело от настроения, в котором Билли окажется. «Нужно постараться расположить его в свою пользу…» – подумала девушка и ласковым веселым голосом крикнула ему утреннее приветствие.

Байрн обернулся. Барбару поразили его изможденный вид и бледность лица.

– С добрым утром, – ответил он. – Как спали?

– О, восхитительно! А вы?

– Так себе.

Она пристально взглянула на Билли, когда он приблизился к ней.

– Вы, похоже, вовсе не спали! – воскликнула она.

– Не особо хотелось, – ответил Билли уклончиво.

– Вы всю ночь провели стоя на страже! – вскричала девушка. – Да, да, я знаю, что это так!

– Япошки могли нас выследить, нельзя было дрыхнуть, – сознался он. – Но я маленько сосну утречком, после того как мы найдем какую-нибудь жратву.

– Что же мы сможем тут найти? – спросила Барбара.

– Здесь есть рыба, – кивнул на небольшое озерцо Билли. – Если вы дадите мне шпильку, думаю, мне удастся подцепить парочку.

Девушка дала ему шпильку, которую Билли нашел пригодной для своей цели. Сапожный шнур заменил леску, и, нацепив жирного червя в виде приманки на самодельный крючок, Байрн стал удить. Доверчивая и голодная рыба оказалась легкой добычей, и Билли через короткое время выудил две блестящие форели.

– Я мог бы их сейчас слопать цельный десяток, – объявил он и продолжал закидывать удочку, пока форели рядом с ним на траве не оказалась целая груда.

Билли почистил рыбу перочинным ножом, развел костер между двумя камнями и, нанизав рыбу на палки, пристроил над огнем.

Когда запах жареной рыбы приятно защекотал Барбаре ноздри, девушка вспомнила, что пошел уже второй день, как у нее во рту не было ни крошки. Они с Билли накинулись на еду, наслаждаясь каждым куском. У них не было ни соли, ни перца, ни масла, но девушке показалось, что за всю свою жизнь ей не доводилось пробовать такого вкусного кушанья.

– Ну а теперь, – сказал Билли Байрн, – думаю, что могу завалиться на часок. Смотрите в оба и, если что услышите, сразу будите меня.

С этими словами он лег на траву и моментально заснул.

Чтобы убить время, девушка принялась исследовать ложбину, в которую их занесла судьба. Скалы громоздились со всех сторон. В нее имелся только один вход – та узкая расселина, где протекал ручеек и через которую они сюда попали. Она не отваживалась выглянуть наружу, но в конце расселины виднелся лесистый склон, плавно уходящий вниз. Дважды совсем близко от себя Барбара заметила оленя, который подходил к ручейку напиться. Это было идеальное местечко, красота которого прельщала ее, несмотря на ужасные обстоятельства, при которых она тут оказалась. Как чудно можно было бы провести время в этом лесном раю, если бы не мрачные мысли о будущем!

Барбару до сих пор мучил вопрос, может ли она полностью довериться Байрну. Долго ли будет у него продолжаться «добрый период»? Ей все время казалось, будто она ходит по вулкану. Восстановив силы и осознав свою полную безнаказанность, сможет ли этот грубый человек себя обуздать? Даже в ее собственном кругу было не так уж много мужчин, на благородство которых она могла всецело положиться и с которыми рискнула бы провести столько дней наедине.

Барбара посмотрела на человека, лежавшего в траве и погруженного в глубокий сон. Какой он огромный! Благодаря физической силе он может считаться идеальным защитником. Но если принять во внимание его злобу и грубость… Барбара подумала, что она сейчас находится одновременно в опасности и в безопасности.

Погруженная в эти невеселые мысли, девушка рассматривала лесистый склон, видневшийся в конце расселины. Внезапно она вздрогнула, вскочила на ноги и, затенив глаза рукой, начала вглядываться вдаль. Барбара могла бы поклясться, что далеко внизу между деревьями кто-то пошевелился. Да, она не ошиблась – теперь она точно разглядела мужскую фигуру…

Она подбежала к Байрну и стала трясти его за плечо.

– Кто-то идет сюда! – крикнула она встревоженно.