Вся наша жизнь – последовательность поступков, которыми мы иногда можем гордиться, но чаще за которые приходится расплачиваться. И ведь не узнать заранее, к чему приведет новый шаг – к победе или к провалу. Я оступилась два года назад. В пригороде, где мы жили, власти решили провести скоростное шоссе, и в зону работ попала часть центрального парка с прудом. Возмущенные жители близлежащих районов вместе с группой экологов вышли на митинг. В компании одноклассников я присоединилась к протесту. Пока он не перешел в потасовку с охранниками стройки, мы чувствовали себя взрослыми и самостоятельными, но с приездом полиции задора поубавилось. Тогда нам повезло – дело заводить не стали. Как несовершеннолетние мы отделались исправительными работами. Зато сегодня отголоски необдуманного решения накрыли меня с головой.

– Сэр… – хрипло пробормотала я, чувствуя, что сердце скачет как во время забега с утяжелителями. – Это… не то, что вы думаете. Мы с сестрой близнецы. Наши отпечатки… просто перепутали…

– Еще одно слово вранья – и я звоню в правление, – раздувая ноздри, Хаммер поднялся из-за стола.

Я испуганно попятилась.

– Стоять! – он медленно двинулся ко мне.

Я с ужасом поняла, что не знаю, как выкрутиться. В голове не было ни одной мысли.

– Отвечай на вопрос.

Я не смогла выдавить ни звука. Колени дрожали все сильнее. Когда Хаммер подошел почти вплотную, я была близка к обмороку – в ушах шумело, а перед глазами появилась темная пелена.

– Какого черта ты делаешь в программе? – он хорошенько встряхнул меня за плечи.

– Отец готовил Мару десять лет, – с первым словом правды ко мне вернулась способность дышать. – Отправлял в продвинутые спортивные лагеря, нанимал лучших специалистов. Он слишком много вложил в обучение. А она погибла… и теперь нам нечем отдавать долги. Только компенсационная выплата сможет погасить кредит.

– Ты действительно надеешься не вылететь? – ухмыльнулся Хаммер. – Зная, что остальные тренировались годами?

– Пока же не вылетела, – с вызовом бросила я и добавила, опешив от собственной наглости: – И пройду отбор.

Бравада его разозлила.

– Сначала поищи хорошего адвоката, который отмажет от срока за преступный сговор.

Я тут же перестала храбриться и умоляюще сложила руки:

– Не говорите правлению! Дайте мне повышенные нагрузки. Увеличьте учебные часы. Я буду заниматься без выходных! Стану лучшей в группе!

– Не верю, – тонкие губы изогнулись в презрительной усмешке. – Как и не верю в то, что ты пролезла в программу ради семьи. В чем действительно твоя выгода, Кейн?

– Погасив один кредит, можно взять новый, на обучение, – я обреченно опустила глаза. – Это мой единственный способ попасть в Гарвард.

– «Пигмалион» создали, чтобы усовершенствовать армию, – сильные пальцы удержали подбородок, заставляя снова поднять голову. – И избавиться, наконец, от хилых новобранцев, уверенных, что подписав контракт, они осчастливили нас своим присутствием, но по сути ничего из себя не представляющих. Таких же, как ты, Кейн.

Я не нашлась, что возразить.

– Сначала я думал, ты пытаешься саботировать программу и нарочно проваливаешь задания, – Хаммер, наконец, убрал руку от моего лица. – Но переоценил тебя. Ты и на самом деле ничего не умеешь… книжный червь.

От пренебрежения в голосе захотелось его ударить, но такую роскошь позволить себе я не могла.

– Разрешите продолжить тренировки, – униженно пробормотала я.

– Зачем мне это нужно? Ради туманной перспективы, что ты станешь лучшей?

Он прав. В любой сделке каждая из сторон должна положить на чашу весов что-то ценное. Мне же было нечего предложить, кроме одного, но я еще не дошла до черты, за которой заканчивается самоуважение. Или уже дошла? Скрестив руки на груди, Хаммер дожидался ответа. Я трусливо покосилась в сторону двери. Пять минут назад еще можно было сбежать – тогда на кону был Гарвард. После находки Хаммера моей семье грозило судебное разбирательство. Господи, как же я не хочу с ним спать! И как же я ненавижу себя за то, что придется сделать! Сглотнув, я принялась медленно расстегивать молнию на груди.

– Я знаю, что вам нужно, – сняв куртку, я отбросила ее на пол, затем стянула майку.

– Серьезно, Кейн? – расхохотался Хаммер, когда я потянулась к застежкам бюстгальтера. – Ты действительно думаешь, что я не в состоянии найти доступную соску, которая не будет трахать мозг закидонами «хочу – не хочу»?

Я опешила. Варианта, что Хаммер откажется, в моем сценарии не было.

– А еще причисляешь себя к умникам, – продолжал глумиться он. – И при этом не в состоянии трезво оценить ситуацию.

Надо было смолчать. Позволить Хаммеру вдоволь поиздеваться и выпустить пар. А когда он успокоится – предложить часть компенсационной выплаты, раз уж остальное его не заинтересовало. Но я не смогла удержать рвущееся наружу возмущение.

– Хотите оценку? Без проблем! Первое. Вы предпочли вызвать меня сюда, вместо того, чтобы сразу сообщить правлению. Второе. Когда ваши подозрения подтвердились, вы решили узнать, что я предложу в обмен за молчание. И третье. Даже сейчас вы слушаете меня, вместо того, чтобы снять трубку! – выпалила я и, переведя дыхание, поинтересовалась будничным тоном: – Достаточно подробный анализ ситуации, сэр?

Я понимала, что это его разозлит, но перестаралась – Хаммер рассвирепел.

– Я сейчас так проанализирую, что ты сможешь нормально помочиться, только когда швы снимут!

Дернув желваками, он навис надо мной и схватил за волосы. В сузившихся глазах стремительно нарастала ярость.

– А еще у вас явные проблемы с контролем гнева! – взвизгнула я.

Неуместное замечание стало последней каплей – тяжелая рука еще сильнее крутанула разметавшийся пучок.

– Я научу тебя держать рот закрытым! – он рывком подтащил меня к столу.

В груди шевельнулся колючий ком страха. Я заскулила, пытаясь освободиться.

И зачем только выделывалась? Знала же, чем все закончится.

– Молчишь, Кейн? – Хаммер практически уложил меня лицом в ноутбук. – Давай, сделай очередной умный вывод!

На фотографиях я выглядела растерянной. Не менее испуганное лицо отражалось в экране. Опираясь на ладони, я дернулась вверх.

– Лежать! – Хаммер грубо припечатал меня к столу, не давая выпрямиться.

По спине пробежал холодок. Все еще надеясь, что угроза не перерастет в действия и закончится очередным всплеском злословия, я снова попыталась подняться.

– Думаешь, я шучу? – сильная рука сдавила шею.

Щелкнула пряжка ремня – Хаммер явно не собирался останавливаться. Вот черт! А как же фраза, что он найдет на все готовую без моего участия?

– Ты собиралась жаловаться в правление, – ехидно напомнил он, наклоняясь – нашивки на куртке оцарапали обнаженную спину. – Так давай, позови на помощь.

В ответ я тихо всхлипнула, понимая, что кричать бесполезно – любой, кто появится в кабинете, увидит фотографии. Тогда к изнасилованию добавится и обвинение в мошенничестве. Закончив со своими штанами, Хаммер взялся за мои и, рванув молнию, приспустил их вместе с трусами. Я взвилась, проклиная свою недальновидность – нож остался в кармане куртки. Оставалось лишь умолять.

– Пожалуйста… – я осеклась, зная, что Хаммер не поверит.

Я могла хоть сотню раз повторить о своей невинности – это бы все равно не вызвало у него жалости.

– За что сегодня выдашь свои месячные? – Хаммер раздвинул мои бедра коленом. – Ну же, придумай очередную ложь.

– Я не лгала! – возмущенно дернулась я.

– Поздно трепыхаться, Кейн, – с издевкой бросил он. – Единственное, что ты можешь сделать – это расслабиться.

Уткнувшись лицом в ладони, я разрыдалась.

– В следующий раз думай, прежде чем открыть рот, – отпустив шею, Хаммер сжал мои ягодицы обеими руками и подался вперед.

Член вошел медленно, вызывая саднящие ощущения, как когда-то палец.

– Нет, – простонала я, в бессилии стиснув зубы.

Как же хотелось, чтобы происходящее оказалось плохим сном! Но это была реальность: унизительная и жестокая. Довольно хмыкнув, Хаммер ввел член глубже. Ему было слишком тесно во мне, но он не счел это помехой. Смакуя движения, Хаммер то напористо всаживался, то медленно отстранялся, пока, наконец, не выбрал единый ритм. Каждый яростный толчок выбивал из меня стоны, и чем громче я стонала, тем жестче он двигался.

Проклятый извращенец! Неужели его заводит эта пытка?

Я чувствовала, как нарастает жжение между ног. И как натужно растягиваются мышцы – казалось, стираются до крови. Ноющие спазмы внизу живота усилились. Устав терпеть, я попыталась подстроиться под темп Хаммера. Он это оценил.

– Правильно, старайся, Кейн, – тяжелая ладонь шлепнула по ягодице. – И может быть, я разрешу тебе уйти из программы по собственному желанию.

Всхлипнув, я прижалась лбом к столу… и с удивлением поняла, что Хаммеру почему-то стало легче двигаться во мне. Я выгнула спину до предела, надеясь найти тот самый угол проникновения, при котором боль будет не такой острой. И она действительно притупилась, как и обжигающее трение.

Едва сопротивление уменьшилось, Хаммер вогнал член на полную длину. Я вскрикнула, внутренне сжавшись, но его это лишь раззадорило. Приподняв мои бедра, он вонзался все агрессивнее. Проскальзывал глубоко, но уже не так мучительно – я или привыкла, или не осознавала. Считая секунды, я вздрагивала на столе, синхронно с выпадами Хаммера.

Наконец, его прерывистое дыхание сменилось тихим рычанием. Навалившись сверху, Хаммер вжался подрагивающим животом в мою поясницу и замер. Закрыв глаза, я с едва слышным выдохом расслабила мышцы. Как же мне повезло, что он кончил так быстро.

Когда давление на спину ослабло, я шарахнулась в сторону и трясущимися руками натянула штаны. Неторопливо застегнув молнию, Хаммер достал из кармана пачку сигарет.

– Проваливай, – лениво бросил он, крутанув колесико зажигалки.

Меня захлестнула волна отчаяния. Хаммер получил все, что хотел, и я не могла ничего с этим поделать. Я потеряла все… но ведь теперь и ему есть, что терять! Рука сжалась в кулак. Я не сдамся так быстро.

– И чтоб через полчаса собрала вещи.

– Не дождетесь, – я подняла с пола куртку.

– Тебе членом мозг задело? – от удивления Хаммер забыл, что собрался прикурить.

– Позвоните в правление – и я сообщу об изнасиловании! – с гонором заявила я.

Лицо Хаммера побагровело, но меня уже было не остановить.

– Разразится такой скандал, что вы не просто устанете отбиваться от адвокатов, но и навсегда попрощаетесь с карьерой в армии.

– Вину еще надо доказать, – Хаммер медленно двинулся ко мне. – При условии, что ты доживешь до суда.

Я попятилась к двери, на ходу натягивая куртку.

– Презервативом вы побрезговали, а значит, на мне и во мне остались следы. Помните Монику Левински? Она сохранила платье. А я, пожалуй, приберегу эти штаны, – похлопав себя по бедрам, я выскочила в коридор и кинулась бежать.

Вопреки ожиданиям Хаммер не стал меня преследовать, но я не рискнула вновь испытывать судьбу и, не сбавляя скорости, неслась до самого блока. У входа я перевела дыхание и неожиданно рассмеялась от собственной наглости. Пусть Хаммер теперь знал мой секрет – я все равно смогла задержаться в программе!

Я хохотала до слез, не в силах остановиться. Лишь мысль о том, как нелепо я выгляжу со стороны, заставила меня замолчать. Еще не доставало объяснять причину безудержного веселья случайным свидетелям. Наспех вытерев глаза, я заглянула в спальню. Возле кроватей никого не было; за стенкой монотонно шумела вода, изредка перекрываемая голосами Талулы и Бонни – девчонки обсуждали стрельбу. Пока они мылись, я успела завернуть трусы в пакет и сунуть под матрас, а штаны спрятать за батареей. Оставалась всего одна сменная пара штанов, но ничего, перебьюсь.

– Ты уже здесь, – Бонни первой вышла из душа. – Так чего хотел «внедорожник»?

– Как обычно – с грязью смешивал, – надеюсь, голос прозвучал достаточно беззаботно. – И пообещал выгнать, если не улучшу показатели.

– А меня он к себе не вызывает, – недовольная Талула остановилась в дверях.

Хочешь, чтобы и тебя отымели на столе? При первой же возможности предложу это Хаммеру.

– Ты не лажаешь, – я достала из тумбочки полотенце. – Значит, и ругать не за что.

Талулу объяснение устроило. Она посторонилась, пропуская меня в душевую, и больше не цеплялась с вопросами.

Уже стоя под струями воды, я, не переставая, прокручивала в памяти сцену в кабинете, и с каждым разом принималась все яростнее натирать себя мочалкой. Кожа быстро покраснела, но я бы содрала ее, не задумываясь, принеси это облегчение. Становилось все тяжелее. Чем больше я анализировала, тем четче понимала, как сильно вляпалась: после ультиматума Хаммер не оставит меня в покое. Но и эта мысль показалась не самой страшной, когда я осознала, что могу забеременеть. Плечи и спина в одно мгновение перестали чувствовать тепло струившейся воды – теперь их обволакивал липкий страх. До ближайшей аптеки с полсотни миль, да и будь путь короче – мне не добраться до нее через пустыню. И как теперь достать противозачаточные?

Ночью я почти не спала, размышляя. Единственное решение нашлось ближе к утру.

На построении Хаммер не смотрел в мою сторону. Оно и к лучшему. Учитывая, что я собиралась сделать, его внимание было ни к чему. После пробежки обе группы потянулись в столовую. Немного отстав, я свернула к госпиталю.

Узнав причину визита, врач укоризненно покачала головой:

– Ты в курсе, что есть другие способы контрацепции? И это не принимая во внимание тот факт, что подобное поведение является грубым нарушением устава…

– Можно подумать, у меня был выбор, – огрызнулась я. И, увидев озадаченный взгляд, попросила: – Просто дайте таблетку. Или сделайте укол.

Врач не стала усердствовать с нотациями, и во время обеда я поняла, почему, заметив ее за одним столом с Хаммером. Для вида отнеся поднос на мойку, я задержалась поблизости и спряталась за кулером с водой.

– Кейн не дала взять образец биоматериала, – нервным движением врач поправила очки в массивной оправе. – И пока она не выдвигает обвинений, у меня связаны руки – я тоже подписала соглашение о неразглашении. Но это изнасилование, ручаюсь, лейтенант.

– Спасибо, док, – Хаммер завертел головой, изучая сидящих в зале. – Я лично займусь расследованием.

Не дожидаясь, пока он меня заметит, я прошмыгнула к выходу. Придется как можно дольше не попадаться ему на глаза.

Скрываться удалось до вечера. Практических занятий не было, а с теоретических я улизнула, первой написав тот самый злополучный тест. Вопросы оказались несложными, я и часа на них не потратила. Жаль Шаззу – рисковала зря.

Когда до выхода из учебного корпуса осталось с полсотни ярдов, в коридоре появился Хаммер. Я испуганно замерла и принялась озираться, просчитывая варианты отступления. Закрыться в подсобке я вряд ли успею, как и выпрыгнуть из окна туалета. Лучше вернуться в лекционный зал – Хаммер не затронет опасную тему при свидетелях. Не говоря ни слова, он распахнул дверь ближайшего кабинета. Затем последовал приказной кивок. Я отступила назад.

– Бегом, Кейн!

Втянув голову в плечи, я двинулась вперед. Избиения можно не бояться – у врача и без того много вопросов – а вот нервы Хаммер помотает.

– Какого хрена ты поперлась в медчасть? – он еле дождался, пока я переступлю порог.

– А в ваши планы входило отцовство? – в тон ему прошипела я.

Хаммер поднял руку, намереваясь схватить за шею, но передумал.

– Не пытайся взять меня за яйца, – распахнутая ладонь сложилась в кулак.

Я отошла подальше, чтобы лишний раз не нарваться.

– Меньше всего на свете меня интересуют ваши гениталии, сэр.

Когда от противника отделяет широкая преграда, можно и съехидничать. Хаммер остроту не оценил. Перемахнув через стол, он сжал мое горло:

– Решила, что тебе все можно?

Я молчала, боясь его спровоцировать. Лишние синяки мне сейчас ни к чему. Хаммер тоже это понимал.

– Запомни, Кейн, – тяжелая рука соскользнула с шеи. – Еще раз сунешься в медчасть – вылетишь. И на случай, если попытаешься потащить меня за собой, знай: я никогда не рвался тренировать сопляков. Так что если меня избавят от участи няньки, пусть и ценой нашивок, я это переживу.

Он мотнул головой в сторону выхода, давая понять, что разговор окончен. Я прошмыгнула в коридор, не веря, что так легко отделалась. Непонятно, кто из нас двоих одержал верх, но даже ничья меня устраивала.

Перед ужином объявили результаты теста. В обязательную норму правильных ответов – не менее восьмидесяти процентов – уложились все. Я набрала девяносто шесть, оказавшись лучшей, и отметила заслуженный третий балл порцией чизкейка. Блейз почти уговорил меня дополнить лакомство горячим шоколадом, но наткнувшись на взгляд Хаммера, я отодвинула чашку. Мельком изучив содержимое тарелки, он прошел мимо, а я приуныла. Завтра мою пятую точку снова ждут нелестные комментарии. Но я ошиблась – Хаммер выбрал другую тактику.

– Слишком медленно, – сухо бросил он, когда я утром выбежала на построение.

Последними были Гордон и Мун, но именно я удостоилась замечания. Следующий комментарий ждал меня после отжиманий:

– Неправильная стойка.

Стиснув зубы, я закончила подход и приступила к подтягиваниям.

– Не укладываешься во время, Кейн.

За день я единственная не получила ни одного балла. Даже вечно отстающий Тим обогнал меня в общем зачете. Теперь я понимала, почему Хаммер так быстро закрыл тему с правлением. Убрать меня он мог и, не прибегая к разоблачению.

– Не расстраивайся, – ласково шепнула Бонни, когда я уткнулась лицом в подушку и заявила, что не пойду ужинать.

– Мозес слышал разговоры – на днях приедет важная шишка, – Талула присела рядом. – И будет проверять, как работает программа. Вот «внедорожник» и строит всех, кто попадает под руку.

Убедившись, что уговоры не помогают, девчонки ушли в столовую. Оставшись в одиночестве, я поднялась с кровати и принялась нарезать круги по спальне. Если Хаммер действительно решил меня слить, нужно использовать проверяющего как повод напомнить о себе. Я просто обязана продемонстрировать, что ради цели готова на все. Завтра после построения покажу Хаммеру пакет, и если до конца дня снова не получу балл, передам «улику» проверяющему.

– Посмотрим, готов ли ты на самом деле лишиться нашивок, – с самодовольной улыбкой я приподняла матрас.

И испуганно охнула – трусов под ним не оказалось. Чувствуя, как к солнечному сплетению понимается волна страха, я ощупала каждый стык каркаса, перетрясла одеяло и простыню, заглянула под кровать – тщетно. Мое главное оружие в борьбе с Хаммером исчезло без следа.

– Сукин сын! – взвыла я и кинулась к батарее, стараясь не думать о неизбежном.

Но штаны оказались на месте. Выступившие слезы я стерла с улыбкой – мне все еще было, что предъявить правлению. Осмотревшись по сторонам и наспех набросив на матрас простыню, я машинально открыла тумбочку. Не знаю, что я надеялась там обнаружить, но только не листок бумаги со знакомым размашистым почерком. Дрожащей рукой я медленно достала его из ящика. В записке снова было пять слов, по одному на каждый тревожный укол в сердце.

«Ты забыла про снимки зубов».