Случайный свидетель вряд ли бы придал значения странному посланию, скорее бы расценил как чью-то не самую удачную шутку. Я же понимала, что проклятый кусок бумаги сулит больше проблем, чем пропавшие трусы. Руки Мары сильно обгорели, поэтому об отпечатках речь не заходила. Снимками зубов тоже никто не занимался, ведь отец сразу опознал тело. Личность погибшей ни разу не ставилась под сомнение. Но стоматологическая карта Мары все еще хранилась в архиве городской клиники, и если у полицейских появятся вопросы, никто не помешает им сделать эксгумацию и сравнить снимки.

Я порвала записку и спустила клочки в унитаз. Надеюсь, Хаммер ее не видел, когда обыскивал мое спальное место. Еще одна дискуссия с ним сейчас будет не ко времени. С исчезновением трусов расклад сил изменился – если мы снова схлестнемся, мне не выиграть. Щемящая боль в груди не проходила. А если трусы взял не Хаммер? Вдруг Джастин его опередил? Или кража и записка не связаны? Чувствуя, что от обилия вопросов мозг вот-вот закипит, я села на криво застеленную кровать. Надо мыслить логически. Джастину ни к чему пакет с неизвестным содержимым. Белье у Хаммера. Он прекратил ставить мне баллы с утра, а значит, нашел трусы еще вчера. А из программы не выгнал только потому, что помнит о существовании штанов. Джастин появился позже – перед обедом я убирала в тумбочку расческу, и обязательно обнаружила бы записку.

Остаток вечера я уговаривала себя, что справлюсь. Будь у Джастина реальные доказательства мошенничества, я бы давно оправдывалась перед адвокатами, а не перед собой. Мысль подействовала успокаивающе, и я не заметила, как задремала.

Мне снилась Мара: полыхая в огне, она с криками размахивала обуглившимися руками. Я кожей ощущала исходящий от нее жар. Неожиданно горящая ладонь оказалась слишком близко и практически накрыла мое лицо. С всхлипом втянув в себя воздух, я проснулась. И тут же по ушам ударил нарастающий вой сирены.

За три недели мы научились одеваться гораздо быстрее, чем за сорок пять секунд – где-то уже на тридцатой я выскочила из блока вместе с Талулой. Бонни отстала от нас всего на две.

– Смирно! – вместо Хаммера и Фолкнера перед шеренгой прошелся седой военный. Он оценивающе осмотрел форму каждого, проверяя соответствие уставу. И, наконец, представился: – Меня зовут полковник Рассел. Сегодня вы продемонстрируете, насколько целесообразно ваше пребывание в программе. До полудня занятия будут проводиться в обычном режиме, а затем обе группы доставят в зону проведения марш-броска. Для ориентирования на местности будете пользоваться портативными системами навигации – установите местоположение объекта, на котором хранится специальный груз, и доставите этот груз на базу.

На этом скупой инструктаж закончился, и мы поступили в распоряжение инструкторов, гадая, что же придется нести через пустыню. Предположения выдвигались всю разминку, пока Хаммер не пообещал снимать по баллу за каждый издаваемый звук.

– Надеюсь, это не ящик с боеприпасами, – сострил Блейз, когда нас отпустили в столовую. – А то мы поляжем там же, где его взяли. Если не от взрыва, то от тяжести.

– Да я бы тебе даже чеку от гранаты не доверила, – осадила его Талула.

– А может быть, там что-то незначительное? – робко встрял в беседу Тим.

– Такое же, как ты, – Джастин подхватил со стойки банку с содовой. – Или как Кейн.

Он повернул жестяной ключ и изобразил шипение пузырьков.

– Пшик, и вылетите.

Я еле удержалась, чтобы не врезать ему подносом по затылку. За меня это сделала Бонни. И виновато захлопала ресницами:

– Прости, Джас, я случайно.

Сидевший за ближайшим столиком Грег наклонился к тарелке, пряча улыбку. Выругавшись, Джастин ушел в дальний конец зала.

После обеда инструкторы собрали нас возле блока и раздали навигаторы.

– Сосредоточьтесь, – напутствовал группу Фолкнер. – Задание нужно выполнить до темноты – фонариков не будет.

– Путь от зоны высадки до объекта и базы можно пройти как одному, так и в паре, но выполнившим задание станет лишь тот, кто лично передаст груз полковнику Расселу, – добавил Хаммер. – И за это получит балл.

Я едва не схватилась за голову: один балл на восемнадцать человек. И каким-то немыслимым образом он должен достаться мне, иначе я даже до завтрашнего норматива в программе не задержусь.

В автобус мы поднялись озадаченными: никто не понимал, как лучше действовать.

– Мара, – Макс осторожно коснулся моего плеча. – Пойдем вместе?

Я сбросила руку.

– Послушай, – не унимался он. – Признаю: возле бара я позволил себе лишнее. Извини. Просто Спенсер уверял…

– Твой брат плохо меня знал, – отрезала я.

Я злилась, но понимала, что идея объединиться неплоха. Работая в паре, больше шансов получить балл. Вот только Макс не тот, кому бы я стала доверять. Надо позвать Бонни. Пусть ее тренирует Фолкнер, озвученные правила не запрещали объединяться с рекрутами из другой группы. Я выглянула в проход и поняла, что опоздала – Бонни пересела к Грегу. Ладно, есть и другой вариант.

– Эй, Талула, – я перегнулась через впереди стоящее сиденье. – Побегаем в тандеме?

– Я… уже договорилась, – замялась она. – С Блейзом.

Тот посмотрел на нее, словно видел впервые, но все-таки кивнул:

– Извини, Мара.

Я отвернулась к окну, за которым тянулся однообразный песчаный пейзаж. Неприятно чувствовать себя ненужной. Но и упрекнуть Талулу я не могла – ставки слишком высоки, а слабый напарник задержит на старте. Вот только была и недальновидность в таком решении: к финишу союзник становится противником, а «слить» сильного в разы сложнее. Я снова приподнялась и осмотрела салон: Рок с Виктором, Фред с Мэлвином, Макс с Джастином, Роб с Муном, Гордон с Тимом. В одиночестве остался Мозес. Удобный вариант – умен и плохо бегает. Помахав ему рукой и, не дожидаясь согласия, я плюхнулась на сиденье рядом:

– Надеюсь, ты умеешь пользоваться навигатором?

Оглядевшись по сторонам и убедившись, что нас не подслушивают, Мозес кивнул:

– И даже без него знаю, куда бежать.

Я определенно сделала правильный выбор.

– Только не говори, что и ты вскрыл кабинет сержанта, – я шутливо прикрыла ладонью рот. – И поэтому в курсе, где зона высадки.

Мозес расплылся в улыбке.

– Здесь всего одно шоссе, и оно идет на северо-запад, не сворачивая. А груз тут, – он ткнул пальцем в отметку на карте.

– А значит, где бы ни остановился автобус, двигаемся на восток, – продолжила его мысль я.

– И потом спускаемся южнее, к базе.

Эту часть маршрута я надеялась проделать уже одна.

– Дорога займет часа два, – я всмотрелась в координатную сетку, оценивая масштаб. – Или два с половиной.

– Не уверен, – Мозес выглянул в щель между сиденьями и прищурился, рассматривая спидометр. – Мы едем со скоростью сорок миль в час примерно двадцать минут. Так что закладывай как минимум три часа. А еще лучше четыре – придется делать крюк до объекта с грузом.

Я машинально потрогала закрепленную на поясе флягу. Четыре часа для пустыни – это довольно долго. Надеюсь, воды хватит.

– Первая пара, приготовиться! – в проходе появился Фолкнер.

Автобус притормозил, и Фред с Мэлвином выпрыгнули на обочину. Еще через пару сотен ярдов высадили Рока с Виктором.

– Неудачники, подъем, – в брошенном на меня взгляде Хаммера читалась насмешка. – Вы следующие.

С невозмутимым выражением лица я протиснулась к двери и на ходу соскочила со ступеньки. В полете меня занесло; не удержав равновесия, я скатилась с дороги. Не тратя время на то, чтобы отряхнуться, я вскочила и понеслась вперед. Подошвы тонули в песке, мешая разогнаться, но я упрямо бежала прочь от шоссе.

– Мара, не спеши! – прокричал мне в спину Мозес. – Сначала нужно сориентироваться.

– По дороге сориентируешься! – перепрыгнув через поваленный ствол юкки, я обернулась: – Ну же, шевелись! Нам нужно опередить шестнадцать человек!

– Возьми левее! – Мозес, наконец, засунул навигатор в карман и вяло потрусил за мной.

С четверть часа я бежала бодро, и даже успевала восстанавливать дыхание на ровных участках, пока ждала Мозеса. Он то догонял, то снова отставал, каждый раз упрекая, что я нерационально распределяю силы. Спустя еще двадцать минут я была вынуждена с ним согласиться. Жара выматывала. Тень от козырька армейской кепки не могла защитить лицо – нос и щеки горели, лоб заливало потом. Куртка прилипла к спине. Я остановилась и, открутив крышку фляги, сделала глоток. Вода стала почти горячей.

– Сначала подержи ее во рту, – тяжело дыша, Мозес наклонился вперед и уперся ладонями в колени. – И пей маленькими глотками.

Но я и без его советов понимала, что надо реже трогать флягу. Надеюсь, за четыре часа мы не потеряем сознания от обезвоживания.

– Сколько еще осталось? – я потянулась к навигатору.

Сплюнув под ноги, Мозес выпрямился:

– Примерно пара миль.

Не переходя на бег, мы в быстром темпе прошагали еще с полчаса. Несколько раз я малодушно хотела остановиться, и только мысль о балле гнала меня вперед. Наконец вдалеке замаячил зеленый тент. Под ним вырисовывалось темное пятно, при ближайшем рассмотрении оказавшееся металлическим ящиком. Когда до груза оставалось чуть больше полусотни ярдов, Мозес неожиданно опустился на корточки, прячась за ближайшими зарослями кустарника. Я инстинктивно присела следом.

– Мы опоздали, – разочарованно протянул он.

Я проследила за его взглядом – слева к тенту подходили Джастин и Макс.

– Ты рано сдаешься. Надо просто ускориться!

– Я пас, – покачал головой Мозес. – Даже если доберемся первыми, нам не унести ящик – все равно отнимут.

Чертыхнувшись, я снова посмотрела на тент. С одной стороны его частично скрывала насыпь, давая возможность подобраться незаметно. Распластавшись на песке, я поползла вперед. Уже через несколько секунд горячие крупинки стали попадать под куртку и за пояс штанов. Кожа зудела, песчаная пыль забивалась в нос, но я упрямо перебирала локтями, продвигаясь вперед.

На расстоянии вытянутой руки от ящика, я замерла, прислушиваясь. Голоса приближались. Осторожно подняв защелку на замке, я приоткрыла крышку. Движение под тентом осталось без внимания – Джастин продолжал что-то рассказывать. Засунув руку в ящик, сначала показавшийся пустым, я принялась шарить по дну. Есть! Пальцы нащупали кусок гладкой ткани. Я медленно потянула ее к себе, пока в щели не показался звездно-полосатый принт. Это же флаг! Торопливо спрятав его за пазуху, я щелкнула замком и откатилась за насыпь.

– Надеюсь, твой брат ничего себе не подцепил, – смешок Джастина прозвучал практически над ухом. – Не удивлюсь, если Хаммер трахает ее с прошлого лета.

Они обсуждают меня? Но откуда Джастин узнал? Забыв о том, что надо ползти дальше, я вслушивалась в разговор.

– Я у постели не дежурил, – буркнул Макс. Судя по тону, тема была ему неприятна. – Завязывай трепаться, давай лучше займемся грузом.

Они затоптались возле тента, а я старалась отогнать шальную мысль, что стоит подняться. И так и не смогла найти весомых доводов, чтобы от нее отказаться – эти двое все равно увидят меня, когда потащат ящик мимо. Едва оба повернулись спиной, я выскочила из-за насыпи.

– Черт, вы уже здесь, – досада в голосе прозвучала наигранно, но парни были слишком удивлены, чтобы оценивать мои актерские способности.

Первым пришел в себя Макс. Широко улыбнувшись, он развел руками:

– Извини, груз наш.

– Проваливай, – оскалился Джастин.

– Дайте хоть посмотреть, что там, – миролюбиво попросила я.

Блефовать было опасно – увидев, что ящик пуст, парни наверняка зададутся вопросом, куда делось его содержимое, и начнут изучать следы – но я была уверена, что замок так и останется закрытым.

– Ладно, – Макс пожал плечами и потянулся к крышке.

– Не открывай! – Джастин оттолкнул его руку. – Вдруг внутри информация? Тогда Кейн тоже сможет передать ее полковнику.

Судя по вытянувшемуся лицу Макса, такая мысль не приходила ему в голову. Он замялся, и, не придумав ответа, дернул ящик за ручку. Джастин схватился за вторую:

– Ладно вам, – разочарованно протянула я, еле сдерживаясь, чтобы не засмеяться.

Давайте, тащите этот гроб, а я пойду налегке. Сверившись с картой, я нашла на ней базу и бодро зашагала в нужном направлении. Довольно скоро парни остались позади. Солнце уже не плавило воздух, дышать стало легче. Иногда вдалеке то справа, то слева мелькали чьи-то фигуры – как и я многие возвращались на базу, кто-то парами, кто-то поодиночке. Ни с кем не сближаясь и не доставая флага, я шла вперед, в надежде увидеть знакомые очертания, но на горизонте не было ничего, кроме далекого горного массива. День заканчивался, как и вода в моей фляге. Солнце садилось, принося вместе с прохладой навязчивое опасение: вдруг я сбилась с маршрута? Сделав последний глоток, я перешла на бег. В голове, не переставая, крутился вопрос: неужели придется ночевать в пустыне? Лишь когда совсем стемнело, вдалеке, наконец, показались долгожданные огни.

Въезд на базу перегородили двумя внедорожниками, подсветив их фарами участок пустыни. Каждый, кто входил на территорию, должен был пройти через образовавшийся коридор света. Выйдя на его середину, я остановилась и, щурясь, достала из-за пазухи флаг.

Дверцы автомобилей распахнулись как по команде. Перекрывая свет фар, с обеих сторон ко мне приближались чьи-то фигуры. В одной из них я узнала полковника, следом шагали Фолкнер и Хаммер. Последний выглядел недовольным.

– А где контейнер? – полковник протянул руку, забирая флаг.

Почему он спросил? В ящике было что-то еще?

– Вы говорили «груз», а не «упаковка», сэр.

– Кто вас тренировал, рекрут? – лицо полковника стало непроницаемым.

Неужели я его разозлила?

– Лейтенант Хаммер, сэр, – отрапортовала я, бросив на инструктора ликующий взгляд.

Если я неудачница, пусть и тебе будет хреново. Но вместо выговора полковник с довольной улыбкой хлопнул Хаммера по плечу:

– Так и знал, что это твоя. Мэттью, без обид.

Фолкнер развел руками, признавая поражение. Так я выполнила задание? Балл мой! Я остаюсь в программе!

От радостного крика меня удержало только выражение лица Хаммера. Даже галлон лимонного сока не вызвал бы столь кислой мины.

– Будет, что отметить завтра помимо дня рождения, – подмигнул ему полковник. – Надеюсь, я приглашен?

– Вне сомнений, сэр, – изобразил радушие именинник.

Полковник ушел, Фолкнер вернулся к одному из внедорожников и отогнал его к гаражу. С победной улыбкой я посмотрела на стоявшего рядом Хаммера.

– Я могу идти, сэр?

– Не думай, что одно случайное достижение все изменит, – язвительно бросил он. – Ты всего лишь донесла до базы кусок ткани.

Случайное? Мои щеки вспыхнули.

– Вас бесит, что задание выполнили не тем способом, на который вы рассчитывали, или что это сделала именно я?

Хаммер не успел ответить – в темноте что-то проскрежетало по песку. Я еле успела отскочить в сторону, как на свет вылетел изрядно помятый ящик. Затем появился Блейз с разбитой бровью, и снова пнул ни в чем неповинный контейнер. За ним, шатаясь, вышел Макс. Судя по синяку под глазом и разорванной куртке, они крепко сцепились за право вручить груз.

– Готово, сэр. – Блейз вытер пот и с гордостью выпятил грудь. – Пришлось изрядно потрудиться, но уверен, полковник Рассел это оценит.

Не говоря ни слова, Хаммер развернулся и пошел ко второму внедорожнику. Хлопнув дверью, он завел мотор, и через мгновение автомобиль сорвался с места, обдав нас пылью.

– Куда это он? – удивленный Блейз повернулся ко мне.

– За медалью тебе поехал, – бросила я через плечо, отправляясь к блоку.

В спальне довольная Бонни вытряхивала из штанов песок – они с Грегом успели с пользой провести время. Через четверть часа появилась Талула и прямо с порога недоверчиво уставилась на меня:

– Ты, правда, получила балл?

Я кивнула, втайне злорадствуя. Пусть в следующий раз хорошенько подумает, прежде чем отказываться от моих предложений.

– Умираю от голода, – закончив чистить одежду, Бонни растянулась на кровати. – А столовая уже закрыта.

Талула пошарила в тумбочке и достала пачку крекеров:

– Налетайте.

Шутливо толкаясь и выхватывая друг у друга шуршащий пакет, мы опустошили его меньше, чем за минуту. Угощенье закончилось, но веселое настроение сохранялось до самой ночи. Хохоча, мы обсуждали парней.

– Никогда не забуду глаза Блейза, – давилась смехом Талула. – Когда Мозес рассказал ему про флаг, они стали, как у лемура!

– А Джастин вернулся с вот такой шишкой на лбу, – Бонни растопырила пальцы, показывая размер. – И, матерясь, доказывал каждому встречному, что Макс – сволочь.

Засыпая, я вспоминала события уходящего дня. И улыбалась, пока в памяти не всплыли обидные слова Джастина. Даже не зная, что я рядом, он говорил с неприязнью. Удивительно, что при всей его ненависти, в записках до сих пор не было ни единого требования. Да и сама фраза с упоминанием прошлого лета казалась странной – она относилась не ко мне, а к настоящей Маре. Неужели Джастин взвешивал каждое слово, чтобы ненароком себя не выдать? Или…

– Записки были не от него, – испугавшись собственного шепота, я зажала ладонью рот.

Возможно, я все это время подозревала не того.