Когда Барбара Хардинг, с Миллером впереди и Свенсоном позади себя, последовала за нагруженным провизией отрядом, семь темных теней выскользнули из леса и бесшумно направились за ними.
Отряд прошел по узкой тропе около полумили без всяких происшествий. Терье время от времени возвращался к арьергарду, обменивался несколькими словами с девушкой, а затем опять спешил вперед к голове колонны. Миллер шел не более чем в двадцати пяти футах от идущего перед ним матроса, а мисс Хардинг и Свенсон следовали за ним на расстоянии шести футов друг от друга.
Неожиданно Свенсон и Миллер одновременно упали, пронзенные копьями; в ту же минуту мускулистые руки схватили Барбару Хардинг и зажали ей рот.
Все произошло так быстро и так бесшумно, что девушка несколько минут не могла прийти в себя и понять, что случилось. В темноте она не могла различить лиц своих похитителей и, естественно, предположила, что это были люди капитана Симса, заметившие их бегство и решившие вернуть пленницу. Но когда они свернули от берега в самую гущу джунглей, Барбара начала сомневаться в правильности своего предположения. И лишь оказавшись на небольшой прогалине, освещенной луной, мисс Хардинг убедилась, что среди ее новых похитителей нет ни одного матроса с «Полумесяца».
Барбара изрядно поездила по свету и, кроме того, была хорошо образована. Так что на земном шаре нашлось бы немного наций, внешние особенности которых не были бы ей известны. Поэтому люди, представшие ее глазам, изумили ее до невозможности. Они выглядели как японские воины пятнадцатого или шестнадцатого столетия. Барбара узнала характерные средневековые доспехи и вооружение, старинные шлемы, оригинальную прическу древних японцев.
На поясах двоих из ее похитителей висели мрачные трофеи. При свете луны она распознала, что это были головы Миллера и Свенсона.
Девушку охватил безумный страх. До этого момента она считала, что хуже ее судьбы быть не может, но внезапно очутиться во власти этих странных воинов Средневековья теперь казалось еще ужасней, чем оставаться в лапах шайки Симса. Если бы несколько дней тому назад ей сказали, что она пожелает добровольно вернуться на «Полумесяц», это показалось бы ей невероятным, а между тем именно об этом она теперь и мечтала…
Бесшумно двигаясь в ночной мгле, смуглые молчаливые люди наконец подошли к небольшой деревне, укрывшейся в узкой долине, в стороне от морского берега. Барбара заметила несколько построек на высоких сваях, но большая часть хаотично разбросанных жилищ напоминала землянки – их соломенные крыши поднимались над уровнем почвы едва ли на несколько футов. В одну из этих смрадных, грязных берлог и внесли Барбару Хардинг. Она очутилась в полутемном помещении, в котором в самых разнообразных позах лежало несколько туземцев – мужчин и женщин. В углу спало несколько грязных детей, а вокруг копошилась пестрая куча собак, свиней и кур. В середине комнаты с потолка свешивалась связка отскобленных черепов. В задней стене темнела дверь, которая, очевидно, вела в какое-то другое помещение. Это был дворец даймё Оды Иоримото, правителя острова Иока.
Как только они вошли, оба самурая, тащившие Барбару, удалились. Ода Иоримото приблизился к пленнице и схватил ее за руку.
– Идем! – сказал он на языке, настолько напоминавшем современный японский, что девушка его поняла.
Сказав это, он потащил ее к высокому ложу, стоявшему у одной из стен комнаты. В его узких глазах светился сладострастный огонь.
Когда Терье понял, что Барбара Хардинг исчезла, то сразу подумал, что это дело рук Уарда и Симса. Остальные согласились с его предположением, и только Байрн проворчал: «Тут что-то не так!» Однако они решили опять спуститься к бухте, соблюдая величайшую осторожность, потому что каждую минуту ожидали нападения.
Но, ко всеобщему удивлению, они благополучно достигли бухты, и когда, крадучись, подползли к лагерю, то увидели, что он погружен в такой же мирный сон, как и несколько часов тому назад…
Отряд молча повернул обратно и стал снова взбираться на скалы. Терье и Билли Байрн шли в арьергарде.
– Что вы об этом думаете, Байрн? – спросил француз.
– Если хотите начистоту, – ответил Билли, – то я думаю, что вы об этом знаете гораздо больше, чем прикидываетесь.
– Что вы хотите сказать, мой друг? – вскричал Терье, уязвленный словами Билли. – Объяснитесь!
– Что же, объяснюсь! Думаете, я вас испугался? Чего ради отрядили вы этих двух, Миллера и Свенсона, охранять девку, как не для какой-нибудь вашей штучки? Оба не из нашей компании, вот вы их и выбрали. Подкупили, чтобы они задали стрекача с девкой, а потом и вы удерете к ним, а мы, как дураки, останемся на бобах. Думали, что нас так легко провести, да? Хитрая вы лиса!
– Байрн! – сквозь зубы процедил Терье. Было заметно, что он лишь неимоверным усилием воли сдерживает свой гнев. – У вас, конечно же, есть причины подозревать всякого, кто связан с «Полумесяцем». Я вас за это не осуждаю. Но хочу, чтобы вы твердо запомнили то, что я вам сейчас скажу. Было время, когда я действительно намеревался «оставить вас на бобах», как вы выражаетесь, но это было до того дня, когда вы спасли мне жизнь! С этих пор я всегда был с вами честен и в поступках, и в мыслях. Даю вам слово человека, чье слово что-нибудь да значит, – я играю сейчас с вами в открытую, за исключением одного пункта, да и тот от вас не скрою. Я правда не знаю, где мисс Хардинг, правда не знаю, что случилось с ней, Миллером и Свенсоном. Теперь относительно того пункта, о котором я упомянул. В самое недавнее время я круто изменил свои намерения относительно мисс Хардинг. Сперва я желал получить ее деньги, как и остальные, – должен в этом сознаться. Теперь я этого не желаю. Я намерен воспользоваться первой возможностью вернуть мисс Хардинг в цивилизованный порт невредимой и не потребую в награду ни гроша. Почему произошла такая перемена – это уж мое личное дело. По всей вероятности, вы бы не поверили искренности моих мотивов, если бы я их открыл. Я говорю все это только потому, что вы обвинили меня в двойной игре, а я не хочу, чтобы человек, который спас мне жизнь, рискуя своей, имел малейшее основание подозревать меня в нечестности по отношению к нему. В течение многих лет я был довольно-таки плохим человеком, Байрн, но, черт возьми, я еще не вконец испорчен!
Байрн некоторое время молчал. Он тоже недавно пришел к заключению, что и он, быть может, не вконец испорчен, и в нем даже зародилось смутное желание каким-нибудь образом это проявить. Поэтому он был готов признать наличие у Терье неких движений души, которым поддался и сам.
– Ладно, – сказал он наконец, – я готов верить вам, пока не узнаю, в чем тут дело.
– Спасибо, – вежливо ответил Терье. – А теперь мы должны вместе приступить к поискам мисс Хардинг. Только вот откуда, черт побери, их начать?
– Ну конечно, оттуда, где мы видели ее в последний раз, – ответил Билли. – С вершины этих скал.
– Тогда мы ничего не можем сделать до утра, – печально сказал француз.
– Пожалуй, что так… А утром нам наверняка начешут спины те, внизу, – и Билли указал пальцем по направлению к бухте.
– Я думаю, – продолжал Терье, – что недурно было бы потратить теперь часок на то, чтобы вооружиться дубинами и камнями. Позиция здесь прекрасная; мы легко сможем отразить нападение снизу. Если мы подготовимся, то сможем удержаться здесь, пока не разыщем следов мисс Хардинг.
Маленький отряд немедленно принялся за работу: все срезали себе крепкие дубины и начали собирать валявшиеся обломки гранита и складывать их в кучу. Терье воздвиг даже поперек тропинки невысокий бруствер, который должен был помешать прорваться неприятелю. Закончив свои приготовления, они убедились, что три человека легко могут удерживать эту позицию, обороняя ее даже от десятикратно превышающего их числом противника.
Затем они улеглись спать, оставив Бланко и Дивейна часовыми. Было решено, что эти двое и Костлявый Сойер останутся утром на вершине скалы для защиты от нападения людей Симса, в то время как остальные отправятся на поиски следов Барбары Хардинг.
Едва на востоке показались первые проблески утренней зари, как Дивейн, который был в это время на часах, разбудил Терье. Через минуту все проснулись и поделили запасы провизии, припрятанные в расщелине.
Отсутствие воды остро чувствовалось, но источник был слишком далеко, и им не хотелось терять драгоценное время. Те, кто собирался углубиться в джунгли в поисках мисс Хардинг, надеялись найти воду где-нибудь по пути, а для тех, кто оставался охранять вершину, Костлявый Сойер должен был принести воды из источника.
Наскоро позавтракав бисквитами и набив ими карманы про запас, Терье и трое матросов отправились в путь. Они пошли сперва по тропинке, ведущей к источнику, стараясь установить место, где Барбара Хардинг перестала следовать за ними. В тот день, когда девушка была похищена с «Лотоса», на ней были мягкие туфли из лосиной кожи без каблуков, и они почти не оставляли следов на хорошо утоптанной почве. Но где-то через двести футов Терье все же заметил один слабый отпечаток женской ноги. Значит, до этого места Барбара точно шла за ними.
Теперь они двигались, рассыпавшись по обеим сторонам тропинки – Терье и Красный Сандерс по одну сторону, Байрн и Вильсон по другую. Иногда Терье возвращался на дорогу, чтобы поискать, не найдутся ли еще следы.
Отряд прошел таким образом около полумили, когда внезапно раздалось хриплое восклицание Байрна.
– Сюда! – крикнул он. – Тут Миллер и швед. И как же их страшно разделали!
Остальные поспешили на голос и в ужасе остановились перед обезглавленными телами обоих матросов.
– Mon Dieu! – воскликнул француз, прибегая к родному языку, как всегда в минуты волнения. – Mais c’est atroce![3]
– Кто же это так постарался? – спросил Красный Сандерс, подозрительно глядя на Байрна.
– Охотники за черепами, – ответил Терье. – Боже! Какая страшная судьба ожидает эту несчастную девушку!
Билли Байрн побледнел.
– Вы думаете, они и с нее сняли башку? – прошептал он.
Что-то странное зашевелилось в груди Билли, когда он высказал это предположение. Он не старался анализировать свои чувства, но во всяком случае мысль, что женщину, которую он так ненавидел, постигла ужасная смерть, не вызвала в нем никакой радости.
– Боюсь, что нет, – проговорил Терье таким голосом, в котором никто не признал бы сурового и властного штурмана «Полумесяца».
– Боитесь, что нет? – недоумевающе переспросил Билли.
– Ради нее же самой я надеюсь, что они это сделали, – сказал Терье. – Для такой, как она, это стало бы куда менее страшной участью, чем та, которая ее может ожидать.
– Вы думаете… – начал было Билли и запнулся, потому что внезапно осознал, что имел в виду Терье.
Билли Байрн не привык питать рыцарские чувства по отношению к женщинам. Таковые воспитываются с детства и обычно сохраняются даже после того, как мужчина убеждается, что женщины, с которыми его сталкивает судьба, мало похожи на женский идеал их отроческих лет…
Мать Билли, сварливая и сквернословящая баба, в пьяном виде была настоящим демоном, а пьяной она бывала всегда, как только всякими правдами и неправдами ухитрялась раздобыть денег. Билли не помнил, чтобы она когда-нибудь приласкала его или просто по-доброму поговорила с ним. Едва вышедши из пеленок, он научился ее ненавидеть с такой силой, с какой обычно маленькие дети любят своих матерей.
Когда Билли подрос, он стал защищаться от грубых нападений женщин так, как он защищался бы против мужчин. Если женщина била его, он тоже ее бил. Единственное, что можно сказать в его пользу, – что он никогда не бил женщин первый.
Над женским целомудрием он смеялся, в существование чистых девушек не верил. Он судил всех женщин по той, которую так хорошо знал, – по своей пьяной и опустившейся матери. И, ненавидя ее, он научился ненавидеть и всех остальных…
Барбару Хардинг он невзлюбил вдвойне: она была не просто женщина, а женщина того класса, который он презирал.
Тем более странно и необъяснимо было, почему мысль о возможной судьбе девушки оказала на него такое воздействие. Билли чувствовал безотчетную злость к людям, которые увели Барбару. Однако внешне он ничем не проявил бури, клокотавшей в его груди.
– Мы найдем девку, – только и сказал он Терье.
Обычно Билли во все горло распинался о том, что ожидает объект его гнева, пророча ему всякие ужасы. Теперь же оставался молчалив и удивительно спокоен. Только твердо сжатые челюсти и стальной блеск серых глаз свидетельствовали о его непреклонной решимости.
Терье, который напряженно обследовал почву вокруг убитых матросов, подозвал к себе остальных.
– Вот след, – сказал он наконец. – Если он всю дорогу будет так же ясно виден, как здесь, то мы скоро их настигнем. Идемте!
Он не успел закончить фразы, как Билли бросился вперед через джунгли по следам самураев.
– Как вы думаете, что это за люди? – опасливо спросил Красный Сандерс.
– Полинезийские охотники за черепами – в этом почти нет сомнения, – ответил ему Терье.
Сандерс содрогнулся. Название не предвещало ничего хорошего. Он потянул Вильсона за рукав…