Я втянула голову в плечи. Господи, ну зачем? Зачем Блейз вообще раскрыл рот? Теперь и мне достанется, а я ведь просто сидела рядом!

– Ксандер, Кейн, – поравнявшись с нами, Хаммер указал на маты. – Вперед.

С упреком посмотрев на Блейза, я принялась снимать ботинки.

– Извини, – виновато улыбнулся он и шепотом пообещал: – Я поддамся.

Спасибо и на этом. Вот только я и с поблажкой вряд ли осилю спарринг. Проклиная пижонскую натуру Блейза, я вышла на середину площадки. Он молча встал напротив, отзеркалив стойку. Я выжидающе замерла – пусть нападает первым – но и Блейз не решался начать.

– Нечего друг на друга таращиться, – Хаммер разулся и поманил нас к себе. – Давайте, показывайте ваш хваленый удар.

Серьезно? Нам предстоит драться с ним? Мы с Блейзом удивленно переглянулись.

– Атакуйте, а не разевайте рот! – Хаммер подошел ближе. – Оба!

Блейз кинулся к нему первый… и с кувырком отлетел в сторону. Я рухнула на маты двумя секундами позже, не удержавшись на ногах от удара под колено.

– Кейн, ты только и можешь, что сидеть на заднице, – у Хаммера даже дыхание не участилось. – Подъем!

Я атаковала снова и снова оказалась на спине. Придерживая ушибленный локоть, я медленно встала и с мольбой уставилась на Хаммера, но он не умел или не хотел читать взгляды.

– Не халявить, Кейн!

Новый удар повалил меня на бок – я еле успела сгруппироваться и не свалиться на копчик в третий раз. А вот подняться уже не смогла и перекатилась на живот. Я слышала, как за спиной охнул Блейз, с грохотом впечатываясь в маты. И, отползая, думала, что никакая сила не заставит меня продолжить спарринг. Пусть Хаммер вымещает зло на том, кто выделывался.

– Правильно, Кейн, завязывай позориться и проваливай. Ксандер, еще раз.

Блейза заметно покачивало, но он все еще пытался сохранить достоинство:

– Как прикажете, сэр!

Блокировав выпад, Хаммер схватил Блейза за запястье:

– Я все еще жду тот самый поставленный удар.

Развернувшись, он опрокинул Блейза через плечо. Тот не удержался от стона. По его глазам я видела – он не прочь сдаться, но озвучить это не позволяла гордость.

– Ну же, Ксандер! – подначивал Хаммер, наблюдая, как его изрядно помятый противник трясет головой, пытаясь прийти в себя. – Ты обещал, что я выпрыгну из штанов, а пока сам протираешь ими пол.

– Это… была разминка, сэр, – опираясь на ладони, Блейз поднялся с колен.

– Завязывай выпендриваться, – зашипела на него Талула. – Он тебя размажет.

Блейз ее не слушал. Сделав обманный выпад, он уклонился от массивного кулака, едва не задевшего его скулу. И нанес удар с другой стороны.

– Слишком предсказуемо, Ксандер, – разгадав маневр, Хаммер перехватил руку Блейза. – Вот так надо выполнять захват.

Он надавил на кисть, заводя ее назад. Блейз взвыл от боли.

– А вот так – бросок через бедро, – слегка согнув колени, Хаммер рывком перекинул Блейза через себя.

Тяжело дыша, тот распластался на матах:

– Вы очень… подробно…и доходчиво все объяснили, сэр.

– Еще есть желающие продемонстрировать таланты? – Хаммер обвел нас пренебрежительным взглядом.

– Никак нет, сэр! – отчеканили мы хором.

– Тогда шевелите задницами! Отбой через пять минут!

Макс помог Блейзу подняться, и мы потрусили к блоку. По дороге парни перекидывались шуточками, рисуясь друг перед другом. На втором витке пикировки, когда Макс предложил Блейзу в следующий раз выдвинуть его кандидатуру на спарринг с Хаммером, Талула не выдержала:

– Можно подумать, ты бы его одолел.

– Почему нет? Ты сама видела, удары были так себе.

– Неужели? Да бей Хаммер в полную силу – Блейз бы неделю валялся в медчасти.

Спор вышел на новый уровень – бравада против циничных комментариев. Сначала парни пытались задеть Талулу, но она не поддавалась на провокации и умело язвила в ответ. Тогда они переключились на Хаммера, всячески принижая его достоинства. Особенно в этом преуспел Блейз:

– Чтобы тренировать нас, большого ума не надо. Мы изначально профессионалы.

– Так попроси дать тебе дополнительную нагрузку, – Талула ревностно защищала авторитет инструктора. – Раз спарринга оказалось недостаточно, чтобы понять, кто здесь профессионал.

Перепалка продолжалась до самого блока, и чем ближе мы подбегали, тем сильнее меня раздражала Талула. Откуда столько энтузиазма и благоговения перед Хаммером? Еще недавно она возмущалась придирками, а теперь была готова целовать его зад.

– Да бросьте уже, – примиряюще начал Макс, останавливаясь у входа на мужскую половину. – Нашли, из-за кого собачиться. Хаммер старый и потрепанный.

Я еле успела замаскировать возмущенный выдох приступом кашля.

– А мы молоды и полны сил, – подхватил Блейз, не заметив моей реакции. – Поэтому он вечно будет придираться – из вредности.

– Или из ревности, – Макс обнял меня за плечи и подмигнул: – Ведь у нас, в отличие от него, есть девушки.

Я с трудом сохранила спокойствие на лице и игриво – в духе Мары – шлепнула его по рукам:

– Надеюсь, ты их вымыл?

Макс тут же пообещал помыться целиком, почистить зубы и побрить некоторые части тела. Пока он шутливо перечислял все косметические процедуры, на которые готов пойти, если я соглашусь остаться с ним в душевой, меня разрывало от подозрений. Почему Макс вообще заговорил о ревности? Догадался, что связывает меня с Хаммером, и намеренно провоцировал? Или просто ляпнул в тему? Даже засыпая, я не могла перестать думать о его словах. И о том, как долго Хаммер будет припоминать мне выходку Блейза.

Ответ на последний вопрос я узнала на следующее утро, пробежав на разминке четыре штрафных круга. Блейзу повезло еще меньше – Хаммер повторно загнал его на полосу препятствий, а потом и вовсе заставил отжиматься в грязи. После обеда нас двоих ждал марш-бросок с утяжелителями до ближайшего шоссе, в то время как Макс с Талулой отделались обычным спринтом на стадионе. На ужине я клевала носом и была готова уложить голову прямо в тарелку с макаронами.

– Я начинаю думать, что Макс прав, – сидевший рядом Блейз кивнул в сторону стола инструкторов. – И Хаммер звереет из-за ОСН.

– Что? – машинально переспросила я, отодвигая поднос. К черту еду, надо поспать.

– Острая сексуальная недостаточность, – пояснил Блейз и неожиданно предложил: – Попробуй с ним пофлиртовать, тебе же это не составит труда. Уверен, ему понравится. А то, что Хаммеру приятно – нам полезно.

От удивления я не нашлась, что ответить. За меня это сделала Талула:

– Какой же ты говнюк, Ксандер! Мог бы давно извиниться перед Хаммером, а не заставлять Мару отдуваться за тебя.

– Почему только за меня? К ней он тоже цепляется.

Оставив их препираться, я выбросила недоеденный ужин в мусорный бак и вышла из столовой. Сегодня я не готова к словесным баталиям. И уж тем более мне не до флирта. Дойдя до блока, я без единой мысли рухнула на кровать и уснула, так и не раздевшись.

Утром Хаммер со злорадством сообщил, что свободное время по воскресеньям теперь будет сокращено вдвое, и погнал всех на очередную пробежку. Фолкнер и вовсе не снизошел до объяснений и прямо с построения отправил группу на стадион. Наблюдая, как его парни разогреваются перед эстафетой, я поймала себя на мысли, что идея сделать Хаммеру приятно в обмен на спокойствие уже не кажется бредовой. Даже Талула начала улыбаться и заискивающе кивать, стоило ему заговорить об усилении программы тренировок и выездах в пустыню. Но сколько бы она ни старалась отличиться, Хаммеру ничего не нравилось. Ни как мы бегаем, ни как отжимаемся, ни как качаем пресс – на все у него было одинаково недовольное выражение лица. И оно стало еще мрачнее, когда Блейз протянул мне руку, помогая встать после планки.

– Ксандер, Кейн, завязывайте тискаться! Еще по два круга каждому.

Устав получать по голове за чужие промахи, к обеду я решилась поговорить с Хаммером. Его раздражение вряд ли объяснялось ревностью, скорее чувством собственника. Необходимо было дать понять, что на его «территорию» никто не посягает.

– Сегодняшнее занятие было довольно… насыщенным, сэр, – начала я, дождавшись Хаммера в коридоре, ведущем в столовую.

– Если я захочу услышать твое мнение, Кейн, я его спрошу, – безразлично бросил он на ходу.

Я увязалась следом:

– На случай, если захотите спросить что-нибудь еще… или если будете составлять очередную программу тренировок для нас с Ксандером, пожалуйста, имейте в виду, что я с ним не сплю.

Хаммер остановился:

– С чего ты взяла, что это мне интересно?

Я по инерции сделала несколько шагов и тоже замерла:

– Я всего лишь руководствовалась личными наблюдениями, сэр. Видите ли, прослеживается некая зависимость между концентрацией парней вокруг меня и увеличением нагрузки на занятиях.

Его лицо исказила злобная гримаса. Больно сжав предплечье, он оттеснил меня к пожарному шкафу. Теперь с другого конца коридора нас никто не видел.

– Даже твоя сестра не была такой борзой, – прошипел Хаммер, вдавливая меня в стену. – Или ты решила, что твоя дырка – волшебная?

– Сэр… я просто…

– Не пытайся манипулировать мной. Запомни: ты ничего из себя не представляешь.

Я испуганно зажмурилась, но привычного потока угроз не последовало – Хаммер молча отстранился и пошел к выходу. От обиды хотелось кричать ему вслед. Если я такая никчемная, зачем он принуждал меня к сексу?

В препаршивом настроении я повернула к столовой, но уже через десяток ярдов меня догнал Блейз:

– Что у тебя с Хаммером?

– О чем ты? – я изобразила удивление.

Откуда он только взялся в пустом коридоре? Я пристально всмотрелась в его глаза, гадая, что он успел увидеть или услышать. Надеюсь, немного, иначе мне никогда не придумать отговорок. Неужели Блейз намеренно следил за мной, потому что… он и есть шантажист?

Предположение заставило меня поежиться и еще раз прокрутить в памяти все имеющиеся факты. Блейз был во вкусе Мары. Он же подрался с Максом в вечер нападения на меня… чтобы эта драка помогла скрыть следы другой борьбы! Вот почему проверка обнаружила лишь Джастина – укус на его руке был явным доказательством. Мозес видел Блейза выходящим с мужской половины блока, когда мне подкинули записку. И он встречался с Бонни, а значит, мог легко взять у нее помаду. Все совпадало! Я стояла лицом к лицу с убийцей Мары… И ничего не могла ему сделать!

– Я видел: он тебя облапал, – с претензией в голосе продолжал Блейз. – Зачем ты вообще к нему подошла? Да еще и вела себя как…

– Как кто? – разозлилась я. – Давай, скажи это вслух.

Чтобы я убедилась, что именно ты написал «шлюха» на зеркале.

– Говори!

И дай мне повод тебе врезать.

– Как идиотка! – покачал головой Блейз. И прежде, чем я успела двинуть ему по физиономии, миролюбиво добавил: – Детка, я же пошутил, говоря о флирте.

Я удивленно моргнула – неужели он всерьез считает, что ради него я сунусь к Хаммеру?

– Приятно узнать, что ты решила помочь, – продолжал Блейз и, воспользовавшись моим замешательством, обнял за талию. – Но есть и другой способ моральной поддержки.

– Помечтай, – оттолкнув его руку, я увернулась от поцелуя.

Блейз обиделся и за обедом демонстративно уселся за другой конец стола. Наблюдая со стороны, я думала, что явно его переоценила – он вел себя недальновидно и мелочно, а шантажист вряд ли был глупцом. Но если не Блейз убил Мару, то кто же? Я переводила взгляд с одного лица на другое, но ни Рок, с аппетитом уминавший картофельное пюре, ни Виктор, чертивший какую-то схему на обертке от сэндвича, ни Макс, обсуждавший с Талулой стрельбу, не выглядели подозрительно.

Устав гадать, я вернулась в блок, но вместо подготовки к экзамену почему-то размышляла о последнем спарринге и продумывала новую тактику. От тренировок больше не воротило, наоборот, хотелось двигаться, словно я приняла энергетический коктейль. Отработав с Талулой несколько захватов, мы отправились на стадион. И впервые с момента приезда на базу бежали, не стремясь обогнать, а ради удовольствия.

После ужина Талула позвала меня в бар. Блейз все еще дулся, но когда я предложила партию в бильярд, быстро оттаял и даже поделился колой. Инструкторов не было. Виктор и Грег состязались в дартс, Фред и Мэлвин в остроумии – комментируя стендап-шоу по телевизору, Талула и Рок торчали возле музыкального автомата, и лишь один Макс понуро сидел в углу. Заметив, как он неловким движением засовывает в карман флягу и попадает в него лишь с третьей попытки, я передала Блейзу кий:

– Я сейчас вернусь.

Макс никак не отреагировал на мое появление у стола, даже головы не повернул.

– Ну и зачем ты напился? – я уселась рядом.

Он с трудом сфокусировал взгляд:

– Это всего лишь средство от бессонницы.

Голос прозвучал устало.

– А почему в медчасть не пошел?

– Не хочу, чтобы в голову лезли мозгоправы, – Макс сделал новый глоток.

– Тогда расскажи мне о проблеме. Тебе надо выговориться, а не пить всякую дрянь, – я попыталась отобрать у него флягу. – А еще лучше – отоспаться.

– Не хочу, – он отрешенно уставился в одну точку. – Я устал видеть каждую ночь, как он разбивается.

Ясно, снова Спенсер. Макса по-прежнему не отпускали мысли о брате. На мгновение мне стало стыдно – я не вспоминала Мару так часто.

– Это не твоя вина, – я коснулась его плеча и легонько сжала, но утешение не подействовало.

– Я знаю, чья, – глаза Макса недобро блеснули. – И отомщу.

У меня похолодело в груди. Неужели гибель Спенсера тоже не была несчастным случаем?

– Хочешь сказать, его убили? – еле выдавила из себя я.

– Уж поверь, это была не просто авария.

Я поежилась от озноба, и придвинулась к Максу:

– Кто ее подстроил?

Вместо ответа последовал тяжелый вздох.

– И как ты узнал? – допытывалась я.

Окончательно опьянев, он уронил голову на грудь.

– Нет! – я пыталась его растормошить. – Не отключайся!

Но Макс уже тихо посапывал, выпустив рук флягу. Звякнув, она окатилась в сторону.

– Так вот, кто ее спер! – обрадованно воскликнул Блейз, поднимая пропажу. И, тряхнув флягой, разочарованно добавил: – И, конечно же, все вылакал.

Он подошел ближе и удивленно присвистнул:

– Уоллис, да ты в хлам!

– Если его кто-нибудь увидит в таком состоянии, нам крышка, – прошептала я, с тревогой глядя в сторону двери.

– Не паникуй, папочка все уладит, – Блейз подхватил обмякшее тело со стула и потащил за перегородку.

Я семенила следом, придерживая волочившиеся по полу ноги Макса, и гадала, как он узнал правду об аварии, и как убийство Спенсера связано с Марой. В том, что связь есть, я не сомневалась – они оба должны были попасть в программу, и оба погибли незадолго до отборочного этапа. И наверняка от руки одного и того же человека.

– Проспись, друг, – Блейз уложил Макса на пол за барной стойкой.

На секунду тот приоткрыл глаза, простонал «Спенс» и снова вырубился. Покопавшись в ящиках, я извлекла на свет забытый кем-то рулон туалетной бумаги и заботливо подсунула ему под голову.

– И что дальше?

– Дождемся, когда стемнеет, – пожал плечами Блейз. – Приведем нашего неумеху в себя и доведем до блока. И там уже я устрою ему контрастный душ. А теперь пошли, пока не заявился внедорожник, – он поманил меня за собой.

Перед выходом в общий зал я обернулась. Макса надежно скрывала стойка, но меня не отпускало чувство тревоги. Вдруг он повернется во сне и его станет видно от двери? Или еще хуже – утром забудет, о чем рассказывал. Почему Макс вообще так долго молчал? Не был уверен в своей правоте? Или… собирал доказательства? Получается, если он заговорил сейчас, значит, у него появилась стопроцентная уверенность. Вот только откуда? Макс за кем-то следил? Или искал документальное подтверждение? Я чуть не хлопнула себя по лбу. Конечно! Он тоже видел анкеты у Хаммера в кабинете! И нашел что-то, чего не заметила я!

– Детка, не залипай, иначе привлечешь к себе ненужное внимание, – Блейз со смешком отвел меня от перегородки.

И сделал это вовремя – в баре появились Хаммер с Фолкнером. С мрачными лицами они заняли свой излюбленный столик в углу, а мы приготовились ждать. Никогда еще время не тянулось так долго. Казалось, оно не просто замедлилось, а вовсе остановилось. Обстановка напрягала; раздражение вызывало все – бесконечные шутки по телевизору, мелодии из музыкального автомата, возгласы парней, кидающих дротики и записывающих очки.

Когда инструкторы, наконец, ушли, мы рванули за стойку. Там Блейз попытался привести Макса в чувство, но тот категорически отказывался открывать глаза и идти сам.

– Тогда потащим, – вздохнула Талула. – Больше ждать нельзя – отбой через двадцать минут.

По очереди проверяя дорогу и помогая Блейзу по тени волочить Макса к блоку, мы уложились в четверть часа.

– Сегодня Хаммер бы гордился нашей работой в команде, – усмехнулась я, ныряя под одеяло.

– Только сначала он бы нас убил, – фыркнула Талула, выключая свет.

Ее дыхание быстро выровнялось, а я продолжала размышлять о шантажисте. Записок давно не было – он или расслабился, или готовил новый удар. Так почему бы не нанести его первой? Хватит ждать следующего шага. Пусть теперь убийца поволнуется и узнает, что его подозреваю не только я. Поднявшись с кровати, я пошарила в тумбочке и наспех написала на первом попавшемся листе:

«Я больше не одна».

В приподнятом настроении я сунула записку в ящик и, наконец, заснула.

Следующий день не задался с самого утра. Я получила замечание еще на построении, на разминке пришлось пробежать два штрафных круга, а после обеда в тумбочке меня ждал ответ:

«Он тебе не поможет».