Стоя посреди грязной землянки своего похитителя, Барбара Хардинг вторично услышала приказание японца, державшего ее за руку.

– Идем! – повторил он.

При звуке его голоса одна из женщин проснулась и приподнялась на своем ложе. Она с мрачной ненавистью взглянула на Барбару, но не выказала никакого удивления при виде ее. Казалось, будто изящные американки были обычным явлением в доме Оды Иоримото.

– Чего вы от меня хотите? – закричала по-японски испуганная девушка.

Ода Иоримото взглянул на нее в изумлении. Где научилась эта белая девушка говорить на его языке?

– Я – даймё Ода Иоримото, – сказал он ей. – Это мои жены. Теперь и ты будешь моей женой. Идем!

– Подождите! – вскричала дрожащая девушка. – Если вы не сделаете мне никакого вреда, мой отец щедро наградит вас. Отпустите меня невредимой, и он даст вам десять тысяч рё[4].

Ода Иоримото только покачал головой.

– Двадцать тысяч рё! Сто тысяч… – продолжала уговоры Барбара. – Вы сами можете назначить цену! Только не делайте со мной ничего плохого.

– Молчи! – прервал ее японец. – Здесь нам рё не нужны – даже слово это известно нам только по старинным сказаниям. А если бы мне понадобились монеты, то мои горы полны желтого металла, из которого их можно сделать. Ты будешь моей женой. Идем!

– Постой! Я хочу поговорить с тобой, но наедине, не при этих женщинах.

И она взглянула на дверь, находящуюся в противоположном конце помещения.

Ода Иоримото пожал плечами. «Минутой раньше, минутой позже – не все ли равно!» – подумал он и повел девушку к двери, на которую она указывала глазами.

Внутри второй комнаты было совсем темно, но даймё, знакомый с местом, уверенно двигался вперед. Девушка же, идя рядом с ним, украдкой ощупывала его пояс.

Наконец Ода Иоримото дошел до дальнего конца длинной комнаты.

– Ну? – спросил он и взял Барбару за плечи.

– Ну! – ответила девушка тихим сдавленным голосом.

И в ту же минуту Ода Иоримото, правитель Иоки, почувствовал, как его резко дернули за пояс. Раньше, чем он успел догадаться, что случилось, его собственный кинжал проткнул ему горло. С глухим хрипом, который вряд ли мог быть услышан в соседней комнате, даймё тихо осел на пол. Барбара Хардинг нанесла еще несколько ударов кинжалом, пока не убедилась окончательно, что ее враг мертв. Затем, дрожащая и обессиленная, она упала на грязный пол около трупа.

Несколько минут Барбара Хардинг пролежала так в полубессознательном состоянии, ощущая только леденящий ужас и упадок сил. Чуть шевельнувшись, она случайно дотронулась до холодеющего трупа и с подавленным криком отпрянула назад.

Понемногу девушка вновь овладела собой и вместе с тем поняла, какой опасности она подвергается. Ноги у нее подкашивались, и она села, уставив широко раскрытые от ужаса глаза на дверь, ведущую в смежную комнату.

Женщины и дети, казалось, были погружены в глубокий сон. Очевидно, предсмертный хрип японца никого не разбудил. Барбара встала и осторожно двинулась к двери. Сможет ли она незаметно пересечь вторую комнату и достичь выхода? Если ей удастся выйти наружу, она побежит в джунгли и с наступлением утра попытается найти дорогу к берегу и к Терье.

Девушка судорожно сжала кинжал и шагнула в большую комнату, но одна из женщин зашевелилась. Барбара отшатнулась обратно в тень комнаты, из которой только что вышла.

Женщина села и потянулась. Затем встала, подбросила несколько поленьев в очаг с тлеющими углями в углу, подошла к полке и сняла котелок. Барбара поняла, что японка занялась приготовлением завтрака.

Вся надежда на бегство пропала! Несчастная тихо прикрыла дверь и ощупью начала искать какой-нибудь тяжелый предмет, которым она могла бы припереть ее, но все поиски ее оказались напрасными.

Наконец она вспомнила о теле убитого. Труп может удержать дверь, если ребенок или собака вздумают войти. Это все же лучше, чем ничего. Но сможет ли она заставить себя прикоснуться к нему?

Инстинкт самосохранения творит чудеса. Хрупкая и изнеженная Барбара Хардинг овладела собой и перетащила труп самурая, прислонив его к двери. Хотя звук волочащегося по земле мертвого тела заставил ее дрожать от омерзения и ужаса.

Барбара сняла с убитого его длинный меч и доспехи – она решила дорого продать свою жизнь. Снова, как тогда, когда она боролась с волнами после крушения «Полумесяца», ей вспомнились слова Терье: «Я буду бороться до последней минуты». Ей сейчас ничего другого не оставалось…

В соседней комнате, по-видимому, просыпались. До нее ясно доносились женские и детские голоса, говорившие на каком-то странном наречии. В нем было много японских слов, но некоторые звучали совершенно незнакомо.

Вскоре начало светать. Она оглянулась через плечо и увидела первые лучи зари, проникавшие сквозь небольшое отверстие около крыши, в противоположном конце комнаты. Она вскочила и подошла к нему. Встав на цыпочки и приподнявшись на руках, она оказалась в состоянии заглянуть в окно. Менее чем в двухстах футах от нее зеленел лес; но, когда она попыталась пролезть в окно, то, к своему ужасу, убедилась, что отверстие слишком мало. В ту же минуту послышался стук в дверь, у которой лежал труп, и раздался голос женщины, звавшей своего мужа к завтраку.

Барбара снова подбежала к двери и обеими руками занесла над головой тяжелый меч. Снова раздался стук; на этот раз женщина стучала настойчивее и громким голосом просила Оду Иоримото выйти.

Девушка была в панике. Что ей делать? Будь у нее время, она могла бы расширить отверстие окна настолько, чтобы пролезть в него и попытаться укрыться в лесу. Но женщина за дверью, очевидно, не успокоится, пока не разбудит своего повелителя!

Внезапно Барбару осенила мысль. Очень возможно, что из этого ничего не получится, но попробовать все же стоило.

– Тише! – прошептала она сквозь закрытую дверь. – Ода Иоримото спит. Он велел ему не мешать.

За дверью стало тихо. Затем женщина проворчала что-то, и Барбара услышала, как она отошла, продолжая вполголоса бормотать.

Барбара с облегчением вздохнула: она получила небольшую отсрочку смерти… Снова вернувшись к окну, она лихорадочно принялась расширять отверстие с помощью меча японца. Работа подвигалась очень медленно – ведь ее надо было производить бесшумно.

Примерно через час из-за двери вновь раздался голос. На этот раз мужской.

– Ода Иоримото еще спит, – прошептала девушка. – Иди прочь и не мешай ему! Он очень разгневается, если ты разбудишь его.

Но от мужчины отделаться было не так-то легко. Он продолжал настаивать.

– Даймё сам назначил сегодня большую охоту за черепами тех сейоджинов, которые высадились на Иоке, – стоял он на своем. – Даймё разгневается, если мы вовремя не разбудим его. Дай мне поговорить с ним, женщина. Не может быть, чтобы Ода Иоримото еще спал. И как могу я верить тебе, которая принадлежит к сейоджинам! Ты, верно, околдовала нашего даймё!

И с этими словами он толкнул дверь.

Труп немного поддался, и мужчина успел заглянуть в щелку, но Барбара, держа меч за спиной, надавила плечом на дверь.

– Ступай прочь! – закричала она. – Ода Иоримото убьет меня, если ты его разбудишь, а если войдешь, то ты тоже будешь убит!

Мужчина отошел от двери, и Барбара слышала, как он тихо шепчется о чем-то с женщинами. Через минуту он бесшумно вернулся и без предупреждения всей своей тяжестью навалился на дверь.

Труп отъехал в сторону, и дверь приоткрылась настолько, что мужчине удалось пролезть в образовавшееся отверстие. Но, как только он просунул голову, длинный меч правителя Иоки со свистом опустился ему на шею. Не издав ни единого звука, воин замертво повалился на пол.

Прежде чем Барбара успела захлопнуть дверь, женам даймё удалось мельком заглянуть в комнату. Увидев, что там произошло, они, с воплями ужаса и ярости, бросились наружу, пронзительно голося, что женщина из племени сейоджинов убила Оду Иоримото и Хаву Нишо.

Вся деревня всколыхнулась. Улицу запрудила толпа самураев, женщин, детей и собак. Толпа хлынула к хижине Оды Иоримото, заполнила первую комнату и несколько минут возбужденно тараторила. Воины добивались толкового рассказа о случившемся от воющих жен Оды Иоримото.

Барбара Хардинг притаилась у самой двери и напряженно прислушивалась. Настал критический момент – она сознавала, что в лучшем случае ей осталось жить несколько минут.

Она приставила к груди острие кинжала Оды Иоримото и решила, что, как только на пороге покажется первый воин, она покончит с собой. Но секунды летели, никто не входил, и она все не решалась лишить себя жизни…

* * *

Терье нагнал Байрна через несколько минут.

– Вы все еще идете по следу? – крикнул он матросу.

– Конечно, – ответил Байрн. – Это чертовски легко. Их, верно, была целая дюжина. Даже такой баран, как я, ошибиться не может.

– Надо быть очень осторожным, Байрн, – предупредил его Терье. – Мне приходилось иметь дело с подобными молодцами, и я знаю, что они дьявольски хитры. Если ослабишь бдительность, то поймешь, что они близко, только когда почувствуешь копье в спине… Конечно, нам нужно спешить; но если мы действительно хотим помочь мисс Хардинг, то будет непростительно попасть в засаду.

Байрн понимал благоразумие этого совета и старался следовать ему, но что-то овладело сегодня всем его существом и заставляло мчаться вперед сломя голову. Ему все казалось, что они плетутся как черепахи.

Почему он рискует своей жизнью, чтобы спасти эту девушку, если так ее ненавидит? Эта мысль мелькнула у Билли, в то время как он бешено мчался сквозь колючий кустарник, и он попытался уверить себя, что это из-за выкупа. Да, конечно, так оно и есть, из-за выкупа! Если он найдет ее живой и спасет, то урвет себе львиную долю.

Терье тоже недоумевал, почему Байрн, на которого он меньше всего рассчитывал в деле спасения мисс Хардинг, вдруг оказался самым ревностным преследователем ее похитителей.

– Интересно, как далеко отстали от нас Сандерс и Вильсон? – заметил он Байрну после того, как они шли по следу уже более получаса. – Не обождать ли нам их? Четверо могут сделать больше, чем двое.

– Не тогда, когда один из двух – Билли Байрн, – ответил Билли и упорно продолжал идти вперед.

Через полчаса след неожиданно вывел их к туземной деревне.

Билли уже готов был броситься туда и «вывести всех на чистую воду», но Терье серьезно воспротивился этому, и после жаркого спора Байрн признал наконец, что штурман прав.

– След ведет в деревню, – сказал Терье, – но раньше, чем пытаться спасти мисс Хардинг, нужно узнать, в которой из этих хижин она находится… Погодите-ка… Sacre nom d’une pipe![5] Как вы думаете, что это такое?

– Что я думаю? – переспросил Билли. – О чем вы говорите?

– Взгляните на этих трех мужчин, Байрн, вот там, в деревне, – сказал Терье, протягивая ему подзорную трубу. – Они так же похожи на диких охотников за черепами, как вы или я. Это японцы! Мы, наверное, ошиблись и пошли по неверному следу. Японцы не могут быть охотниками за черепами!

– Ничего мы не ошиблись, – упрямо проговорил Байрн. – Уж я не в курсе дела, собирают ли япошки мертвую кость или нет, но знаю одно: молодцы, которые утащили девку, пришли сюда. Если их теперь здесь нету, это значит, что они миновали деревню и вышли с другого ее конца, – разве не ясно?

– Тс-с, Байрн! – прервал его Терье. – Прячьтесь скорей! Кто-то идет по зарослям справа от нас.

С этими словами Терье потащил Билли за куст. Оба приникли к земле и застыли в ожидании. Вскоре из густой листвы невдалеке от них вынырнула стройная фигурка почти голого мальчика с вязанкой хвороста на голове. Он свернул на дорогу, ведущую к деревне.

Когда он очутился против куста, где залегли Терье и Байрн, француз неожиданно набросился на него и зажал ему рот рукой. Шепотом приказал он ему по-японски не поднимать тревоги.

– Мы не тронем тебя, если не будешь кричать и ответишь нам правду. Что это за деревня?

– Это главный город Оды Иоримото, правителя Иоки, – ответил мальчик. – А я его сын, Ода Исека.

– Большая хижина в середине деревни – верно, дворец Оды Иоримото? – догадался Терье.

– Да.

Француз был знаком с нравами и обычаями восточных народов. Если Барбара еще жива, то должна находиться в доме верховного вождя. Но Терье хотелось проверить свою догадку. Он знал, что поставленный прямо вопрос вызвал бы со стороны мальчика либо хитрый, уклончивый ответ, либо заведомую ложь. На этот счет восточные народы мастера! Поэтому он спросил:

– Скажи, Ода Иоримото хочет убить белую девушку, которую привели в его дом прошлой ночью?

– Как может сын знать о намерениях своего отца? – ответил мальчик вопросом на вопрос.

– Она еще жива?

– Откуда я могу это знать? Я спал, когда ее привели, и слышал только, как женщины утром шептались, что Ода Иоримото привел себе ночью новую жену.

– Разве ты утром не видел ее? – спросил Терье.

– Мои глаза не видят через дверь. Они оба еще были в маленькой комнате, когда я вышел за хворостом, – объяснил мальчик.

– Он говорит, – ответил Терье с кривой усмешкой, – что мисс Хардинг еще жива. Она находится в задней комнате той большой хижины посередине деревни. Но, – и лицо его омрачилось, – Ода Иоримото, вождь племени, находится с нею.

Билли с грубым проклятием вскочил на ноги и стрелой помчался бы в деревню, если бы более осторожный Терье не удержал его за плечо.

– Теперь уж слишком поздно, мой друг, – сказал он печально, – чтобы так спешить. Может быть, если мы будем осторожны, мы все-таки спасем ей жизнь, а потом и отомстим за нее. Будем хладнокровны и выработаем какой-нибудь план. Нужно действовать сообща и не рисковать жизнями зря. Всего вероятнее, что одному из нас не удастся уйти живым из этой деревни. Мы должны быть как можно более осмотрительными, если хотим помочь бедной мисс Хардинг.

– Ладно. Какой же у вас план? – нетерпеливо спросил Билли, видя, что Терье прав.

– Вон с той стороны джунгли подходят совсем близко к деревне. В ту же сторону смотрит и задняя стена хижины предводителя. Мы должны обойти деревню лесом до этой хижины, а там будет видно.

– А этот? – Байрн ткнул пальцем в сторону маленького японца.

– Мы захватим его с собой. Отпустить его сейчас было бы опасно.

– Не лучше ли сразу прикончить его? – предложил Байрн.

– Зачем? Мы сделаем это только в случае крайней необходимости, – ответил Терье. – Ведь это ребенок! У нас, без сомнения, будет возможность убить сколько угодно взрослых мужчин раньше, чем мы умрем.

– Да я никогда и не убивал детей, – сказал Билли, слегка сконфузившись. По какой-то необъяснимой причине ему вдруг стало неловко за свое необдуманное предложение. Он опять подивился себе и не мог понять, что с ним сталось: совсем, видно, стал размазней!

Все трое отправились через джунгли по тропе, огибавшей деревню с севера. Терье шел впереди, держа за руку мальчика, Байрн следовал за ним по пятам. Они достигли места, откуда задняя сторона «дворца» Оды Иоримото хорошо просматривалась, и, скрывшись в густой листве, попробовали произвести разведку.

– Там в задней стене есть маленькое окошко, – сказал Байрн.

– Да, – ответил Терье, – должно быть, это и есть та задняя комната, где находится мисс Хардинг. Но прежде всего нужно связать мальчишку и заткнуть ему рот. Тогда уже мы сможем действовать, не опасаясь, что он поднимет тревогу.

С этими словами француз снял длинную веревку, которая была обмотана вокруг пояса его пленника, и надежно связал его. Затем засунул мальчишке в рот кусок его набедренной повязки в качестве кляпа и перевязал сверху широкой полосой материи, оторванной от той же повязки.

– Не сказать, что это будет ему приятно, – заметил Терье, – но зато не больно и задохнуться не грозит. Теперь за работу!

– Я пролезу в окно, – объявил Билли, – а вы спрячьтесь здесь в высокой траве и следите, чтоб эти молодчики не обошли нас с тыла. Если что, я крикну, и вы сможете выбежать с вашей артиллерией. Начнут япошки нас теснить, так вы их хорошенько угостите свинцом!

– Вы берете на себя таким образом весь риск, Байрн, – запротестовал Терье. – Это несправедливо. Так нельзя!

– Бросьте! Одного из нас наверняка уложат, – добродушно, против своего обыкновения, объяснил Билли, – и уж лучше, чтобы это был я, чем вы. Бьюсь об заклад, девчонка не больно-то обрадуется, коли ей придется остаться со мной в одиночку. К таким, как я, она не привычна. А вот вы ей хорошо подходите. Так что оставайтесь здесь и можете ей помочь после того, как я ее выведу. Не хочу с ней вожжаться. Одно беспокойство от этих баб! – И затем, как бы вспомнив что-то, прибавил: – А выкупа за нее мне не нужно, можете его забрать себе.

– Подождите, Байрн, – прошептал Терье. – Мне тоже нужно вам кое-что сказать. Можете мне верить или нет, но в нашем положении, когда один из нас, а может быть, и оба сегодня умрут, мне, право, ни к чему врать. Я тоже не желаю этого проклятого выкупа. Я только хочу исправить зло, причиненное мисс Хардинг. Я… я, mon ami[6]… я люблю ее. Говорить ей об этом я не стану. Я не принадлежу к тому сорту мужчин, за которых может выйти замуж приличная девушка. Но я желал бы иметь возможность рассказать ей все, касающееся моего участия в этом грязном деле, и, если возможно, получить ее прощение. Главное, конечно, нужно помочь ей благополучно добраться до цивилизованного порта и дать о ней знать ее друзьям. Дела наши так плохи, что, может быть, мне никогда не удастся это исполнить. Но, если я погибну, а вы останетесь живы, то я прошу передать ей то, что я вам сказал. Расскажите ей про меня, что хотите, – вы не сможете очернить меня больше, чем я того заслуживаю, – но скажите ей все-таки, что из любви к ней я в последнюю минуту исправился. Байрн! Лучше ее нет в целом мире. Ни вы, ни я еще такой не видывали, мы недостойны дышать одним воздухом с ней. Теперь вы видите, почему я хочу идти вперед?

– Я так и думал, что вы к ней подмазываетесь, – ответил Билли. – Ну, да чего зря болтать! Бросим жребий, кому идти, кому оставаться. Есть у вас деньги?

Терье пошарил в кармане и выудил серебряную монету.

– Орел – пойдете вы, решка – я, – сказал он и, подбросив монету в воздух, поймал ее на ладонь.

– Орел, – сказал Байрн и усмехнулся. – Э! Чего это они вдруг разгалделись?

На улицах деревни, еще за минуту до того пустынных и тихих, внезапно появилась толпа возбужденных японцев. Все они, громко крича и волнуясь, бежали к хижине Оды Иоримото.

– Верно, что-нибудь у них случилось, – сказал Билли. – Ну ладно, я пошел.

Он выскочил из-под прикрытия джунглей и быстро перебежал через лужайку к задней стене хижины Оды Иоримото.