Барбара Хардинг услышала, что самураи, находившиеся в смежной комнате, уже подошли к двери, отделявшей ее от них, и прижала острие кинжала к своей груди. Раздался тяжелый удар в дверь, и в ту же минуту девушка вздрогнула: ей показалось какое-то движение позади нее. Какая новая опасность ей угрожает? Она испуганно оглянулась и вскрикнула от удивления: в отверстии полувыломанного окна в глубине комнаты вырисовывались голова и плечи Билли Байрна.

Барбара не знала, как ей отнестись к его появлению. Она не могла забыть, как геройски спас ее накануне этот грубый человек, когда «Полумесяц» разбился о скалу, но она помнила также все его приставания, постоянные угрозы и его зверское поведение с Мэллори и Терье.

Будет ее участь лучше, если она очутится в его власти?

Одного взгляда Билли Байрну было достаточно, чтобы оценить положение. Девушка стояла на коленях перед дверью, в которую кто-то ломился. У ее ног лежали трупы двух убитых мужчин. Билли также заметил странное положение кинжала, который Барбара держала у груди.

– Веселее, малютка! – прошептал он. – Через минуту я буду с вами. Терье тоже здесь. Он придет на помощь, если я не справлюсь один.

Девушка повернулась к двери.

– Подождите, пока я оттащу убитых! – закричала она самураям, находящимся по ту сторону двери. – Тогда вы сможете войти.

Воинов до сих пор удерживало только опасение, что Ода Иоримото, быть может, вовсе и не убит и что, если они без его позволения ворвутся в комнату, некоторым из них придется сильно поплатиться за свою дерзость. Но в ту минуту, как девушка неосторожно упомянула про убитых, самураи уверились, что Оды Иоримото больше нет в живых. Они решительно навалились на дверь, и та начала поддаваться.

Два трупа своей тяжестью помогали Барбаре из последних сил удерживать дверь закрытой, а тем временем позади нее, хрипя от усилий, Билли Байрн с остервенением расковыривал плотную глиняную стену вокруг окна, стараясь расширить отверстие настолько, чтобы его огромное туловище могло протиснуться в комнату.

Наконец это ему удалось. Он подбежал к девушке. Схватив с пола длинный меч даймё, он навалился всем своим огромным телом на дверь и приказал Барбаре как можно быстрее лезть в окно.

– Там вас ждет Терье, – торопливо прибавил он. – Если удастся благополучно добежать до леса, вы спасены.

– А вы? – воскликнула девушка. – Что будет с вами?

– В мои дела не суйтесь, – сурово отрезал Билли. – Делайте так, как вам говорят. Ну? Живо! – И он грубо толкнул ее по направлению к окну.

В этот момент под соединенными усилиями японцев хрупкая дверь сорвалась со своих ржавых петель и рухнула на пол.

Первый самурай, показавшийся на пороге, был перерублен с головы до груди острым мечом правителя Иоки; второй получил сильный удар в челюсть и отлетел в сторону. Но за ними неудержимо хлынул целый поток воинов.

Барбара Хардинг инстинктивно кинулась к окну. В нескольких десятках шагов от себя она увидела джунгли и различила на опушке леса фигуру мужчины, прятавшегося в высокой траве.

– Мистер Терье! – закричала она. – Скорее! Они убивают Байрна!

Затем схватила с полу один из мечей убитых японцев и подскочила к Билли, который был весь изранен, но продолжал сражаться.

– Бросьте сейчас же! – заорал Билли, обернувшись на девушку. – Убирайтесь отсюда!

Но Барбара только улыбнулась и осталась рядом с ним. Билли старался одной рукой оттолкнуть ее за себя, в то время как другой работал мечом, но девушка снова выдвинулась вперед.

Самураи нажимали на них со всех сторон. Трое воинов, одновременно подпрыгнув, взмахнули длинными мечами и бросились вперед. Кровь сочилась из многочисленных ран Билли, но у его ног лежали два убитых японца, а третий корчился на полу со смертельной раной в животе. Барбара Хардинг старалась отбивать удары тех, кто пытался обойти Билли сзади, но было ясно, что долго они так не продержатся. Соседняя комната кишела воинами, которые старались пробить дорогу к белому гиганту, сражающемуся подобно древнему полубогу в темной, грязной конуре даймё.

Барбара бросила быстрый взгляд на Билли. Он был величественен! Пыл сражения совершенно преобразил его. Угрюмый, грубый, неуклюжий матрос, которого она знала на «Полумесяце», исчез. Вместо него перед ней предстал мускулистый, ловкий атлет, намного превышающий ростом своих противников, казавшихся перед ним уродливыми пигмеями. Его серые глаза блистали, легкая улыбка играла на напряженных губах.

Длинный меч, которым орудовали его непривычные к подобному оружию руки, выбивал клинки из рук его ловких врагов за счет одной силы удара и стремительности нападения. Вот он рубанул по плечу одного самурая, рассекая тому мышцы и кости, раскроив туловище почти надвое. Вот другой самурай, проскочив мимо девушки, прокрался к нему, держа наготове кинжал. Барбара бросилась вперед, чтобы ему помешать, но Билли уже размахнулся кулаком левой руки и нанес воину такой удар в лицо, что тот отлетел в сторону.

В это время какой-то темнолицый дьявол, походивший больше на полинезийца, чем на японца, подскочил к Билли с другой стороны, и тот с размаху вонзил меч ему в живот. Воин упал навзничь, но при его падении рукоятка меча вырвалась из рук Байрна. Самурай, стоявший ближе всего к нему, увидел, что враг обезоружен, и с радостным воплем ударил Билли прямо в грудь своим длинным, тонким кинжалом.

Но убить Билли Байрна оказалось не так-то легко. Он резко толкнул японца, а затем, ухватив за плечо, высоко поднял над головой и бросил с размаху в толпу, теснившуюся в узком проходе. Почти в то же мгновение из рядов самураев вылетело копье, и через секунду они издали победный рев: белый гигант наконец упал лицом вниз. Неужели это конец? В этот же момент позади Барбары Хардинг прогремел выстрел, и Терье, оттеснив ее, встал перед распростертым телом Байрна.

Один из самураев пал, сраженный насмерть. Остальные, никогда не видавшие огнестрельного оружия, в страхе попятились назад.

Терье снова выстрелил прямо в самую гущу, и на этот раз упали еще двое, сраженные одной и той же пулей…

Нападающие стали отступать. Терье с торжествующим кличем бросился за ними. С минуту самураи стояли в нерешимости, затем ряды их дрогнули, смешались, и с воплями ужаса они бросились из хижины.

Когда Терье обернулся к Барбаре Хардинг, она стояла на коленях у тела Байрна.

– Он погиб? – спросил француз.

– Нет. Сможем ли мы поднять его и вынести через окно?

– Другого варианта нет, – ответил Терье. – Попытаемся.

Они схватили Билли под мышки и потащили его к дальнему концу комнаты. Но, несмотря на все их усилия, нечего было и думать поднять вдвоем огромное обмякшее тело и просунуть его через небольшое отверстие.

– Что же делать? – в отчаянии вскричал Терье.

– Мы должны с ним остаться, – ответила Барбара Хардинг. – Я не смогу покинуть человека, который так благородно сражался за меня.

Терье застонал.

– Я тоже не смог бы этого сделать, – произнес он. – Но вы… Ведь он отдал свою жизнь для того, чтобы спасти вас. Неужели его жертва будет напрасной?

– Я не могу уйти одна, – ответила она просто, – а я знаю, что вы его не оставите. Другого исхода нет: мы должны остаться оба.

В это время Билли открыл глаза.

– Кто меня толкнул? – осведомился он. – Покажите мне этого мерзавца!

Терье не смог подавить улыбки. Барбара Хардинг снова опустилась на колени перед Билли.

– Никто не толкал вас, мистер Байрн, – сказала она. – Копье попало в вас, и вы серьезно ранены.

Билли открыл глаза еще шире и остановил их на прекрасном лице девушки, близко склонившейся к нему.

– «Мистер Байрн»! – произнес он, морщась от отвращения. – Не называйте меня так! Уж не принимаете ли вы меня за пижона в крахмальной сорочке?

Билли с трудом сел. Кровь, сочившаяся из раны в груди, пропитала насквозь всю рубашку и медленно капала на земляной пол. На голове его алели две раны, полученные в самом начале боя: одна на лбу, а другая поперек всей левой щеки, от глаза до мочки уха. С головы до пят он представлял собой сплошную окровавленную массу.

Сквозь застилающую глаза кровь он взглянул на кучу трупов, валявшихся в дальнем конце комнаты, и на лице его показалась усмешка.

– Здоровую трепку мы задали этим япошкам, – заметил он мисс Хардинг.

Затем Билли поднялся как ни в чем не бывало и встряхнулся, как большой пес. Казалось, он чувствует себя прекрасно.

– Повезло, что вы подоспели вовремя, – прибавил он, обращаясь к Терье. – Япошки как раз собирались уложить меня навсегда.

Барбара Хардинг изумленно смотрела на Байрна. За минуту до того она со страхом ожидала его конца – теперь он стоял перед ней и разговаривал так равнодушно, как будто не получил и царапины. Действительно, своих ран он, казалось, совершенно не замечал. По крайней мере, относился к ним безучастно.

– Вам изрядно досталось, дружище, – сказал ему Терье. – Можете ли вы попытаться дойти до джунглей? Японцы, вероятно, очень скоро вернутся обратно.

– Конечно могу! – вскричал Билли Байрн. – Идемте вперед!

Он подбежал к окну и легко пролез через него.

– Передайте мне малютку. Живо! Они уже идут.

Терье поднял Барбару Хардинг и передал ее Байрну. Затем Билли протянул руку французу, и через минуту все трое стояли уже перед хижиной.

Около двенадцати самураев приближались к ним из-за угла «дворца». Чтобы достигнуть джунглей, нужно было пробежать около двухсот футов по открытой лужайке. Нельзя было терять ни минуты.

– Бегите вперед с мисс Хардинг! – закричал Терье. – Я буду прикрывать наше отступление. Не бойтесь! У меня револьвер.

Байрн схватил девушку и перебросил ее через плечо. Кровь, лившаяся из его ран, перепачкала ей руки и платье.

– Держись крепко, малютка! – крикнул он и быстрым шагом пустился к лесу.

Терье двигался за ними с револьвером наизготовку, решив открыть огонь только в тот момент, когда от этого будет больше проку.

Сцена, разыгравшаяся на опушке непроходимых джунглей, могла поразить кого угодно. Преступник, хулиган, пария городской цивилизации нес на руках спасенную девушку. Их прикрывал потомок древней французской фамилии, хотя при этом и бессовестный авантюрист. А сзади, за ускользавшей от них добычей, неслась воющая банда из семи или восьми японцев, одетых в доспехи шестнадцатого столетия и размахивающих копьями первобытных дикарей…

Три четверти расстояния были уже благополучно покрыты, когда самураи приблизились к беглецам на расстояние полета копья. Терье, видя опасность, отстал на несколько шагов, надеясь принять удар на себя.

Один из преследователей поднял копье над головой и отвел руку назад для броска. Терье выстрелил, японец упал ничком на землю. Вопли ярости вырвались из груди остальных самураев, и полдюжины копий полетели в сторону француза. Одно из них пронзило насквозь его бедро, и он упал на землю.

Байрн был уже у опушки леса. Девушка, смотревшая назад, первая заметила, что случилось.

– Стойте! – закричала она. – Мистер Терье упал!

Байрн остановился и обернулся. Терье, с трудом приподнимаясь на локте, отстреливался от приближавшихся врагов. Билли опустил девушку на ноги.

– Подождите меня здесь! – приказал он и побежал обратно.

Но раньше, чем он добежал до француза, другое копье вонзилось в грудь Терье, и тот без чувств откинулся на спину. Самураи быстро приближались к раненому. Весь вопрос был в том, кто первый до него добежит.

Копье сразило Терье в то время, когда он заряжал револьвер. Оружие лежало теперь рядом с ним, и барабан был полон патронов. Билли первый очутился около него, схватил револьвер и начал хладнокровно и быстро стрелять в японцев. Четверо из них пали под убийственным огнем, и Билли грубо выругал себя за то, что две пули не достигли цели.

Однако сопротивление Байрна ошеломило туземцев, к тому же их осталось теперь всего двое. Этого, очевидно, было достаточно для того, чтобы они бросились наутек. Байрн послал им вдогонку еще парочку выстрелов, затем взвалил француза на плечи и понес его в лес.

Там, под прикрытием джунглей, они уложили раненого на траву. Девушке показалось, что страшная рана в груди Терье смертельна и что жить ему осталось всего несколько минут. Но Байрн совершенно равнодушно отнесся к серьезному положению француза. Он деловито снял с него пояс с патронами, надел его на себя и снова зарядил револьвер. Тут только заметил он связанного мальчика Оду Исеку, все еще лежащего в кустах, куда он и Терье его положили. Самураи, получившие подкрепление, снова осторожно подкрадывались к их убежищу. Неожиданно Байрну пришла в голову счастливая мысль.

– Вы, кажись, лопотали с япошками, когда я прыгнул в окно? – спросил он Барбару.

Девушка кивнула головой.

– Значит, вы по-ихнему знаете?

– Немного.

– Скажите тогда этой обезьяне, – сказал он, указывая на мальчика, – чтобы он передал своим, что я его укокошу, если они не оставят нас в покое и не дадут уйти. Терье сказывал, будто этот мальчишка – королевский сын. Тятька его – тот самый молодчик, который вас потащил спать в свой курятник, – пояснил Билли. – Так что выходит, что этот сопляк теперь здешний король.

Барбара Хардинг сразу поняла все благоразумие этого совета. Она вышла на опушку леса и громко крикнула японцам остановиться и выслушать ее. Затем она объяснила им, что в их руках находится в качестве пленника сын Оды Иоримото и что он ответит жизнью за дальнейшее преследование белых.

Самураи некоторое время совещались между собой, а затем один из них выступил вперед и крикнул, что они ей не верят и что Ода Исека, сын Оды Иоримото, находится в безопасности в деревне.

– Подождите, – ответила девушка. – Мы покажем его вам.

И, повернувшись к Байрну, стоявшему за ней с револьвером в руках, она попросила его принести мальчика. Когда тот вернулся, неся на руках пленника, горестный вопль, смешанный с яростными криками, вырвался из уст туземцев.

– Белый человек, который держит сына даймё, просит передать вам, что, если вы оставите нас в покое, он не причинит ему никакого зла! – громко закричала Барбара. – Он выпустит его на свободу в тот день, как мы покинем ваш остров. Но если вы возобновите свои нападения на нас, то белый человек вырежет его сердце и бросит на съедение лисицам!

Туземцы снова начали шепотом совещаться. Наконец один из них, тот, который уже выступал в качестве оратора, повернулся.

– Мы не причиним вам зла, – сказал он, – до тех пор, пока вы не причините зла Оде Исеке. Но мы будем за вами все время следить, и если с ним что-нибудь случится, то вы никогда не покинете острова, потому что мы всех вас убьем!

Барбара перевела Байрну слова туземца.

– А эти япошки нас не надуют? – засомневался он.

– Я думаю, они остерегутся открыто напасть на нас, – ответила девушка. – Но, конечно, мы должны быть все время настороже, потому что при первой возможности они попытаются с нами разделаться и отобрать мальчика!

Байрн и девушка снова вернулись к Терье. Француз лежал без чувств на том месте, куда его положили, и тихо стонал. Билли вынул изо рта Оды Исеки тряпку, служившую кляпом.

– В какой стороне здесь вода? Спросите его, – обратился он к Барбаре.

Девушка спросила мальчика по-японски.

– Он говорит, что нужно идти прямо вверх по тому оврагу, который позади нас. Там есть небольшой родник.

Байрн развязал ноги Оде Исеке и привязал его той же веревкой к своему поясу. Затем он поднял Терье на руки и указал мальчику на овраг.

– Ступайте рядом со мной, – сказал он Барбаре Хардинг, – и смотрите назад в оба.

Таким образом, в полном молчании, маленькая компания начала взбираться по тропинке, которая вскоре сделалась крутой и неровной, а за ними, под прикрытием кустов, неслышно крались четыре самурая.

После получасового утомительного перехода Байрн стал ощущать на себе результат серьезной кровопотери. От утомления он начал кашлять, при этом кровь снова хлынула из свежей раны на его груди. Однако видимой слабости в нем не замечалось. Он шагал бодро, не шатаясь, и девушка, шедшая рядом с ним, только удивлялась его выносливости.

Наконец они подошли к небольшому прозрачному источнику, наполовину скрытому под свисающим мхом в глубине живописного естественного грота. Ода Исека знаками показал, что они достигли цели. Байрн осторожно положил Терье на цветущую лужайку перед гротом и вдруг сам, с легким вскриком, упал рядом с французом.

Барбара Хардинг похолодела от ужаса. Она вдруг поняла, что за последние часы привыкла смотреть на этого гиганта как на непобедимого героя, надеясь на него даже больше, чем на Терье. А теперь она очутилась в сердце дикого острова, окруженная – в этом она была уверена – притаившимися убийцами, в обществе двух умирающих белых мужчин и туземного мальчика-заложника.

Ода Исека быстро разобрался в ситуации и с торжествующей улыбкой звонко крикнул:

– Скорее ко мне, мой народ! Оба бледнолицых воина умирают!

И сразу из джунглей донесся ответный крик:

– Мы идем, Ода Исека, правитель Иоки. Твои верные самураи идут к тебе!