Я оцепенела.

– Ты убил… собственного брата?

Наверняка я сплю. Макс не мог быть полным психом, чтобы сотворить такое. И ради чего? Ради какой-то программы?

– Это все из-за тебя! – прошипел он.

Точно, это дурной сон. Или глупая, извращенная шутка. Макс ведь не знал Мару! Да и Хаммеру угрожал не он, а Блейз.

Последнюю фразу я опрометчиво произнесла вслух.

– Этот идиот не видел дальше собственного эго, – презрительно фыркнул Макс. – И сам бы никогда не догадался.

– Ты ему рассказал! – ахнула я.

И наверняка Джастину.

Тогда, в тренажерном зале, когда я поцеловала Хаммера – за нами действительно наблюдали!

– Это был ты, – я запоздало выстраивала логическую цепочку. – Ты все видел. И разболтал парням.

Не просто разболтал – манипулировал ими. И довольно умело. Джастин даже согласился помочь перерезать мне сухожилия. Вот только укус все испортил. И Макс, заметая следы, удачно спровоцировал драку, чтобы его не подозревали в нападении.

– Ты такая же, как твоя сестра-шлюха! Спенс любил ее, а она мотала нервы, – его глаза казались пустыми – Макс словно впал в транс, уставившись в одну точку. – Дразнила, издевалась, трахалась со всеми подряд. А потом еще и бросила из-за какого-то выпендрежника в лагере.

Не в силах сдвинуться с места, я сжала похолодевшие пальцы в кулак.

Все-таки Макс ненормальный. И как психологи это просмотрели?

– Вот только не выгорело, – его привычно улыбчивое лицо исказила злобная гримаса. – Парень удачно сломал шею, и ей пришлось вернуться к Спенсу.

– Ты его убил? – ужаснулась я. – И Мару…

А потом и собственного брата! Три смерти на совести одного психа. Психа, который стоял рядом – всего в паре ярдов.

– Эта дрянь лишила меня места в программе, – скривился он.

Я робко покосилась в сторону двери – слишком далеко. Мне не убежать. Макс один из самых быстрых в группе.

Ну почему я не послушала Хаммера? Мне так хотелось докопаться до правды… и теперь она будет стоить мне жизни.

– Мы должны были заниматься со Спенсом. Вместе! Но твоя сестра-сука пробилась в основной состав!

Может, метнуть что-нибудь тяжелое в окно? Звон стекла привлечет внимание.

Вот только поблизости ничего не было – стул стоял возле Макса, да и до телефона не дотянуться.

– Я придумал идеальный план, вызвав ее в заброшенный дом, где нас никто не слышал, – его губы плотно сжались и даже слегка побелели.

Я инстинктивно отшатнулась.

– Как ты убедил ее приехать?

– Я знал о срыве с наркотой, – Макс шагнул вперед, вновь сокращая расстояние между нами. – И предложил новую дурь, которая якобы быстро выветривается.

И Мара помчалась посреди ночи – ради возможности расслабиться. Теперь я знала, как тяжело выдержать ритм тренировок, и не винила сестру за способ сбежать от вечного напряжения.

Я винила себя, потому что не увидела проблемы. Не спросила. Не поддержала.

– Она просто должна была сдохнуть, – Макс наступал с безумным огнем в глазах. – А ты все испортила!

Мне оставалось лишь пятиться

– Ты же любил Спенсера, – пробормотала я в надежде, что имя брата вытряхнет его из затягивающего омута сумасшествия. – Так почему…

Договорить я не успела – напоминание подхлестнуло Макса.

– Спенс приезжал на похороны, – он судорожно сглотнул слюну.

Так вот, где я совершила промах. На церемонии прощания к нам подходили десятки знакомых, а я даже лиц их не разбирала. Но уж своего «парня», пусть и бывшего, настоящая Мара должна была узнать!

– Он догадался, что хоронят не ту сестру, и собирался ехать в полицию.

А расследование смерти Мары, а не Ванессы Кейн, привело бы к совершенно другим подозреваемым.

Я ошибалась! Дело было не только в программе. Убив брата, Макс заметал следы.

– Ты мог все ему рассказать. Довериться…

Спенсер вряд ли бы сдал его после этого.

– Я и доверился! – в голосе Макса звенело отчаяние. – И получил ультиматум – или копы, или визит к семейному мозгоправу.

Теперь я понимала, почему он не пошел в медчасть во время срыва – знал, что специалист заметит отклонения.

– И тогда ты…

– Я не хотел! Мне пришлось, – с обреченной решимостью Макс стиснул зубы. – Но тебя я прикончу без сожалений!

Макс сделал последний шаг, заставляя меня упереться спиной в стену.

– О тебе все равно узнают! – я почти кричала.

И надеялась, что кто-нибудь меня услышит.

– Пусть сначала вычислят, – он размахнулся для удара.

Я рефлекторно сгруппировалась и поставила блок. Даже если этот спарринг мне не выиграть, легко я не сдамся.

Макс атаковал снова, оттесняя меня к углу.

– Хаммер не дурак, – я отвела удар, перехватив его запястье обеими руками. Поднырнула под локоть и потянула руку вниз, выворачивая. Резко и яростно, так что он вскрикнул от боли. Ногой я попыталась попасть по щиколотке: – Он догадывается, кто ты. И если со мной произойдет «несчастный случай»…

Я многозначительно оборвала угрозу, но голос выдал отчаяние. Макс не поверил блефу.

– Помечтай, – хмыкнул он, выкрутившись.

Воспользовавшись расстоянием между нами, я перескочила через стол и запустила в окно светильником. Попреки ожиданиям стекло не разлетелось на тысячи осколков. Выбило всего лишь часть, да и зазвенело не слишком громко, зато лампа сразу же погасла, а ее остатки с хрустом приземлились на бетонную дорожку возле корпуса.

Только бы кто-нибудь следил за камерами! Тогда у меня появился бы шанс отбиться!

В резанувшей глаза темноте я наощупь метнулась в коридор, но Максу хватило узкой полоски света под дверью, чтобы заметить этот рывок.

– Не уйдешь, – прошипел он, поставив мне подножку.

Споткнувшись, я не успела закрыться и пропустила тяжелейший удар в плечо. Макс бил жестоко и злобно, намереваясь сломать кости. На мгновение задохнувшись, я рухнула на колени и по инерции всадила кулак в мельтешащую перед лицом тень. Костяшки пальцев задели бедро – почти рядом с пахом! Смачно выругавшись, Макс подался назад, а я спешно поднялась на ноги и с разворота впечатала подошву ботинка в то же самое место.

Плевать на тактику. Если бы понадобилось, я бы и член ему откусила.

– Сука! – судя по звукам, Максу удалось устоять.

Не дожидаясь очередного выпада, я рванула ручку двери, но внезапная подсечка свалила меня на пол.

– Ты все равно сдохнешь! – прорычал Макс, сдавливая мою шею. – Даже твоя сестра не смогла со мной справиться. А ты – не она.

– Ты прав, я – не она, – прохрипела я, из последних сил врезав ему по челюсти.

Давление на горло ослабло. Толкнув Макса в грудь, я развернулась и, просунув пальцы под дверь, рванула на себя.

– Сука! – он зажмурился от яркого света.

– Повторяешься, – я на четвереньках выползла в коридор.

А когда вскочила, увидела перед собой знакомую массивную фигуру. Нервно дернув желваками, Хаммер вскинул пистолет:

– Пригнись, Кейн.

Я рыбкой нырнула вниз и распласталась у него в ногах. От избытка адреналина меня все еще потряхивало, но теперь я чувствовала себя в безопасности. Он все-таки успел. Успел!

– Лечь на пол, Уоллис! – прогремело над головой. – Без резких движений.

Я откатилась в сторону и прижалась к стене, продолжая наблюдать из-за спины Хаммера.

– Пробуете мне что-нибудь сделать, и я расскажу правлению, что вы ее трахаете, – фыркнул Макс, не спеша выполнять приказ.

В мутных глазах блеснули насмешливые огоньки.

– Тебе вряд ли кто-нибудь ответит, – не двигаясь с места, Хаммер удерживал его на прицеле. – Учитывая, что правление расформировано – программу свернули две недели назад.

– Лжете! – Макс опешил, а вслед за ним и я.

Свернули? Как такое возможно?

– «Пигмалион» признан неперспективным, – невозмутимо продолжал Хаммер.

Неужели это правда?

У меня похолодело в груди. Выходит, усилия были напрасны. Хроническая усталость, ломота в теле… унижение, через которое я прошла, лишь бы остаться в программе. Все было зря!

– Тогда зачем новый этап? – не унимался Макс, цепляясь за нелогичность.

Я бросила на Хаммера умоляющий взгляд. В душе еще теплилась надежда, что он намеренно придумывает отговорки и тянет время.

– Для прикрытия операции по поиску серийного убийцы, – его голос звучал равнодушно. – То есть тебя.

– Вы тоже из Си-ай-ди! – на лице Макса мелькнуло осознание. – Вот почему вы тем летом притащились в лагерь.

Я округлила глаза. Так Хаммер из военной полиции?

– Поразительная осведомленность для того, кто был там лишь однажды, – хмыкнул он. – В гостевой день.

Который я пропустила из-за курса по искусству эпохи Возрождения, дающего преимущество при поступлении в Гарвард. Родители поехали без меня, но Мара не обиделась – она не любила делиться вниманием парней, а их в лагере было предостаточно.

– И по странному совпадению именно в этот день произошел несчастный случай, – с сарказмом продолжал Хаммер.

– Вы не повесите его на меня! – взвился Макс. – Признания не будет, а ее показания ничего не значат, потому что она не Мара.

– Хватит лить в уши, Уоллис, – Хаммер раздраженно двинул плечом – ему явно надоело ждать. – Лечь на пол! Или получишь пулю за оказание сопротивления при задержании.

Макс кинулся к разбитому окну. Грохнувший следом выстрел заставил меня зажмуриться.

Неужели Хаммер его…

Отчаянный крик боли не дал закончить мысль о гибели Макса – судя по нарастающему вою, он явно выжил. Скулеж сопровождался ругательствами вперемешку с угрозами, но Хаммер их проигнорировал.

Размашистым шагом он прошел в кабинет, склонился к чертыхающемуся Максу и скрутил ему руки за спиной.

– Вы не имеете права, – тот сучил ногами, размазывая струившуюся из бедра кровь по полу. – Я – гражданское лицо! Мой арест вне юрисдикции военной полиции!

– Ты на военной базе, умник, – Хаммер коленом припечатал его к полу и надавил, не давая дергаться. – А первое убийство хоть и совершено в Киллине, фактически город на территории Форт-Худ.4

– Сначала докажите, что убил я! – заорал Макс.

Его вопль пронесся по коридору, сменяясь нарастающим топотом ног – от входа в корпус к нам приближались фигуры в военной форме.

Словно в тумане я следила, как подбежавшие военные рывком ставят Макса на ноги и волокут за собой. В голове, не переставая кружила мысль, что все, наконец, закончилось. Больше не нужно опасаться удара в спину. Убийца схвачен.

– Пусть его осмотрит медик, – вдогонку бросил Хаммер, убирая пистолет. – Си-ай-ди он нужен живым.

Его поза впервые за долгое время казалась расслабленной – не было ни напрягшихся плеч, ни скрещенных на груди рук. Даже ухмылка на лице не выдавала раздражения.

– Так «Пигмалион» действительно свернули? – робко поинтересовалась я, поднимаясь с пола.

Я догадывалась, каким будет ответ.

Не зря Хаммер подозрительно усмехнулся, когда я просила его потерпеть неделю до финального отбора. Он уже знал об отмене, поэтому и не отчислил.

Догадывалась, но отчаянно хотела услышать обратное.

– Как показала практика, нет значимой разницы между теми, кто тренировался несколько лет, и новобранцами после курса базовой подготовки.5 А раз так, незачем раздувать бюджет.

– То есть нами просто воспользовались?

И гоняли без цели и смысла, в качестве «массовки» для операции военной полиции.

– Всем вам предоставили возможность уйти, – напомнил Хаммер.

А уж мне и вовсе это предлагалось бесчисленное количество раз.

– Вы знали, что убийца – Макс? – вопросы не заканчивались, и я жаждала получить ответы.

– Изначально было несколько подозреваемых, – Хаммер пристально посмотрел на меня, прежде чем добавить с привычной ехидцей: – И ты в их числе.

– Что? – возмущенно выпалила я, но обдумав, была вынуждена признать логичность довода.

Никто не знал, что погибла Мара Кейн, а в лагере она встречалась с убитым. Да еще и крутилась поблизости во время расследования – Хаммер ведь иронизировал, что она постоянно оступалась около него!

– И я оказалась вне подозрений, только когда выяснилась моя личность?

– Хватит меня гуглить, Кейн, – лимит его терпения исчерпался, уступая место знакомому недовольству. Поморщившись, Хаммер с ленцой прислонился к стене. – Верни ключ и топай в блок.

В памяти в ярких красках возникла сцена, как я этот ключ забирала. На мгновение я ощутила прерывистое дыхание на коже, горячую ладонь на ягодицах, а палец…

Покраснев, я сжала брелок в кармане.

– Что будет дальше, сэр? Со всеми рекрутами?

Не хотелось думать, что нас просто отправят по домам.

– Формально вы прошли отбор, – Хаммер потянулся за ключом. – Завтра каждому предложат достойную альтернативу.

– А вы? – вырвалось у меня, когда наши ладони на миг соприкоснулись.

Голос предательски дрогнул, выдавая волнение. Черт! Надо было смолчать.

В серых глазах мелькнула ирония.

– Я возвращаюсь на базу Леонард Вуд,6 – стиснув ключ в кулаке, он опустил руку.

Выходит, мы больше не увидимся. Стараясь скрыть невесть откуда взявшуюся досаду, я отвела взгляд от его побелевших костяшек.

– У тебя возьмут показания, – сухо добавил Хаммер. – Также необходимо подписать соглашение о неразглашении.

Он снова держался отстраненно. Непробиваемо и равнодушно, каким был в самом начале. В один миг произошедшее между нами утратило важность. Да и было ли оно важным для него?

– Я подпишу, – машинально кивнула я. – Только Макс прав. В суде тот факт, что я заменяла сестру, могут использовать против обвинения.

– Так представься собой, – Хаммер пожал плечами, словно вывод напрашивался сам. – И юридически документы будут иметь силу.

– Но ведь это грозит судом!

– Нет, если в Си-ай-ди подтвердят, что это тоже было частью операции. Могу устроить, – он по-прежнему смотрел сквозь меня.

– Вы… серьезно?

Хаммер предлагал мне вернуть собственную жизнь. Но что взамен? Я должна уехать без шума и не рассказывать об изнасиловании?

– Я похож на шутника, Кейн?

Он ничего не потребовал. И, наконец, взглянул – так пристально, что я невольно поежилась.

– Нет, сэр, – взяв под козырек, я вытянулась в струну. От напряжения сводило позвоночник. – Благодарю, сэр.

Хаммер молчал.

Наверное, мы действительно чужие друг другу. Были и останемся.

– Разрешите идти, сэр?

Неожиданно его губы изогнулись в подобии улыбки. Отстранившись от стены, он медленно поднял руку и отсалютовал мне в ответ:

– Свободна, Кейн.

Развернувшись, я пошла прочь, силясь удержать слезы – они уже застилали глаза мутной пеленой.

Почему жизнь так несправедлива? Совсем недавно я мечтала отделаться от Хаммера, и дожидалась дня, когда можно будет уехать. Теперь наши пути расходились… и мне было тоскливо.

Грудь распирало от рвущихся наружу рыданий. Ямочка между лопатками горела от пристального взгляда. Я знала – он смотрит на меня, и мысленно умоляла окликнуть.

Ну же! Пожалуйста, позови!

Клянусь, я бы кинулась обратно на едва слышный шепот, но Хаммер не издал ни звука.

Я удалялась, расправив спину, и чувствовала, как с каждым шагом к безнадежной грусти примешивается торжество. Пусть у меня по-прежнему не было денег на Гарвард, зато были жизнь и свобода.