Похолодевшими пальцами я спрятала листок в карман. Проблема становилась серьезнее. Оставляя послание, я готовилась к угрозам, но никак не ожидала, что шантажист узнает о Максе! Вот только откуда? Неужели нас кто-то подслушивал? Я нервно прошлась вдоль ряда кроватей, восстанавливая в памяти события вечера. И покачала головой – нет, вмешательство исключено. Никто не отвлекался от своих занятий и не проходил мимо. К тому же звук телевизора врубили на полную мощность, поэтому даже Блейз, стоявший ближе всех, не мог услышать пьяную исповедь Макса. А, значит, тот проболтался кому-то еще.

Я порывалась поговорить с ним с самого утра, но Хаммер до обеда гонял нас по стадиону, не оставляя возможности и парой фраз перекинуться. В столовой рядом с Максом постоянно кто-то крутился, сводя на нет шанс обсудить подозрения. И лишь к вечеру, наконец, появилась надежда – за ужином Макс сам подсел ко мне за столик.

– Спасибо, что не бросили, – смущенно начал он. – Вы не обязаны были ввязываться.

– Это все командный дух, – отшутилась я. И попыталась увести разговор в нужное русло: – Вчера ты кое-что…

– Подожди, – перебил меня Макс. – Сначала я хочу извиниться, – он сделал глоток из бутылки с водой – то ли собираясь с силами, то ли чтобы удушить приступ похмелья. – Прости, что пристал к тебе тогда, у бара. Просто Спенсер говорил, что ты оторва, и я решил, что ты специально ломаешься, а на самом деле не прочь… Я думал, если мы сойдемся, то… у нас с ним будет что-то общее.

Я с трудом сдержалась, чтобы не вытаращить на него глаза. Вот же ненормальный. Не проще было одну из футболок брата взять?

– Хоть какая-то связь, – продолжал Макс, перекатывая между пальцами крышку от бутылки. – Уверен, ты понимаешь, о чем я. Как никто другой! Ведь тебе тоже не хватает сестры.

Но даже тоска не заставит меня спать с ее бывшими. Я уместно оставила комментарий при себе и понимающе кивнула:

– Вчера ты сказал, что хочешь отомстить.

Макс не отвел взгляда.

– И я пойду до конца, – в его голос вернулась привычная твердость.

– Ты, правда, знаешь, кто подстроил аварию? И у тебя есть доказательства? Можешь назвать мне имя?

Засыпав его вопросами, я затаила дыхание – не верилось, что два месяца предположений и голых теорий вот-вот закончатся.

– О ком сплетничаете сегодня? – Блейз плюхнулся на соседний стул и с невозмутимым видом подцепил с подноса Макса ломтик картофеля фри.

– Конечно же, о тебе, – я раздраженно отстранилась. И почему ему не сиделось за соседним столом? – В особенности о таланте залезать в чужие тарелки.

И встревать в чужие беседы.

Блейз расхохотался, а Макс с готовностью подвинул к нему весь поднос.

– Угощайся. И спасибо, что дотащил.

Пока он сбивчиво повторял слова благодарности, я тихо сатанела – Блейз мог часами слушать похвалы, и беседа грозила затянуться. Я уже собиралась послать его к черту, когда за столик подсела Талула и принялась делиться слухами – в ближайшие дни нас ожидало тактическое учение в пустыне.

– Максимальное приближение к боевой операции, – с воодушевлением рассказывала она. – Условный противник, радиосвязь на закрытых частотах и минимум снаряжения. Даже походной кухни не будет – вместо нее сухие пайки.

– Никак не пойму, что тебя в этом прельщает – перспектива жрать крекеры и консервы, спать под открытым небом или закапывать собственное дерьмо в песок, – фыркнул Блейз. – Или думаешь, ради девчонок биотуалеты повезут?

Талула обиделась на сарказм и до конца ужина отвечала лишь мне и Максу. Я несколько раз пыталась отозвать его в сторону и обсудить аварию, но каждый раз что-нибудь мешало – то Макса перехватывал Грег с вопросами об электросхемах, то Талула уточняла, не забыл ли он про обещанный спарринг, то Фред рвался рассказать несмешной анекдот. До самого отбоя нам так и не удалось поговорить.

Решив продолжить утром, я выбежала на построение одной из первых и, пока Хаммер не слышал, успела шепнуть Максу:

– Держись поближе на разминке.

Тот кивнул, но вместо площадки для упражнений нас собрали в учебной части. Рассаживаясь за столами, мы удивленно переглядывались – никто не предупреждал об изменениях в расписании.

– Может, какая-то проверка? – предположила Талула. – Или внеплановый тест?

– Скорее плановый вынос мозга, – сострил Блейз.

– Многие уже слышали про полевой выход, – начал сержант Престон, не дожидаясь, пока самые нерасторопные займут свои места. – В связи с ним в ближайшие два дня лекций не будет.

– Вместо этого вы сейчас пройдете инструктаж, – в дверях появился Хаммер. – И начнете загружать снаряжение в транспорт.

Фолкнер вошел следом:

– Группы выступают отдельно, каждая – в свой квадрат со своим заданием.

– И если кто-то один налажает, оно считается проваленным, – Хаммер задержал взгляд на мне, чтобы в очередной продемонстрировать, кого он считает слабым звеном. – Вам все ясно, неудачники?

– Да, сэр! – дружно отчеканили мы.

– Тогда раскройте уши, чтобы не пропустить ни слова из того, что вам скажет сержант! – в тон ему рявкнул Фолкнер.

– Есть, сэр! – отозвалась его группа.

Да уж, орать их точно научили громче нас.

Пока сержант уныло вещал про оценку обстановки на незнакомой местности, я поглядывала на Макса. Как бы успеть поговорить с ним до отъезда? И осторожно предупредить, что мы оба теперь в опасности – вдали от базы и свидетелей шантажист может решиться на крайние меры.

– Кейн! – от размышлений отвлекла мелькнувшая слева тень – Хаммер навис над моим столом. – Повтори, каким должен быть следующий шаг после проверки периметра?

– Развертывание полевого лагеря, сэр.

– А конкретнее? Ксандер, – он повернулся к Блейзу.

– Оборудование укрытия для личного состава и техники, сэр.

– Маккензи, в каких условиях допускается хранение боеприпасов на открытой местности? – Хаммер докопался до каждого.

В отличие от него, Фолкнер даже не пытался изображать дотошность, и едва инструктаж закончился, погнал свою группу к гаражу – они выехали в пустыню еще до полудня. Хаммер как нарочно дождался самого пекла. Пока мы, обливаясь потом, грузили тяжелые кофры, он что-то помечал у себя в карте. И изредка подгонял нас унизительными насмешками:

– Кейн, это кейс с оптикой, а не тележка в супермаркете. Не надо на нем виснуть и толкать, просто поднимай.

– Ксандер, Уоллис, хватит протирать колени. Или вы решили дружно помолиться на этот контейнер?

– Маккензи, еще раз так кинешь запасные батареи, и рации можно будет выбрасывать к чертям – все равно не заработают. А я не припоминаю, чтобы вас учили ментальной связи с базой.

Талула снова завозилась с ящиком, пытаясь его переставить.

– Поторапливайтесь, соплежуи, – Хаммер уселся за руль и завел мотор. – Выдвигаемся.

Загрузив спальные мешки, я замешкалась с флягой – горло пересохло от духоты. Глоток воды стоил мне места сзади – парни успели занять сиденья. Талула устроилась между ними, подложив на рифленый каркас чехол с палаткой. Я бы и на голый металл согласилась, лишь бы оказаться подальше от Хаммера, но других вариантов не осталось. Понаблюдав, как я мнусь у двери, он высунулся в окно:

– Кейн, тебе нужно персональное приглашение?

Чертыхнувшись, я уселась рядом. И торопливо расправила прилипший к шее воротник – из-за закрытого люка в машине было еще жарче, чем снаружи.

– Какая картина: «внедорожник» во внедорожнике, – хохотнул Блейз, ткнув Талулу в бок.

Та не удержалась от смешка. Хаммер рывком переключил передачу и обернулся:

– Слабо громче повторить?

От его взгляда Талула стушевалась, а Блейз вытянулся и шутливо взял под козырек:

– Вам идет «Хамви», сэр!

– А чего назад спрятался, разговорчивый?

– Не мог отказать Кейн, сэр. Она так рвалась к вам поближе.

Ох, врезать бы ему. Да не дотянусь.

– Хочешь на мое место? – я с готовностью приподнялась. – Так давай поменяемся.

– Завязывайте мельтешить! – Хаммер надавил на педаль газа.

Меня откинуло на спинку сиденья. И резко качнуло в сторону, когда он выкрутил руль, вписываясь в поворот за ангаром. Я машинально ухватилась за крепление на передней панели и чуть не вырвала из него винтовку.

– Я отдавал приказ открыть огонь?

– Нет, сэр, – зардевшись, я вцепилась в длинную перекладину на двери, а второй рукой поправила сползающий шлем.

Ремешок натер щеки и подбородок – кожу под ним сильно щипало. Ослабив его, я смочила пальцы водой из фляги и протерла лицо.

– Не время прихорашиваться, Кейн, – хмыкнул Хаммер, протягивая мне портативный навигатор. – И раз уж ты здесь, отслеживай маршрут.

За окном промелькнул забор – мы выехали с территории базы. Со всех сторон нас снова окружала серая масса песка. Единственным ориентиром оставалось шоссе с летевшей навстречу и исчезающей под колесами разметкой. Я склонилась к экрану, изучая координаты:

– Около сорока миль до заданной точки, сэр.

– Прогноз по времени прибытия?

Пока я высчитывала и делилась предположениями с Хаммером, парни вполголоса обсуждали предстоящее задание. Макс настаивал, что вылазка сведется к разведывательной миссии, Блейз упирался и доказывал, что слышал, как сержант рассказывал кому-то про ночной штурм. Терпения у обоих хватило на четверть часа – так и не договорившись, они отвернулись к окнам.

– Неопознанный объект на одиннадцать часов, сэр, – неожиданно подала голос Талула.

– Наконец хоть кто-то из вас научился не только трепаться.

Талула довольно засопела, а я опустила глаза к экрану навигатора, почувствовав прилив обиды.

– Маккензи, оцени обстановку, – продолжал Хаммер, указывая на люк. – В этой комплектации бронелистов нет, но условно будем считать, что они установлены.

– Есть, сэр, – достав бинокль, Талула переместилась на подножку для стрелка. И выругалась, не справившись с замком: – Черт! Заело.

Я помогла ей провернуть рычаг и предупредила:

– На карте объект не значится.

– А кто-то все-таки научился работать в команде, – в голосе Хаммера звучал привычный сарказм, но я могла поклясться, что слышу в нем нотки одобрения.

Неужели он меня… похвалил? С пылающими щеками я уставилась на дорогу, а Талула высунулась в люк.

– Что там? – поинтересовался Хаммер, не сбавляя скорости.

– Всего лишь металлом, когда-то бывший «Бьюиком», сэр, – отрапортовала она, не обращая внимания на встречный поток воздуха. – Обгоревший корпус.

– Продолжай следить за сектором.

Новый приказ пришелся ей по вкусу, и оставшуюся часть пути Талула проторчала в люке, с энтузиазмом докладывая о каждом встречном объекте.

За десять миль до зоны высадки «Хамви» свернул с шоссе и углубился в пустыню. Нас сильно трясло на ухабах и мотало так, что даже у Талулы поубавилось рвения. К моменту, когда мы, наконец, достигли цели, я еле сдерживала рвотные позывы.

– Выгружаемся, – бросив ключи в замке, Хаммер громко хлопнул дверцей. – Маккензи, свяжись с базой. Кейн, отвечаешь за навес для транспорта.

– База, это Лима два Майк, прием, – забубнила в рацию Талула. – Мы в заданном квадрате, ждем дальнейших указаний.

Эфир не выдал ничего, кроме потрескивания и хрипов. Талула засуетилась с кнопками, меняя частоту.

– База, это Лима два Майк, как слышите меня?

Не дожидаясь ответа, Хаммер обошел внедорожник и осмотрелся. Я пыхтела возле одного из контейнеров – парни не церемонились, доставая их, и погнули металлическую защелку. Дернув за нее в очередной раз, я умудрилась завалить контейнер на бок, при этом проклятая крышка не открылась ни на дюйм. В полусогнутом состоянии я все еще ковырялась с замком, когда солнце перекрыла чья-то тень.

– Кейн, тебе нравится стоять кверху задницей?

Через темные стекла очков я не видела глаз Хаммера, но по тону было ясно, что происходящее его забавляет.

– Никак нет, сэр, – я выпрямилась, вытирая со лба пот.

– Тогда, пошевеливайся и достань, наконец, тент!

Справиться с навесом мне помогла Талула, когда ей удалось связаться с базой и выяснить план действий на ближайшие сутки.

– Приказ укрепиться и ждать, – разочарованно поделилась она, натягивая плотную ткань на металлическую раму. – Спрашивается – и зачем было ехать в пустыню?

– Не переживай, – обнадежила я, подозревая, что нам вряд ли дадут сидеть без дела. – Наверняка ночью поднимут по тревоге.

Хаммер умудрился загонять нас еще до темноты – мы то перетаскивали кофры, то устанавливали палатки, то рыли окопы. В суете я и думать забыла о разговоре с Максом; к обеду хотелось не есть, а рухнуть прямо на насыпь – на зубах скрипел песок, ладони горели от лопатки, в горле образовался сухой ком, который не смягчала даже вода из фляги.

– Овощная лазанья, – поморщился Блейз, изучив в упаковку с сухим пайком, едва мы расселись в тени внедорожника.

Я равнодушно протянула ему свою:

– Тушеная говядина. Угощайся.

Мне было все равно, что есть, а вот Блейза смена меню воодушевила. Пока он возился с пакетом-грелкой, я посмотрела на Макса и едва заметно кивнула в сторону навеса с кофрами, предлагая отойти. Он помотал головой: не сейчас. Дождаться вечера не хотелось, но и разговаривать при всех я не рискнула и тоже принялась за обед. Выбор закусок оказался невелик: пара крекеров, сыр, арахисовое масло и морковный пирог.

– Осторожнее со жвачкой, она со слабительным, – предупредил Блейз, когда я разложила содержимое упаковки у себя на коленях.

– А чего ты ждал? У нас же обезвоживание, – пожала плечами Талула.

Решив, что приключения с туалетом будут лишними, я отложила жвачку в сторону. И, пока грелась лазанья, намазала крекер сыром. Есть по-прежнему не хотелось – вонь от химического элемента отбивала аппетит. Давясь сухим крекером, я наблюдала, как ветер кружит песок над насыпью, и думала о сестре. Неужели Мара действительно собиралась связать жизнь с армией? Дома она всегда отшучивалась в ответ, говоря, что среди военных мало красивых женщин, и можно хоть каждый день выбирать нового поклонника. Но стоит ли ради сомнительного мужского внимания терпеть столько лишений – не иметь собственного голоса, кочевать с места на место и вступать в бой по приказу неведомых начальников?

Стараясь не принюхиваться к пакету, я попробовала лазанью – на удивление сносную на вкус – и снова посмотрела вдаль. Воображение дорисовало зеленую лужайку кампуса, на которой я мечтала сидеть с друзьями на переменах между занятиями. Мы бы ели сэндвичи, смеялись и делились новостями. Еще недавно эта мысль вызывала улыбку, но сегодня я впервые не почувствовала радости. Я слишком устала, чтобы наслаждаться планами на будущее.

– Закругляйтесь, – от навеса к нам приближался Хаммер. – Построение через пять минут.

До вечера мы учились держать оборону – по сценарию базы условный противник перешел в наступление. Талула была в восторге и все время норовила высунуться из окопа, парни сосредоточенно палили по мишеням, у меня же обстановка вызывала лишь напряжение. От грохота выстрелов звенело в ушах, даже беруши не спасали. От дымовой завесы слезились глаза, но самым тяжелым этапом стал бег в противогазах. Я едва не задохнулась, в очередной раз перелезая через насыпь. И ведь знала, что уложилась в заданное время, но в спину все равно прилетел окрик Хаммера:

– Быстрее, Кейн!

К ужину жара спала. Перепачканные в песке от бровей до кончиков подошв, мы выбрались из окопа и на гудящих от усталости ногах двинулись за сухими пайками. Кожа под курткой чесалась и ныла, лицо пылало, а мечта принять душ превратилась в навязчивую идею. Я даже не посмотрела, что в пакете. Просто впихнула в себя разогревшуюся массу, чувствуя лишь соленый вкус пота на губах. Остальные тоже жевали молча – у Талулы заметно поубавилось воодушевления, да и у Блейза иссяк привычный запас хвастливых историй о себе. Решив воспользоваться общей усталостью, я отозвала Макса к навесу, где хранилась вода. Наполняя фляги, мы, наконец, перекинулись парой фраз без свидетелей и договорились встретиться, когда немного стемнеет.

По закону подлости сразу после ужина Хаммер отправил Макса патрулировать сектор. Представив, что придется ждать до утра, я незаметно увязалась за ним. Заметив мое приближение, Макс переместился к стойке с мишенями, которые мы успели изрядно потрепать за день.

– Ты что творишь? – зашипел он, присаживаясь за изрешеченный лист металла. – Внедорожник с нас стружку снимет.

– Он не узнает, – отмахнулась я, ныряя следом. Теперь нас обоих можно было увидеть, только если подойти к мишеням вплотную. – Пойми же, все очень серьезно. Ты кому-нибудь рассказывал о своих подозрениях?

– Почему тебя так волнует гибель Спенсера? – в его взгляде читалось недоумение.

– Потому что мою сестру тоже убили.

От новости Макс опешил, а я продолжала засыпать его подробностями гибели Мары, не забывая при этом называть ее «Ванессой».

– За что? – наконец, выдавил он. – Неужели она кому-то мешала?

– Нас просто перепутали, мы ведь близнецы, – с горечью усмехнулась я. – Хотели убить меня.

– Тебя? – озадаченно переспросил Макс. – Но… зачем?

– Из-за программы. Вспомни, какая здесь конкуренция, – я видела, что он все еще мне не верит, и выдала последний аргумент: – Наверняка смерть Спенсера тоже связана с ней.

Я надеялась, это подтолкнет Макса, и не ошиблась – имя брата сработало как заклинание.

– То есть… кто-то намеренно убил сильных участников? – пробормотал он.

Я кивнула и не сдержала улыбки – теперь Макс точно был на моей стороне. Жаль, раньше не хватило смелости ему довериться. Глубоко вздохнув, я задала последний, самый главный вопрос:

– Расскажи, что ты знаешь?

Он не успел ответить – сбоку из-за мишени вынырнул чей-то силуэт.

– На базе я неясно дал понять, что будет в случае нарушения приказа?

Я обреченно закрыла глаза. Мы только что подставили всю группу.

– Лейтенант Хаммер, сэр, – Макс первым пришел в себя. – Вы приказывали проверить периметр на предмет подозрительных объектов.

– И, судя по всему, ты их нашел? – глядя на меня, с сарказмом поинтересовался Хаммер.

– Мы с Кейн… отрабатывали процедуру задержания! – продолжал выкручиваться Макс.

– Продемонстрируйте, – Хаммер сделал приглашающий жест.

Я медленно опустилась на колени и завела руки за голову.

– Лечь на землю! – не переставая держать на прицеле, Макс ощупал мои бока и ноги, имитируя обыск. – Оружия не обнаружено, сэр.

Песок царапал щеку и забирался за шиворот, но меня больше волновало настроение Хаммера. Если он зол, то вполне может счесть общее задание проваленным.

– Далее необходимо доложить о нарушителе на базу, – продолжал рапортовать Макс. – И в случае приказа – конвоировать. Прикажете выполнять?

– Вернуться к патрулированию, Уоллис, – Хаммер обошел меня по кругу. Я не видела его лица, но судя по тону, взбешен он не был. – Встать, Кейн.

Я медленно поднялась, не сводя с него недоверчивого взгляда. Неужели это все, и мы действительно выкрутились? Словно прочитав мои мысли, Хаммер ехидно прищурился:

– Лечь.

Подняв облако пыли, я снова растянулась на песке. И еле удержалась, чтобы не чихнуть. И ведь даже нос не почешешь без риска нарваться.

– Встать.

Хаммер явно вошел во вкус и останавливаться не планировал.

– Лечь.

Мысленно чертыхаясь, я уперлась ладонями в зыбкую опору. Пыль настойчиво лезла в глаза, заставляя щуриться.

– Встать.

Когда же он наиграется?

– Лечь, – с упрямством садиста Хаммер продолжал валять меня в песке.

На второй дюжине нелепых прыжков я выдохлась, но ни на миг не пожалела, что затеяла вылазку. Впервые с приезда на базу у меня появился союзник! Даже факт, что убийца узнал о его существовании, не пугал – как только представится возможность, я предупрежу Макса, и мы будем вместе держать удар.

– Встать, – Хаммер прекратил издеваться, только когда моя куртка покрылась плотным слоем пыли.

Я вскочила, вытянув руки по швам.

– Сменишь Уоллиса через полчаса. А пока – топай в лагерь.

– Есть, сэр! – отсалютовав, я зашагала к палаткам.

Хаммер шел рядом, не отставая и не вырываясь вперед. Я ждала потока нравоучений или привычных унизительных высказываний о моих умственных способностях, но он молчал. В тишине я почувствовала себя неловко. Наказание больше не казалось придиркой – по сути, я самовольно оставила лагерь, а вместо взыскания отделалась всего лишь парой десятков отжиманий. Пусть в чем-то Хаммер был предвзят, на некоторые нарушения он все-таки смотрел сквозь пальцы. Возможно, мне стоит больше ему доверять? Я уже почти решилась показать записку, когда он неожиданно выдал:

– Послезавтра я подам рапорт.

– О чем вы, сэр… – непонимающе пробормотала я.

– Тебя же предупреждали: не перестанешь нарываться – вылетишь из программы. Мое терпение лопнуло.

От страха у меня засосало под ложечкой. Неужели все это время Хаммер думал, что я его провоцирую?

– Последний раз даю тебе возможность уйти самой, – он остановился возле своей палатки и приподнял плотную ткань над входом.

– Но я же столько всего делаю, сэр! – выпалила я, шагнув следом. – Прохожу все тесты, сдаю нормативы, работаю в команде…

А то, что я позволяла вытворять с собой ради программы, лучше вообще не упоминать вслух.

– Ты не делаешь, ты ноешь, – Хаммер раздраженно обернулся. – И даже сейчас, получив приказ, топчешься здесь, вместо того, чтобы его выполнять.

До боли прикусив губу, я не сводила с него умоляющего взгляда.

– Ты так и не поняла главного, – голос Хаммера звучал пугающе спокойно. – Дисциплина здесь не пустой звук. И не прихоть. А тем, для кого она ничего не значащее слово, не место в армии.

Уж лучше бы он привычно меня унижал – так я хотя бы чувствовала необходимость обороняться. Вместо этого я стояла, шмыгая носом, и силилась придумать хотя бы один довод, чтобы возразить. Было горько и обидно осознавать, что Хаммер прав.

Не дожидаясь ответа, он скрылся в палатке. Я засунула ставшую бесполезной записку глубже в карман и поплелась к навесу с водой – пополнить флягу. До пересменки с Максом оставалась четверть часа, а я не представляла, как убить время, не думая Хаммере. Все еще не верилось, что он готов рискнуть нашивками. И почему именно сейчас, когда мои результаты более чем стабильны? Я же столько раз могла вылететь, пока была в отстающих. Могла, но упрямо держалась.

– Я и теперь не сдамся, – пообещала себе я, до скрипа закручивая крышку фляги. – И докажу, что мое место – в программе.

На патрулирование я вышла, не пытаясь поговорить с Максом. Он не удивился и успел шепнуть, что расскажет все без лишних ушей, как только вернемся на базу, но мои мысли занимала другая беседа. Я, наконец, придумала, как убедить Хаммера. Не упрашивать, не пытаться соблазнять, и ни в коем случае не шантажировать. Едва меня сменила Талула, я метнулась к его палатке.

– Разрешите обратиться, сэр.

С мрачным выражением лица он кивнул.

– Я знаю, чего вы ждете от рекрутов. И я во многом не соответствую этим ожиданием. А еще я знаю, что своим присутствием здесь лишаю шанса тех, кому важна служба. Но она важна и для меня. Простите, что поняла это слишком поздно. Я не буду умолять вас не подавать рапорт. И ничего не скажу правлению о нашем… – я сглотнула, подбирая слова. – О нашем соглашении. Я всего лишь прошу изменить решение, если к окончанию полевого выхода смогу доказать, что достойна остаться.

В его взгляде промелькнул интерес, но тон остался неизменно суровым:

– Приготовиться к построению, Кейн.

До самого заката я старалась, как никогда прежде. Первой разобрала и собрала винтовку, а когда Хаммер приказал сделать это вслепую, уступила лишь Блейзу. Обогнала Талулу во время марш-броска и почти сравнялась с Максом. Единственная не попала в ловушку, пересекая условно заминированное поле. Но достижения остались без внимания – Хаммер замечал лишь промахи.

– Кейн, что это за выкрутасы под колючей проволокой? Не верти задницей и прижмись к земле!

– Маккензи, я сказал «прижаться», а не «лечь поспать»! Энергичнее!

– Уоллис, ты уже дважды задевал этот шнур! Решил до кучи третий подрыв обеспечить?

К обеду мы еле держались на ногах. Не дав толком поесть, Хаммер погнал нас к навесу. От сухого пайка мутило, пот застилал глаза, а кожу под курткой хотелось расчесать в кровь от нескончаемого зуда.

– В аду и то прохладнее, – тяжело дыша, Талула плеснула себе в лицо водой из фляги. – Градусов сто двадцать, не меньше.

– А из шлема воняет так, словно там сдох скунс, – хмыкнул Блейз.

– Отставить разговоры! – прикрикнул на них Хаммер. – В конце курса всех вас ждет экзамен по владению навыками первой медицинской помощи в боевых условиях. В каждом военном подразделении он проводится раз в год. Не сдавший его, отправляется на переэкзаменовку, а в случае повторной неудачи – в увольнение. На вас же никто не будет тратить столько времени. Завалите один раз – отправитесь домой. Поэтому не расслабляйтесь и принимайтесь за дело. Кейн, ты в паре с Маккензи, у нее перелом малой берцовой кости. Уоллис, на тебе Ксандер, у него артериальное кровотечение из предплечья. Ну же, шевелитесь!

Мы с Максом схватились за аптечки. Талула осела на землю и неестественно выгнула ногу, изображая раненую.

– Не дергайся! – я упала на колени рядом с ней, лихорадочно разматывая бинт. – Может сместиться кость.

Требовалось максимально быстро обездвижить голень и стопу, а специальной шины в аптечке не было. Я завертела головой в поисках фиксатора.

– Попробуй найти там, – Талула кивнула в сторону ближайшего тента, но я метнулась к нему еще до подсказки.

Выдернув из песка металлическую опору, я переместилась к складному столику, на котором мы обычно чистили и собирали оружие, и открутила у него ножки.

– Быстрее, – торопила Талула. – Осталось сорок секунд.

– Знаю, – огрызнулась я, подсовывая перекладину ей под стопу, чтобы та не разгибалась, и фиксируя вдоль голени опорную трубку.

Рядом препирались парни – Макс сначала замешкался с ножницами, освобождая «рану» от ткани, а потом случайно вскрыл упаковку с пластырем от пневмоторакса.

– И за каким хреном он мне? – зашипел на него Блейз. – Пробита рука, а не легкое.

– Рот заклеить, чтобы не выступал, – парировал Макс, накладывая жгут.

Домотав остатки бинта, я осторожно пошевелила получившуюся конструкцию. Она смотрелась убого, но при проверке оказалась прочной. Я бросила на Хаммера торжествующий взгляд, но он не разделял моей радости.

– Не забывай про погодные условия, Кейн. Что нужно сделать в случае перегрева?

– Понизить температуру, сэр.

– Так не оставляй раненую на солнце!

Чертыхнувшись, я потащила Талулу под тент. Она старалась помогать свободной ногой, но легче от этого не стало. Пока я волокла ее в тень, Макс успел закончить с перевязкой:

– Готово, сэр.

Придирчиво изучив результаты, Хаммер приказал нам поменяться местами – Талула обрабатывала мне ожог, а Блейзу досталось ранение глаза – а когда и они уложились в заданное время, снисходительно подытожил:

– Для первого раза приемлемо, но для сдачи экзамена вам придется быстрее шевелить своими ленивыми задницами. Запомните: нормативы существуют для обычных солдат, а вы претендуете на звание элиты. Поэтому каждого, кто потратит на перевязку больше двух минут, я лично выставлю за ворота базы, и он пешком будет топать до дома. А теперь хватит просиживать штаны – бегом на стрельбище!

Разобрав винтовки, мы залегли за насыпью и до самой темноты стреляли по мишеням. От неудобной позы то и дело затекали руки, а к позвоночнику словно привязали раскаленную гирю – болело и жгло одновременно. К ночи глаза устали так, что даже оптика не помогала прицелиться. В желудке ревело от голода, но я с готовностью обменяла бы свою порцию ужина на лишние полчаса сна.

– Кучнее, неудачники! – не унимался Хаммер. – Я должен видеть небо в просвет ваших мишеней!

Я уже забыла о планах доказать ему свою пригодность к службе и мечтала не опозориться, заснув с винтовкой в руках. Выстрел – выдох, выстрел – выдох. И не моргать слишком долго.

Когда окончательно стемнело, Хаммер раздал нам приборы ночного видения и отправил на «минное поле»:

– Ваша задача пройти через полосу препятствий без потерь. Сначала группу ведет Маккензи. Если не справится – ее сменит Уоллис, его – Ксандер, а если и он лажанет, командование принимает Кейн. Не пройдете за четыре попытки, и задание считается проваленным.

Мы оторопело переглянулись – даже при дневном свете не всем удалось пересечь сектор.

– Выполнять! – рявкнул Хаммер.

Талула поправила ремешок на шлеме, проверяя, как закреплен прибор ночного видения и припустила к площадке:

– Группа, за мной!

Траншею мы перескочили без труда, а вот на идущей за ней «заминированной» территории всеобщий энтузиазм испарился быстрее, чем вода на солнцепеке.

– Кто-нибудь помнит карту? – Талула растерянно замерла, рассматривая уходившие вдаль перекладины с колючей проволокой.

– Только часть маршрута, – Блейз почесал подбородок и указал на покосившиеся столбики: – Кажется перед той распоркой мина, надо проползать левее.

– И возле дерева юкки, – добавила я. – Его лучше обойти с большим запасом.

– И еще две – сразу за валом, – к разработке стратегии подключился Макс.

Прикинув маршрут, мы поползли вперед, но уже на трети пути Талула задела провод. Пришлось вернуться на исходную позицию. Макс увел нас немногим дальше – обошел серьезные ловушки, а потом случайно ткнул подошвой в колышек возле мины. С Блейзом мы преодолели больше половины, но и он не смог не напороться на присыпанную камнями растяжку.

– Осталась одна попытка, – Талула похлопала меня по плечу. – Ты уж не подведи.

Вздохнув, я поднырнула под колючую проволоку. Теперь я понимала, почему Хаммер поставил меня последней – когда на тебя возлагают большие надежды, прессинг в разы сильнее, а неудача воспринимается болезненней, чем промахи тех, кто шел впереди. Продвигаясь по полосе, я старалась вспомнить опасные места, но от нервного напряжения повороты казались одинаковыми.

Не думать о результате. Не зевать, а собраться и каждую секунду фиксировать происходящее. Словно в тумане я ползла вперед, стирая кожу на локтях. Всматривалась в неестественные неровности песка и огибала каждый подозрительный бугорок, пока не заметила, что в паре ярдов от меня перекладины заканчиваются.

– Почти у цели, – я радостно обернулась к Талуле.

– Держись правее, – прошептала она.

– Нет же, нам налево, – возразил Макс.

– Завязывайте спорить, – отрезала я. – Ползем прямо.

– Стой, – зашипела Талула, ухватив меня за ботинок.

– Кажется, впереди и правда была мина, – поддержал ее Блейз.

Мгновение назад я была уверена, что узнала место. Днем я прошла именно здесь. Но теперь засомневалась – неверное решение могло поставить крест на миссии всей группы. Я закрыла глаза, вспоминая детали: похожая на восьмерку спутавшаяся проволока, покосившаяся перекладина и два поцарапанных колышка. Кажется, все приметы совпадали.

Пока я колебалась, Талула скомандовала парням:

– Берите правее.

– Давайте попробуем с двух сторон, – предложил Макс.

– Хватит! – раздраженно бросила я. – Вы уже вели группу и налажали! Теперь втяните языки в задницы, а задницы прижмите к земле и ползите за мной!

Из-под проволоки я выкатилась первая, ничего не задев. Следом вынырнул Макс и помог выбраться Талуле. Привалившись спиной к его коленям, она с облегчением выдохнула:

– Господи, мы прошли.

С победной улыбкой я взглянула на полосу и словно в замедленной съемке увидела, как нога Блейза перемещается к шнуру.

– Замри! – заорала я, надеясь, что он успеет остановиться.

Блейз рефлекторно вжался в песок.

– Теперь передвинь правую щиколотку влево, – я старалась говорить спокойно, но голос предательски подрагивал, как и руки, которые я выставила перед собой. – Очень медленно. И осторожно ползи к нам.

Блейз снова подчинился. Подоспевший Макс рывком вытащил его из-под проволоки.

– Вот теперь точно прошли, – я стянула с головы прибор ночного видения и прикрыла лицо ладонью.

Завизжав от радости, на меня налетела Талула и порывисто обняла. Блейз подскочил следом и принялся неуклюже кружить нас, пока не споткнулся. С диким хохотом мы свалились на песок. Я оказалась сверху, но подняться не смогла – Блейз обнял меня за талию и смачно поцеловал в подбородок. Изначально он метил в губы, но я успела увернуться.

– Отпусти, – я со смешком ткнула его в плечо и попыталась встать.

– Детка, выходи за меня, – продолжал паясничать Блейз.

– Ксандер, тебе напомнить, что означает формулировка «неуставные взаимоотношения»? – прямо над нами возвышалась знакомая фигура.

Выкрутившись из цепких рук Блейза, я вскочила. Если Хаммер взбесится, то может и не засчитать нам прохождение «минного поля». Но, кажется, он… улыбался! Без прибора ночного видения я не была в этом уверена на сто процентов, но его тон и расслабленная поза говорили сами за себя. Однако похвалы мы не дождались – не размениваясь на любезности, Хаммер погнал нас к лагерю и только там позволил, наконец, разойтись.

– Внимание, лентяи! Построение через три часа, потратьте их с толком.

С радостными выкриками все кинулись по палаткам, а я задержалась. От усталости слипались глаза, но я понимала: если не скажу этого сейчас, то не скажу уже никогда.

– Спасибо, сэр.

Хаммер недоумевающе посмотрел на меня.

– Сегодня я, наконец, осознала, как много значит дисциплина, – сбивчиво продолжала я. – Там, на полосе, ребята не хотели меня слушать… и собирались сделать по-своему. И тогда бы мы провалили задание.

– Всегда подозревал, что у тебя не просто посредственные результаты, но еще и хреновый авторитет, – беззлобно выдал он.

Я не сдержала улыбки.

– Разве я сказал что-то смешное? – и снова его голос звучал без агрессии.

– Никак нет, сэр. Просто теперь я действительно представляю, как мы вас достали за все эти дни.

Скрестив руки на груди, Хаммер приблизился. В этот раз в его тоне отчетливо считывалась угроза:

– Если ты думаешь, что сопливая лирика заставит меня изменить решение…

– И в мыслях не было, сэр, – мое лицо вмиг посерьезнело. – Разрешите идти?

– Свободна, Кейн.

До палатки я шла, не оборачиваясь. И чувствовала, что Хаммер смотрит мне вслед. А еще я надеялась, что он все-таки передумал подавать рапорт.

После рваного сна и суетливого построения на рассвете Хаммер отправил нас в очередной марш-бросок, но забег по проседающему песку больше не казался утомительным. То ли воздух не успел раскалиться, давая возможность не перенапрягать легкие, то ли все мы, наконец, выработали иммунитет к пустыне. До полудня погоняв нас по периметру лагеря, Хаммер отдал приказ сворачиваться. Мысль о возвращении к цивилизации окрыляла, поэтому сборы воспринимались не сложнее, чем обычная разминка – мы не ощущали тяжести контейнеров.

Загрузив последний кофр, Макс и Талула забрались на задние сиденья. Блейз сунулся, было, на площадку для стрелка, но я предусмотрительно заняла ее первой, оставив ему место возле Хаммера – маячить рядом и лишний раз напоминать о себе было бы не лучшей тактикой. Я все еще надеялась, что он передумал, и по дороге исподтишка следила за ним, гадая – успокоился или по-прежнему злится? Пару раз Хаммер замечал мои взгляды в зеркале заднего вида. Я мгновенно отворачивалась, делая вид, что нет ничего интереснее пейзажа за окном.

До самой территории базы мы ехали молча – Талула не стремилась отличиться и не просилась к люку, парни не обменивались остротами, и даже Хаммер не отпустил ни одного язвительного замечания. Наблюдая, как он небрежно придерживает руль, я решила, что угроза миновала.

В ангаре Хаммер зачем-то поставил внедорожник под углом к стене, проигнорировав разметку.

– Не расслабляться! – скомандовал он, заглушив мотор. – До ужина сделать десять кругов. А потом еще двадцать до отбоя.

Макс закатил глаза, Блейз театрально воздел руки к небу, а Талула обреченно прислонилась лбом к стеклу.

– Странно, что перед этим не надо отжаться, – тихо прошептала я ей на ухо.

Но Хаммер меня услышал.

– Отличная идея, Кейн. Персонально тебе десять отжиманий в полном обмундировании. Остальные – бегом на стадион!

Через несколько секунд эхо от хлопанья дверьми и топота ног сменилось тишиной – ангар опустел. Мечтая прижечь себе язык, я принялась отжиматься.

– Энергичнее, – подначивал Хаммер. – А то еще десять накину, за лень.

Закончив, я рывком поднялась и отчеканила:

– Разрешите присоединиться к остальным на стадионе, сэр?

– Снять шлем и бронежилет. И еще десять отжиманий.

Мысленно чертыхаясь, я снова опустилась на пол. Предплечья ныли, дыхание сбивалось, но я продолжала держать ритм. И даже переусердствовала – во время отжиманий расстегнулась липучка на воротнике.

– Внешний вид не по уставу, – с сарказмом заметил Хаммер, когда я снова замерла рядом по стойке «смирно». – Снять куртку, и еще десять.

На третьем подходе я взмокла окончательно. Ладони скользили по бетонной плите, мешая держать корпус под правильным углом. Хаммер лениво прохаживался мимо:

– И как ты собираешься сдавать норматив с такой убогой техникой? Даже безрукий отожмется лучше. Ну же, не разваливайся как гнилое бревно!

На шестом или седьмом «комплименте» я закончила. А когда выпрямилась, заметила взгляд, который Хаммер бросил на мою обтянутую тканью грудь. И только тогда поняла, что его цель – не муштра.

– Мокрая майка тоже не по уставу, сэр? – дерзить было рискованно, но я не смогла удержаться.

В конце концов, мне нечего терять.

– Догадливая, – кивнул он и ехидно добавил: – Снимай. И еще десять.

– А не будет проще сразу приказать мне раздеться? – съязвила я, оставшись в одном бюстгальтере.

– Десять отжиманий, Кейн.

Отжавшись, я поднялась. И, понимая, чем все закончится, в кураже потянулась к застежкам. К черту стыд. Если моя покладистость повлияет на решение подать рапорт, я готова вести себя как вульгарная стриптизерша.

– Его я сниму с тебя сам, – Хаммер подошел почти вплотную.

От обещания по спине пробежал знакомый холодок.

– А нас… разве не видят? – я с опаской подняла глаза к камере.

Хаммер по-хозяйски уложил обе ладони на мои ягодицы:

– У нее ограничен угол обзора.

Так вот зачем он поставил «Хамви» мимо разметки – специально нацелился на слепую зону! Спланировал все заранее, а я своей разговорчивостью дала повод задержать себя в ангаре.

Пока я размышляла, Хаммер наклонился ко мне и поцеловал. Я ответила, не ломаясь – все-таки он хорошо целуется, когда не взбешен – и настолько увлеклась, что не заметила, как мы оказались возле распахнутой двери внедорожника. Хаммер уселся на сиденье и потянул меня за собой.

– В следующий раз, когда решите уединиться, намекните без отжиманий, сэр, – сострила я, перекидывая ногу через его бедра.

– А ты в следующий раз держи рот закрытым, – хмыкнул он, стягивая лямки бюстгальтера с моих плеч.

Фыркнув в ответ, я взялась за пряжку его ремня, но слишком долго возилась. Устав ждать, Хаммер отщелкнул ее сам, а потом развернул меня к себе спиной. В «Хамви» едва хватало места – чтобы стянуть штаны, пришлось упереться в потолок. Представив, как комично мы смотримся со стороны, я с трудом удушила приступ хохота. Хаммер не разделял моего веселья и, не обращая внимания на тесноту, распечатал упаковку презерватива. Пока он его надевал, я старательно отгоняла мысль о том, что снова может быть больно – Хаммер никогда не отличался деликатностью. Вдруг тот оргазм оказался случайным?

Заметив нервозность, Хаммер шлепнул меня по ягодицам. А второй рукой потянул за волосы, вынуждая запрокинуть голову. Я приготовилась его поцеловать, но вместо прикосновения губы обожгла привычная издевка:

– Завязывай ерзать, Кейн.

Хаммер нетерпеливо двинул бедрами. Я приподнялась, не давая члену войти в меня слишком глубоко. Горячая ладонь тут же переместилась к животу и силой удержала рядом.

– Только… не очень резко, – попросила я, послушно опускаясь ниже.

Я все еще боялась, но его движения во мне по-прежнему не вызывали боли – Хаммер не спешил наращивать темп. Я, наконец, расслабилась и прислонилась к нему спиной. Отпустив волосы, он сжал мою грудь. Я охнула и еще сильнее прижалась к его ладони, выпрашивая новую ласку. Это казалось одновременно бесстыжим и естественным. Хаммер со смешком обвел сосок пальцами, вызвав у меня новый приступ дрожи. Со стоном я повела бедрами, подстраиваясь под размеренный ритм – податливо и плавно. Мысль, что мне это приятно, больше не смущала.

Дыхание Хаммера участилось – он толкнулся настойчивее. Я тихонько вскрикнула от неожиданности.

– Не дергайся, – его шепот забирался под кожу.

Меня бросило в жар, но я больше не пыталась отстраниться. И продолжала распаляться от каждого напористого выпада. Я и не представляла, что Хаммер сможет настолько меня возбудить. А он всаживался все яростнее – пришлось даже упереться в приборную панель, чтобы не удариться об нее в тесноте.

– Только. Не вздумай. Пальнуть, – выдохнул Хаммер мне в спину, не сбавляя ритма.

Я со смешком переместила ладони подальше от крепления с винтовкой. И в предвкушении зажмурилась – снизу живота поднималось знакомое тепло. Разомкнув губы в безмолвном крике, я резко выгнулась назад… и поняла, что действительно кричу, когда Хаммер зажал мне рот.

– Всей базе необязательно знать, что ты только что кончила.

Легонько укусив меня за шею, он дважды толкнулся вперед и тоже расслабленно откинулся на сиденье. Ощущая между лопатками глухие удары его сердца, я повернула голову и взглянула на Хаммера. С довольной ухмылкой он убрал руку с моих губ. Но даже без этого подобия улыбки я знала – ему понравилось. И, осмелев, задала самый главный вопрос:

– Вы же не подадите рапорт, сэр?

– Не спеши радоваться. И помни: я всегда найду, к чему придраться. К примеру, этот мусор тоже не по уставу, – он потянулся к моему карману.

Я слишком поздно заметила торчащий кусок бумаги. А Хаммер выхватил его прежде, чем я успела что-то предпринять. Испуганно сжавшись, я следила за его мрачнеющим лицом и не могла придумать ни одной веской причины, по которой не показала записку раньше. Прочитав, он скомкал листок и со злостью взглянул на меня:

– Что это за дерьмо, Кейн?