Твою мать. Лучше бы в зал вломилась та парочка в масках.

– Вы сами запретили появляться в медчасти, – мрачно напомнила я, наклоняясь за перекисью.

Увидев окровавленную ногу, Хаммер приблизился.

– Кто это сделал?

Меньше всего на свете я собиралась делиться подробностями, а с ним – тем более.

– Случайно поранилась.

– Логичное объяснение, – Хаммер иронично изогнул бровь. – Порезалась, когда брилась.

Да, очень смешно. Но только не когда ты истекаешь кровью.

– А вам какое дело? – буркнула я, откручивая крышку флакона.

Игнорируя мое недовольство, Хаммер отобрал перекись.

– Сними штаны.

– Черта с два! – я машинально прикрылась ладонью.

– Чего я там не видел?

Вот это уж точно.

– Завязывай с бабскими ужимками и снимай, – Хаммер присел на корточки, изучая порез.

Размотав окровавленную майку, я нехотя приспустила штаны. Хаммер усадил меня на ближайший стул и снова перетянул бедро, на этот раз жгутом из аптечки.

– Отбиваться так и не научилась, – с пренебрежением бросил он, обрабатывая рану перекисью.

– Их было двое, – зачем-то начала оправдываться я. – Напали в темноте…

Не отреагировав на сбивчивый рассказ, Хаммер потянулся за бинтом.

– Одного я успела укусить! – добавила я не без гордости.

– Попроси полковника Рассела перевести тебя к кинологам, – ядовито посоветовал Хаммер, оборачивая бинт вокруг моей ноги и туго его затягивая. – Научишь собак парочке приемов.

Я обиженно поджала губы. Действительно, нашла, чем хвастать. Продемонстрируй я вырванные позвоночники нападавших или ожерелье из отрезанных ушей – это Хаммер бы оценил.

Закончив с перевязкой, он придирчиво осмотрел ногу со всех сторон и, довольный результатом легонько шлепнул меня по голени:

– Готово. Теперь топай в лазарет. Врач вернется из Финикса через час и залатает твою царапину.

Отлично. Сначала обещал выгнать за посещение медчасти, а теперь отправлял в нее сам. И кто из нас двоих после этого нелогичен? Спорить я не стала. Буркнула «спасибо, сэр», натянула штаны и направилась к выходу.

В лазарете я долго придумывала, что сказать врачу, но объясняться не пришлось – не задавая вопросов, она сделала обезболивающий укол, наложила швы и снова забинтовала ногу. Хаммер явно успел переговорить с врачом до меня. Порадовавшись, что не придется лгать и выкручиваться, я дождалась, пока она уйдет, и засобиралась в блок. Накинула куртку, достала из-под кровати ботинки, протянула руку за штанами и замерла – спинка стула оказалась пуста. Видимо врач посчитала их непригодными для носки.

Перспектива перемещаться по базе в трусах мне не улыбалась. Обыскав единственный в помещении шкаф, и не найдя в нем ничего, кроме нескольких градусников и стетоскопа, я с раздражением захлопнула дверцы. Неужели так сложно хранить здесь запасной халат?

– И что мне теперь, в простыню заворачиваться? – я плюхнулась на матрас, но тут же вскочила, подумав, что одежда могла быть в других палатах.

Я высунулась в коридор и только собралась юркнуть в дверь напротив, как вдруг услышала взволнованный голос врача:

– Я вынуждена поставить правление в известность. Шутка ли – второе нападение…

– Это не в вашей компетенции, – оборвал ее Хаммер. – Занимайтесь своими непосредственными обязанностями, или я подам рапорт о превышении полномочий.

Врач что-то обиженно пробормотала.

– Док, я ценю все, что вы делаете, – миролюбиво добавил Хаммер. – Но с программой и так хватает проблем. Я обещал, и я занимаюсь расследованием. Не надо пытаться ускорить процесс.

– Но, возможно, девочке все еще угрожает опасность.

– Именно поэтому сегодня она переночует здесь.

Я спряталась обратно в палату. В голове суетливым роем кружили опасения. Вдруг врач все-таки доложит о происшествии? Или Хаммер передумает и сам сообщит правлению?

Звук приближающихся шагов отвлек от волнующих мыслей. Я кинулась к кровати, но притвориться спящей не успела – на пороге появился Хаммер. Выражение его лица не сулило ничего хорошего. Не выдержав въедливого взгляда, я натянула одеяло до подбородка. Хаммер медленно пересек палату и остановился рядом:

– А теперь рассказывай, за что огребла?

– Я не…

– Хватит блеять, Кейн! Думаешь, я буду с тобой нянчиться? – он угрожающе свел брови. – Кто это был?

– Не знаю! – я в отчаянии всплеснула руками.

– Ты не дура – хоть я в этом все еще сомневаюсь – и уж точно не слепая, – продолжал прессовать Хаммер. – Поэтому даже если предположить, что из-за темноты…

– Сэр, они были в масках! И почти не разговаривали, – я сбивчиво рассказала ему о нападении, не забыв добавить: – Не понимаю, зачем на меня накинулись. Я же никогда не была лучшей… И никому не мешаю!

Если Хаммер и посчитал вывод неубедительным, то никак этого не показал.

– Куда именно ты его укусила? – уточнил он перед самым уходом.

Я показала на своей руке, недоумевая, как это поможет установить личность нападавшего – под перчаткой вряд ли остался след.

Ночь прошла спокойно, без боли и кошмаров. Я проснулась рано, но при этом умудрилась выспаться. После перевязки врач принесла новые штаны и предупредила, что первое время ногу лучше сильно не напрягать. Я покивала для вида и поспешила в блок.

– Мара, что произошло? – подскочила Бонни, увидев меня на пороге спальни. – Мы чуть с ума не сошли! Тумбочки открыты, на полу кровь… Талуле пришлось сообщить Хаммеру. Он сказал, что ты в лазарете.

Сирена прервала поток вопросов. Подождав, пока девчонки оденутся, я выбежала вместе с ними. Блейз, Роб, Макс и Мэлвин уже стояли перед блоком, следом подтянулись Грег, Виктор и Рок, а несколькими секундами позже – Мун, Гордон и Мозес. Я попыталась отыскать взглядом Джастина, но не нашла. В шеренге особо головой не повертишь. Последними выскочили Винс с Фредом. Не глядя в нашу сторону, инструкторы и сержант Престон увлеченно переговаривались: последний что-то доказывал, Фолкнер кивал, а Хаммер то и дело вставлял едкие комментарии.

– Посреди ночи устроили досмотр, – шепотом поделился с Талулой Мозес. – И почему-то забрали Джастина.

Губы сами сложились в улыбку. Я зря недооценивала Хаммера – он все-таки нашел синяк.

– А теперь обсуждают, что делать с Максом и Блейзом.

Я вытаращила глаза. Неужели нападавших было трое? Да еще кто – еженедельные лидеры. Те, для кого я никогда не была опасна. Бред. Даже если предположить, что дело в ящике полковника Рассела – реши Макс и Блейз отомстить, никогда не сделали бы это так топорно.

– И Грегом, – продолжал Мозес, увидев мой заинтересованный взгляд.

От удивления у меня приоткрылся рот. Еще один подозреваемый?

– Он вообще ни при чем! – возмутилась Бонни.

– А нечего было махать кулаками, – неожиданно буркнул Винс.

– И как ты встать в сторонке? – накинулась на него Бонни.

С каждым словом спора выяснялось все больше подробностей. Вчера Макс с Блейзом сцепились при выходе из бара и долго возили друг друга лицом по песку. Грег попытался их урезонить, Рок с Виктором кинулись помогать, и драка переросла в столпотворение. Подоспевшие инструкторы не стали разбираться и объявили выговор всем, кого посчитали зачинщиками.

– Ты так и не сказал, зачем им понадобился Джастин, – напомнила Талула.

Мозес пожал плечами.

– Отставить разговоры! – Хаммер, наконец, заметил, что мы перешептываемся.

– Смирно! – вторил ему Фолкнер.

Прохаживаясь вдоль шеренги, оба по очереди долго говорили о нормах поведения, воинской чести и недопустимости драк. Я ждала, когда они перейдут к обвинениям, но Джастина упомянули вскользь – он ушел по собственному желанию, осознав, что его репутация недостаточно прозрачна. Я мысленно усмехнулась. Наверняка с ним договорились как с Шаззой, чтоб не создавать новые скандалы вокруг программы.

– Отчисления рекрутов Уоллиса, Ксандера и Монро не будет, – подвел итоги сержант Престон. – Но инцидент будет занесен в личное дело каждого. И возможно, сыграет важную роль на финальном отборе.

Спина стоящей рядом Бонни заметно расслабилась, а я, наоборот, напряглась – второй нападавший все еще оставался рядом. И его личность по-прежнему была для меня загадкой.

Закончив с нравоучениями, инструкторы погнали нас на пробежку. Стараясь не перегружать ногу, я плелась в самом конце, и Хаммер не оставил это без внимания:

– Будешь двигаться еще медленнее – наверняка пустишь корни.

Мысленно послав его к черту, я ускорилась, и на последнем кругу мышцы уже ощутимо болели. В столовую я специально пошла медленнее, чтобы дать ноге отдохнуть. Крутившаяся рядом Бонни, не замолкая, засыпала меня вопросами. Первое время я отвечала односложно, но когда она потребовала детали, пришлось импровизировать.

– Из земли торчала какая-то железка, – на ходу выдумывала я. – Зацепилась за нее в темноте… и грохнулась. Так обидно – из-за глупой невнимательности останется шрам на всю жизнь.

После завтрака обе группы собрались на площадке возле гаража – нас снова вывозили в Финикс.

– В бассейн едут все, кроме Кейн, – Хаммер задержал меня на пути к автобусу.

Я насторожилась. Это из-за раны? Или Джастин все-таки переговорил с правлением?

– Она будет грести на тренажере, – пояснил Хаммер в ответ на всеобщие удивленные взгляды. И добавил тише, чтобы слышала только я: – Под моим личным контролем, чтобы не вздумала халявить.

Я попыталась возразить, но Хаммер не слушал, отдавая новый приказ:

– Остальные до возвращения на базу поступают в распоряжение лейтенанта Фолкнера.

Многие заулыбались, Блейз театрально вытер пот со лба, и лишь одна Талула насупилась.

– Поторапливайтесь! – прикрикнул Хаммер.

Группа бегом припустила к автобусу. Когда он отъехал, я с опаской посмотрела на инструктора. Учитывая, чем заканчивалось каждое наше общение наедине, проводить полдня в его компании было страшновато. Но я зря опасалась – Хаммер всего лишь хотел поговорить.

– Что ты успела рассказать подружкам? – спросил он, едва мы переступили порог тренажерного зала.

– Что просто споткнулась в темноте, – я включила беговую дорожку.

– Если я узнаю, что хоть кому-то…

– Сэр, я понимаю, что лишнее внимание вызовет проблемы, – выставив нагрузку, я шагала по ленте. – Закрытие программы мне не нужно.

– Если так – завязывай трепаться и займись делом, – Хаммер надавил на кнопку, увеличивая скорость.

Я побежала быстрее. Небольшой угол наклона дорожки позволил разогреться без сильного напряжения. Нога практически не болела, но мне не хотелось проверять ее на прочность. Не дожидаясь команды, я отправилась к стойке с гантелями. Под пристальным взглядом сделала три подхода, покачала пресс на скамье и переместилась к тяге. С четверть часа Хаммер наблюдал, как занимаюсь с перекладиной: не комментировал технику, не издевался, просто смотрел. Его молчание напрягало сильнее привычного ехидства. Закончив с мышцами спины, я с опаской покосилась в сторону штанги, и, по-прежнему ожидая подвоха, отошла в другой конец зала. Руки устали, спина ныла, но Хаммер не дал сделать перерыв и на сорок минут загнал меня на эллипс. К концу занятия я забыла о боли в ноге, хотелось рухнуть на пол и лежать без движения. Мучения не прошли даром – Хаммер поставил балл. За два заплыва в бассейне я бы получила больше, но спасибо и на этом.

К ужину вернулся автобус из Финикса. Получив в распоряжение сразу две группы, Фолкнер гонял подопечных еще интенсивнее.

– У меня нет сил даже поесть, – Бонни рухнула на кровать и со стоном вытянула ноги. – Не будь лейтенант таким красавчиком, я бы давно ушла. Интересно, он не женат или не носит кольцо из принципа?

Талула закатила глаза, я прикрыла лицо ладонью. В своей любвеобильности Бонни не знала меры.

Весь следующий день мы носились по полосе препятствий и отрабатывали подъем по канату. Уложиться в норматив удалось с третьего раза, но и этого хватило, чтобы получить балл. Еще два я заработала на марш-бросках и три в галерее. Рана вспоминалась все реже. Она быстро затягивалась и беспокоила лишь во время душа, если я неудачно заматывала ногу пленкой. К концу недели я с гордостью осознала, что впервые оказалась не среди отстающих, а в центре списка: позади были Роб, Гордон и Мун. В пятницу мы сравнялись с Талулой, заработав к сдаче норматива по девять баллов, а в субботу попрощались с Гордоном и Винсом, запоровшими стрельбу.

– Осталось четырнадцать дней, – зажмурившись, Бонни сделала глоток кофе из стаканчика. – И эта проклятая русская рулетка наконец закончится.

В воскресенье мы с ней специально задержались в столовой, чтоб без лишней суеты насладиться завтраком.

– Жду не дождусь, – поддев вилкой омлет, кивнула я.

Талула давно ушла на тренировку, парни обсуждали игру – намечался баскетбольный матч, а мы с Бонни неспешно отщипывали по кусочку от черничного маффина и делились планами.

– Опять будешь возиться с тестами? – Бонни зевнула, но тут же оживилась: – Для разнообразия внеси в свой досуг немного секса. С Максом не сложилось, так займись Блейзом. Очень неплох – проверяла лично.

– Но при этом ты его бросила, – напомнила я.

– Ничего не могу с собой поделать. Я как сладкоежка в магазине конфет – слишком много разных вкусов, и хочется попробовать каждый.

Скорчив виноватую рожицу, Бонни встала из-за стола. Жаль, Хаммер не выбрал ее. Тогда всем бы жилось в разы спокойнее.

Вернувшись в блок, я достала распечатки и снова пробежалась по вопросам теста. В прошлый раз мне удалось набрать необходимое количество баллов, но я хотела улучшить результат. Выписав темы, по которым были неверные ответы, я углубилась в справочник. И вот что странно, в этом уютном мире, где правят статистика и аргументы, а не грубая сила, я всегда чувствовала себя уютно, но сегодня мне почему-то потребовалось больше времени, чтобы сосредоточиться. Упрямо вчитываясь в текст, я не услышала шороха за перегородкой и оторвалась от книги, только когда из щели вылетело что-то белое. Я испуганно вздрогнула, но тут же нервно рассмеялась – нарушителем спокойствия оказался клочок бумаги.

– Грег, она пошла к тебе на площадку, – прокричала я через стену. – Наверное, вы разминулись по дороге.

Ответа не последовало. Я наклонилась к листку, собираясь зачитать послание вслух и пристыдить за интимные подробности. Стоило развернуть записку, как кончики пальцев похолодели, словно я взяла в руки лед.

«Не расслабляйся, я все еще здесь».

Не зря я сомневалась, Джастин не был шантажистом. Или же просто поделился информацией. Вот только с кем? Я отложила листок и решительно поднялась. В любом случае тот, кто представлял опасность, все еще находился на мужской половине. Пора нам познакомиться. Огибая здание, я не успела продумать, что скажу или сделаю, но заготовь я целую речь, она бы не пригодилась – в спальне парней оказалось пусто. Понимая, как это глупо, я все-таки заглянула под каждую кровать и проверила душевую, и, конечно же, никого не нашла. Дважды пнув некстати подвернувшуюся тумбочку, я выскочила из блока и чуть не снесла со ступеней идущего навстречу Мозеса.

– Ты не видел, отсюда выходил кто-нибудь?

– Да куча народа, – недовольно буркнул Мозес, потирая ушибленное колено. – Рок, Виктор, Макс и кажется Блейз. Теперь еще и ты.

Ругая свою нерасторопность и упущенное время, я вернулась на женскую половину. Автор записок снова меня переиграл. Неуловимый и неприметный. От внезапной догадки я замерла посреди комнаты: а вдруг это Мозес? Только он был у входа, когда я ворвалась в спальню парней. Но как ему удалось обнаружить подмену? Немного поразмыслив, я заставила себя успокоиться. От поспешных выводов мало пользы. Я просчиталась с Джастином, нельзя повторять ошибку. И пусть опять придется обдумывать каждый свой шаг и предугадывать чужие, я не сдамся и не наломаю дров. Кто бы ни знал мою тайну, он так и не покинул базу. А, значит, ему не добраться до снимков. И если я предупрежу отца, есть шанс избавиться от ненужной улики.

Основным пробелом в плане было отсутствие телефона. Я долго ломала голову, пока не признала: есть только один способ связаться с домом. И мысль о цене, которую придется заплатить за звонок, вызывала гримасу.

С обеда я ушла одной из первых и прямо от столовой помчалась к административному корпусу. Коридор был пуст. В тишине скрип подошв по полу казался непривычно громким. Слушая гулкое эхо, я заколебалась и замедлила шаг. Может, нужно подождать хотя бы день? Или два? Приближаясь к кабинету, я не понимала, чего боюсь сильнее: того, что Хаммер мог уйти, или того, что он окажется на месте.

– Если у него закрыто – я просто вернусь в блок, – шепотом пообещала я.

Но и эту торговлю с собой я проиграла – в полоске света под дверью мелькнула тень. Глубоко вздохнув, я постучала и, не дожидаясь разрешения, вошла. Хаммер стоял возле окна и изучал какие-то распечатки. Обернувшись, он отложил бумаги:

– Кейн, я начинаю думать, что ты специально нарываешься. Или уже забыла, о чем я предупреждал?

От звука его голоса захотелось втянуть голову в плечи.

– Я помню, – я расстегнула молнию и сняла куртку. – Но взамен мне нужно одолжение.