– Я спрашиваю, какого дьявола ты молчала? – Хаммер спихнул меня с колен.

– Чтобы вы снова решили, что я вами манипулирую? – буркнула я, застегивая штаны и неуклюже поправляя бюстгальтер. – В прошлый раз вы четко дали понять, что я слишком борзая.

Я шагнула к сброшенной майке, но подобрать не смогла – рывок за волосы вернул меня к внедорожнику.

– Не строй из себя идиотку, Кейн, – от злости у Хаммера подрагивали пальцы.

– Клянусь, я хотела рассказать, – виновато прошептала я. – Просто не успела.

Хаммер притянул меня еще ближе – так, что затылок уперся в его плечо.

– Он знает, кто ты. И выжидает.

От обманчиво спокойного тона мне стало не по себе.

– Я не могла показать записку при всех! – довод прозвучал жалко, но я боялась молчания в ответ и продолжала сбивчиво оправдываться: – А потом вы собрались подать рапорт, и в ней уже не было смысла.

Я чувствовала исходящую от него ярость и ждала язвительного выпада, но вместо этого Хаммер разжал пальцы.

– Ты по-прежнему игнорируешь факт, что он убил твою сестру. Он и тебя грохнет, если не научишься принимать решения, руководствуясь логикой, а не бабскими обидами.

Вот так просто – аргументом в лоб. Ни сарказма, ни унижений, лишь анализ поступков. Которые, вынуждена согласиться, были не самыми умными.

– Извините, сэр, – пробормотала я, наклоняясь за майкой. – Я действительно пошла на поводу у эмоций.

Неужели я только что признала его правоту вслух?

– В следующий раз я…

– Сначала доживи до следующего раза, – с досадой бросил Хаммер, защелкивая пряжку ремня.

Я снова его раздражала. А мне как никогда было важно доказать, что я не пустоголовая истеричка. Запрещая себе думать, почему мнение Хаммера вдруг стало таким важным, я сделала шаг к внедорожнику:

– Сэр, он бесится, потому что я не одна. И записка – тому подтверждение. Не знаю как, но он выяснил, что… кое-кто готов мне помочь…

Запинаясь через слово, я рассказала о догадках Макса и про обещание отомстить за брата. Хаммер не перебивал. И, пожалуй, впервые за долгое время выглядел заинтересованным. Я воодушевилась – наконец-то он воспринимал меня всерьез! Понял, что я не лгу и ничего не утаиваю.

– Макс кого-то подозревает, сэр. Но вряд ли расскажет мне, – натянув майку задом наперед, я чертыхнулась и принялась переодеваться. – А вот если его допросите вы…

– Хватит играть в детективов, Кейн! – лицо Хаммера исказила знакомая злость. – Не суй нос, куда не просят. Ни с кем ничего не обсуждай. Это приказ. Я внятно объяснил?

– Да, сэр, – обиженно пробормотала я.

– Тогда бегом к остальным!

Подобрав одежду, я потрусила на стадион и на первой сотне ярдов выдохлась под весом экипировки. Не верилось, что сутки назад мы умудрялись носиться по пустыне в полном обмундировании. Но тяжелее бронежилета на плечи давило отчаяние. Мне так и не удалось обрести нового союзника – Хаммера не волновали мои умозаключения. С чего я вообще взяла, что он ринется помогать? Я ведь даже Макса не смогла уговорить назвать имя убийцы.

За время пробежки солнце успело спуститься к горам, и база погрузилась в вечерний сумрак. Обогнув ближайшую трибуну, я остановилась рядом, чтобы перевести дыхание. Спину по-прежнему ломило от усталости. Стадион ожидаемо пустовал – группа давно отправилась на ужин – но я все равно сделала положенные десять кругов.

К моменту моего появления в столовой народ разошелся и оттуда. Лишь одиноко сидевший в углу Блейз в задумчивости гонял по тарелке кусок морковной палочки. Подхватив на поднос первый попавшийся салат и макароны, я устроилась рядом:

– Смотрю, ты открыл новый вид медитации? И как, помогает?

Усмехнувшись, он отложил вилку:

– Я бы рассказал, на что мы с парнями медитируем каждую ночь, но не уверен, что ты хочешь это знать.

– Да уж, избавь меня от подробностей, – фыркнула я, принимаясь за еду.

Наличие собеседника – пусть и весьма условного – вернуло Блейзу привычный энтузиазм, и через четверть часа я уже знала, как прошел выезд группы Фолкнера, сколько дополнительных тестов будет на теоретических занятиях с сержантом и где планируется провести финальный отбор.

– Не верится, что осталось чуть больше двух недель, – мечтательно улыбнулся Блейз.

В его идеальной вселенной существовал единственный расклад, в котором он, конечно же, оказывался победителем.

Мог ли такой самовлюбленный человек убить конкурента? И зачем? Сомневаюсь, что Блейз когда-нибудь считал Мару помехой. Да и она ради него не решилась бы сбежать из дома. А ведь кто-то умудрился сделать так, что сестра сорвалась в ночи на другой конец города. К кому же она поехала? К Грегу? Или к Виктору? Оба были в ее вкусе, как и Спенсер. А еще Макс. Но если бы Мара с ним спала, он наверняка бы меня узнал. И уж точно не пытался бы так нелепо подкатить возле бара.

– Я присмотрел себе новенький «Камаро» со всеми наворотами, – фонтанировал идеями Блейз. – И теперь ломаю голову, на что потратить остальные сто тысяч?

Он ждал реакции. Я машинально поддакнула, и на уши вновь обрушился поток несмешных острот. Изображая псевдоинтерес, я мысленно выдвигала версию за версией. И тут же отметала одну за другой. Когда подсунули записку, Мозес видел у блока Рока, Виктора, Макса и Блейза. Неужели убийца молчун-Рок? Он ведь достаточно силен. А еще слишком скромен – Мара не стала бы встречаться с таким. Им не похвастаешь перед подругами. Зато Виктор хорош, правда, чересчур зациклен на спорте и карьере. А Мара предпочитала внимание к собственной персоне. Кто же привлек ее настолько, что она пренебрегла осторожностью?

Вопросы закольцовывались, рождая новые и не давая ответов. Я надеялась переговорить с Максом до отбоя, но за время вечерней пробежки нам так и не удалось «случайно» отстать от группы. Грег с Фредом придумали новую армейскую кричалку и наперебой орали ее все двадцать кругов, срывая голос. Остальные на кураже переиначивали куплеты на свой лад, и в блок мы вернулись усталой, но счастливой толпой. На миг мне даже удалось забыть об убийце, но к ночи тяжелые мысли вернулись.

До утра я терзала мозг предположениями, так толком и не выспавшись. А после построения словно невзначай задержалась у блока – якобы споткнулась возле парней. Следивший за моими перемещениями Хаммер нахмурился, но предъявить ничего не мог – я сразу же отошла, успев шепнуть Максу:

– В качалке перед ужином.

Он едва заметно кивнул, и весь день демонстративно держался поодаль. Не улыбался, не смотрел в мою сторону, а когда группы перетаскивали лестницы и штурмовали стену, и вовсе напросился в пару к Талуле.

– Чувствую себя как в шпионском фильме, – усмехнулся Макс, когда мы с ним, наконец, добрались до тренажерного зала – каждый своим маршрутом – с разных сторон базы.

Он лег на скамью для жима лежа, чтобы начать подход, если появятся свидетели.

– Мне казалось, за нами даже двери следят, – я вытерла взмокшие ладони о штаны и забралась на эллипс. – Ну же, не томи. Кого ты подозреваешь?

И затаила дыхание – вот он, момент истины.

– До разговора с тобой я был уверен, что это Грег, – Макс закинул руки на штангу. – Они со Спенсером ненавидели друг друга. Да ты и сама помнишь, как они ругались в тренировочном лагере.

Черт! Нужно срочно изобразить осведомленность.

– Не замечала, что все так серьезно, – ляпнула я наобум. – Да, у них была пара стычек… Но ты же знаешь Спенсера – он мог любого поставить на место.

– Поэтому ты его и выбрала, – расплылся в улыбке Макс. И тут же стушевался: – Жаль, что я не такой. И у меня нет шансов…

Я еле сдержала гримасу. Господи, он точно зацикленный. Как вбить ему в голову, что необязательно спать со мной в память о брате?

– Но теперь, когда я знаю про Ванессу, Грег точно не вариант. Он же не идиот, чтобы спутать бывшую девушку с ее сестрой.

Твою мать! Мара спала не только со Спенсером. Но почему же тогда Грег не заметил подмену? Неужели… он и есть шантажист?

– Еще я подозревал Виктора, – на восьмом повторе Макс шумно выдохнул и вернул штангу на место. – Потому что он первый свалил из Киллина после убийства.

– После… чего? – ахнула я.

– Ах да, – заговорщицки подмигнул Макс. – Будем политкорректными. После «инцидента».

Я продолжала с удивлением таращиться на него.

– Да ладно, не делай таких глаз. Спенс мне все рассказал. Я в курсе, что вы подписали соглашение о неразглашении. Но будем называть вещи своими именами, это был не несчастный случай, раз уж прикатили из Си-ай-ди3. Они на бытовушку не выезжают, так что вывод напрашивается сам. Кто-то помог тому парню сломать шею.

От ужаса мне хотелось кричать. Вот почему прошлым летом Мара вернулась домой на неделю раньше! По этой же причине она никогда не делилась подробностями. В лагере произошло убийство, и всем, кто там был, юристы заткнули рот.

– История… довольно мутная, – наконец, выдавила я, чтобы хоть как-то отреагировать на вопросительный взгляд Макса.

– Знаю, – с досадой кивнул он. – Ничего так и не доказали.

Вцепившись в ручки эллипса, я прокручивала в памяти сказанное Максом. Как теперь решить головоломку, если и с двумя вводными у меня не получилось ни на дюйм приблизиться к разгадке?

– Думаешь, все три убийства связаны?

Ответить он не успел – в зал ввалились Блейз и Талула. Макс снова схватился за штангу, а я с показным увлечением принялась впечатывать подошвы кроссовок в рифленые педали.

До ужина мы разминались вчетвером. После отбоя я заперлась в душевой, и долго чертила в блокноте сложные схемы – с кем Мара могла близко общаться, и кому бы стала доверять. Макс с легкостью сбросил Грега со счетов, но я решила, что не стоит быть столь категоричной. Он ведь не заметил разницы между мной и Марой, а значит, или плохо знал сестру, или мастерски притворялся. Как и Виктор, который почему-то уехал из лагеря сразу после убийства. Возле имени Блейза я поставила жирный вопросительный знак. Иногда он вел себя слишком подозрительно. Уже возвращаясь в спальню, я дополнила список Максом и Спенсером. Последний точно не подкидывал записок, но, как выяснилась, успел о многом поведать брату – а тот в пьяном бреду мог сболтнуть любую из догадок настоящему шантажисту.

На кровати напротив безмятежно посапывала Талула. Устало потянувшись, я наклонилась к тумбочке закинуть блокнот. Открыла ящик… и замерла, увидев очередное лаконичное послание:

«Любопытные долго не живут».

Меня затрясло, но впервые не от страха – в груди бушевала ярость. Чертыхнувшись, я скомкала лист. Не на ту напал, сукин сын! Это я его закопаю.

Записка больше не демонстрировала превосходство, теперь она выдавала панику. И подтверждала догадку Макса – прошлогоднее убийство действительно связано со смертями Мары и Спенсера. Шантажист понял, что мы напали на след.

– Но как он узнал? – в замешательстве пробормотала я, захлопывая обрывок бумаги в тумбочке.

И сделала это слишком громко. От стука проснулась Талула и, приподнявшись на локте, как-то странно на меня посмотрела:

– Что случилось? На тебе лица нет.

– Убирала расческу… и прищемила палец, – выдавила я, осознав, что первой в тренажерный зал зашла именно она. И наверняка слышала часть нашего разговора с Максом!

А еще Талула всегда находилась поблизости, на женской половине блока. Ей не составило бы труда взять помаду Бонни – та не следила за косметичкой. Не нужно было дожидаться, когда я уйду в душ или на пробежку. Она могла подкидывать записки ночью, пока свидетели спят.

– Прости, что разбудила, – добавила я, надеясь, что трясущиеся руки не выдадут волнения.

Недовольная Талула отвернулась к стене и накрыла голову подушкой, а меня еще долго лихорадило. Подозрения роились в голове, но я отметала их одно за другим. Если убийца она, то как быть с фактом, что одна из записок прилетела с половины парней? Могла ли Талула кого-нибудь подговорить? И кого, Грега? Или, скорее, Блейза? Не зря же она выбрала его для парного забега по пустыне. Но была ли она в Киллине? Если нет, и без того шаткое предположение рассыпалось в прах.

Задавая себе одни и те же вопросы, я чувствовала, что схожу с ума. Мысли о победе или Гарварде больше не волновали – еще недавно значимые и чуть ли не единственно важные цели отошли на задний план. Теперь я хотела лишь вычислить мерзавца, убившего сестру и за какие-то жалкие два месяца сделавшего из меня параноика.

Ворочаясь в бессоннице, я в сотый раз попыталась отключить эмоции и задействовать только логику. Кто из парней оставался в баре, когда на меня напали? Грег упражнялся в армрестлинге и флиртовал с Бонни – точно не вариант. Виктор следил за состязанием, и вряд ли бы отвлекся. Макс шел к выходу, но свернул к туалету, заметив Блейза, который… как раз провожал меня к двери! И вполне успел бы догнать. И он же мог подслушать нас в тренажерном зале.

Версия была хороша, но, как и предыдущая, складывалась при условии, что в прошлом году Блейз тренировался с Марой. Иначе я снова гонялась за призраками. Без списка тех, кто приезжал в лагерь, догадки беспочвенны. И главная сложность заключалась в том, что лишь у одного человека я могла спросить об этом открыто – того, кто меньше всего на свете захочет мне отвечать.

После беспокойного сна я кое-как собралась с силами и на построении то и дело бросала на Хаммера многозначительные взгляды. Он ожидаемо не реагировал, как и во время разминки. За завтраком к нему подошел Фолкнер, и я снова не смогла приблизиться, хоть и крутилась в поле зрения. Потом сержант увел нас в лекционный зал и принялся с энтузиазмом рассказывать о перспективах военной службы. Только когда обе группы потянулись к столовой, я добралась, наконец, до знакомого кабинета, чтобы перехватить Хаммера до обеда.

– Разве я тебя вызывал? – с привычной ехидцей осведомился он, поднимаясь из-за стола.

Вместо ответа я развернула злополучный обрывок бумаги и не без удовольствия проследила, как меняется лицо Хаммера – усмешка стерлась с него за долю секунды.

– Давно нашла?

– Вчера вечером, сэр. Но после отбоя не решилась покинуть блок, – отдав записку, я вытянулась по стойке «смирно».

– В кои-то веки тебе не положить на устав, – бегло изучив текст, Хаммер взглянул на меня: – Я впечатлен, Кейн.

В его голосе снова звучала ирония. Он явно намеревался поддеть, чтобы потом с сарказмом проехаться по моей привычке с ним спорить.

– Я следовала вашему приказу, сэр, – отчеканила я, не поддавшись на провокацию.

– Отрадно это слышать, – отложив измятый лист, Хаммер скрестил руки на груди. – И твое необычайное рвение, конечно же, не связано с какой-нибудь просьбой?

Господи, как? Как он догадался? Я ведь планировала сначала обсудить грядущее тестирование и только потом ненавязчиво поинтересоваться прошлогодней тренировкой в лагере. Теперь придется сразу переходить к делу, а я толком не успела настроиться на разговор.

С пунцовыми от досады щеками я мялась перед Хаммером, подбирая слова:

– Я очень признательна за помощь… И если вы… сделаете мне еще одно одолжение…

– То что? – губы изогнулись в знакомой ухмылке.

Такой реакции на свою невнятную тираду я не ждала – вместо привычной иронии его в глазах читался недвусмысленный намек. Стараясь не думать, что стало причиной приподнятого настроения, я вскинула подбородок и уверенно заявила:

– То вы об этом не пожалеете, сэр.

Секс в планы не входил, но если он хотя бы на шаг приблизит к цели, я позволю себя уложить на любой поверхности в кабинете.

– Уверена? – Хаммер расстегнул липучку на моем воротнике и медленно потянулся ко второй, словно проверяя, как быстро закончится внезапный запал смелости.

– На сто процентов, – я подалась вперед.

Я уже готовилась его поцеловать, когда в дверь постучали. Хаммер не шелохнулся, а я испуганно отпрянула и зачем-то кинулась к шкафу. Мысль о том, что скрываться необязательно, даже не пришла мне в голову.

– Кейн, сядь на стул, – запоздало прилетело в спину, но я уже сунулась внутрь и прикрыла обе дверцы.

Стук повторился – негромко, но настойчиво. С недовольным выражением лица Хаммер обернулся на звук:

– Войдите.

Стараясь не дышать, я прильнула к щели.

– Лейтенант Хаммер, сэр, – стоявший на пороге Блейз взял под козырек. – Разрешите уточнить подробности финального отбора.

Пока он выяснял, как будет проводиться сдача нормативов, я изнывала от нетерпения. Вот что ему помешало выбрать другое время для беседы? Нудные расспросы наверняка взбесят Хаммера, и я так и не узнаю, кто занимался в лагере вместе с Марой.

– Я уже говорил, но раз ты не усвоил с первого раза, повторю: снисхождения не будет никому.

Так я и знала – Хаммер начал терять терпение.

– Даже особо приближенным? – съехидничал Блейз.

Я округлила глаза – он или идиот, или бессмертный, если считает, что Хаммер позволит обращение в подобном тоне.

– Объяснись, Ксандер, – в обманчиво спокойном голосе отчетливо слышалась ярость.

– Я знаю, что вы спите с Кейн. И если вздумаете завалить меня на финальном зачете… – Блейз запнулся.

Охнув, я прикрыла рот ладонью. Неужели послание на зеркале было от него? И остальные записки?

– То что будет? – развернувшись, Хаммер впечатал его лопатками в стену. И заметив ошалелый взгляд, хмыкнул: – У тебя кишка тонка угрожать мне, Ксандер.

– Я просто хочу… чтобы все было честно, сэр, – прохрипел тот.

– Тогда не веди себя как мудак, – Хаммер ослабил хватку. – Ты хоть понимаешь, сколько было желающих попасть в программу?

– Да, сэр, – сглотнул Блейз.

– Но взяли тебя – и сразу в основной состав. Не заставляй правление жалеть об этом, – Хаммер разжал пальцы и отстранился. – Выметайся.

– Меня выбрали, потому что я достойный, – даже сейчас Блейз не мог не выделываться.

Его распирало от чувства превосходства. И эта самоуверенность довела его до пустых угроз – рискованных и бесполезных. Было глупо шантажировать инструктора.

– Я – один из лучших, – потирая шею, Блейз отступил к двери.

– Так докажи это! – выставив его из кабинета, помрачневший Хаммер вернулся к столу.

Я боялась представить, что меня ждет. Он же наверняка решит, что это я разболтала. Да еще и кому – Блейзу! Господи, только бы Хаммер не злился.

– Сэр, богом клянусь, – я осторожно высунулась из шкафа: – Я никому и никогда…

– Топай на занятия, Кейн, – Хаммер даже не взглянул в мою сторону.

Приказ не нужно было повторять дважды – я пулей метнулась к выходу. Инстинкт самосохранения уводил прочь, а совесть настойчиво призывала вернуться, убедить в невиновности и почувствовать, что мне верят. До самого ужина я разрывалась от противоречивых порывов, а Хаммер демонстративно смотрел сквозь меня – и на тренировках, и во время случайных встреч в коридоре и столовой.

– Когда вы успели поругаться? – плюхнувшись на соседний стул, Талула придвинула поднос и принялась энергично разрезать бургер.

Я подавилась куском моркови. Похоже, Блейз окончательно свихнулся на почве выигрыша и рассказал все Талуле. Пока я откашливалась, она продолжала добивать наблюдательностью:

– Он с утра мрачнее тучи.

– Кто? – я изобразила неведение, все еще надеясь оттянуть момент.

– Блейз, конечно же, – усмехнулась Талула, не переставая кромсать котлету. – Или ты успела сцепиться с кем-то еще?

От облегчения хотелось станцевать на столе. Поискав Блейза взглядом и обнаружив в другом конце зала, я пожала плечами:

– Не заметила, что он не в духе.

И не солгала. Мне было плевать на настроение Блейза, а вот угрюмое выражение лица Хаммера вызывало беспокойство. Надо найти способ поговорить, когда он чуть подостынет.

– Может, волнуется перед сдачей? – продолжала строить предположения Талула. – Говорят, на тестировании будут убийственно сложные вопросы. Хотя, кого я пугаю – у тебя же всегда лучшие показатели по теории.

– Разберем вместе пару тем? – предложила я.

– Твоя помощь бесценна, – Талула с благодарностью похлопала меня по плечу.

Я вымученно улыбнулась в ответ. Мне бы тоже не помешала поддержка. Я с надеждой посмотрела на Макса, но тот был занят – столпившись возле распечатки, парни рьяно обсуждали какую-то схему. Один лишь Блейз не участвовал в споре и то и дело косился в сторону стола инструкторов. Наблюдая за ним, я поймала себя на мысли, что неправильно истолковала одну из записок. Зацикленный на победе Блейз наверняка имел в виду не Макса, а Хаммера, который в обмен на секс помогает мне удержаться в программе.

Я думала об этом весь вечер, штудируя Кодекс военной юстиции. Законодательство и право нам преподавали весьма условно, но Талула уверяла, что на лекции не может запомнить и слова.

– Я понимаю только после твоих объяснений, – призналась она, отметив закладкой очередную тему. – Сержант рассказывает скучно и невнятно. У него что воинское, что военное преступление – все одно, и поди разберись, в чем там разница.

Пользуясь возможностью поболтать, я задала ей наводящий вопрос о тренировочном лагере и выяснила, что в прошлом году Талула сломала ногу.

– Два с половиной месяца в гипсе, – пожаловалась она. – Мое худшее лето.

А я вздохнула с облегчением – список подозреваемых, наконец, стал сокращаться.

Вместе с Талулой мы пробежались перед отбоем, обсуждая планы. Я отвечала невпопад, вспоминая выходку Блейза и размышляя о словах Хаммера. Он упомянул основной состав – такая же пометка значилась и в личном деле Спенсера. Наверняка был и запасной. Эта мысль почему-то возвращалась снова и снова, не желая улетучиваться – казалось, я додумалась до чего-то важного, что никак не могла сформулировать.

– Завязывай петлять по дорожке, – фыркнула Талула, пока я моталась от края к краю. – Тебе меня не вытеснить.

Она рассмеялась, довольная шуткой, а я еле вписалась в поворот. Вот оно! Я поняла!

Придумав какую-то совершенно нелепую отговорку, я кинулась прочь со стадиона под недоумевающим взглядом Талулы.

Макс предсказуемо нашелся в тренажерке – вместе с Мэлвином и Грегом они отрабатывали удары. Еле дождавшись окончания спарринга, я принялась подавать ему знаки, подзывая к себе.

– Я знаю, как его вычислить, – зашептала я, когда Макс приблизился. – Но для этого мне понадобится твоя помощь.

– Как? – оживился он. – Что нужно сделать?

– Все дело в двух составах. Убийца был в запасном. Сначала он попытался вытеснить меня, ведь я «основная», но по ошибке убил Ванессу. А когда понял, что я по-прежнему в программе…

– Он убрал Спенсера, – закончил мысль Макс.

– Надо просмотреть личные дела, найти этого «запасного» и сообщить правлению.

Но в первую очередь – Хаммеру. С железными доказательствами он точно меня выслушает.

– Ты… – от нахлынувших эмоций Макс не сразу подобрал слова: – Ты просто гениальна!

Он стиснул мои плечи, и я почувствовала, что нас обоих слегка потряхивает – зашкаливал адреналин. Мы понимали, что вылазка – это риск, но правда того стоила.

– Погоди! Но ведь Хаммер хранит анкеты у себя, – запоздало дошло до Макса. – Днем мы туда не попадем, а на ночь кабинет запирают. Предлагаешь взломать?

Он занервничал, но и на этот случай у меня был готов убедительный аргумент.

– Все будет проще, – пообещала я с хитрой улыбкой. – Я украду ключ.