Член оргбюро ЦК ВКП(б), заместитель народного комиссара обороны и глава комиссаров Красной Армии Ян Борисович Гамарник получил под свою руку Дальний Восток в 1930 или 1931 году, вскоре после того, как звезда его засияла на столичном небосклоне. (Перед этим Гамарник сидел в «белорусских болотах» в качестве первого лица этой республики). Как раз в эти годы, после только что закончившейся совето-китайской войны из-за КВЖД и в предвидении серьезного осложнения отношений с Японией, советское правительство приступило на Дальнем Востоке к реализации внушительной программы военного строительства и - более широком смысле - военизации края вообще. После оккупации Японией Маньчжурии эта программа была еще более расширена, и уже в 1934 году Дальний Восток по численности стянутых сюда войск и по значению стал первым военным округом Красной Армии.

Естественно, что перед правительством встала необходимость сосредоточить наблюдение из центра за приобретшей столь большое значение далекой военной окраиной в одном каком-нибудь лице. И так же естественно, что выбор пал на человека, совмещающего в своем лице власть военную и власть партийную. При этом, по совпадению, этот человек оказывался старым знатоком таежного края: в свое время (середина двадцатых годов) Гамарник несколько лет провел на Дальнем Востоке в качестве советского губернатора (председатель губернского исполкома) и члена Дальбюро ЦК ВКП(б).

Вновь назначенному правительственному наблюдающему за Дальним Востоком были присвоены большие полномочия. Краевые власти, равно как и все наркоматы и центральные ведомства, во всем, что касалось Дальнего Востока, были обязаны отчетом Гамарнику и должны были согласовывать свои с ним действия. Он же был обязан отчетом непосредственно Политбюро. При назначениях и смещениях руководителей края Гамарнику в оргбюро принадлежало решающее слово. Назначения, перемещения и смещения крупных работников внутри края могли производиться только с ведома и одобрения Гамарника. При его ежегодных .инспекционных поездках в Дальневосточный край, Гамарник на время пребывания в крае становился чрезвычайным и полномочным правительственным эмиссаром для этой территории, с правом принимать на месте самостоятельные ответственные решения по вопросам экономики края, военного строительства и охраны границ.

При этом Гамарнику была вверена вся служба осведомления правительства и «общественного мнения» о военно-политическом положении в странах Дальнего Востока, граничащих с СССР. Гамарник лично возглавлял службу советской военно-политической разведки в Японии и Китае и был шефом соответствующего отдела Разведупра Красной армии и разведотдела штаба ОКДВА. Вся военно-политическая литература по Японии и Китаю подлежала цензуре Гaмарника, и Карл Радек, диктуя в ночной час на линотип свои «японские» статьи, рассчитывал время так, чтобы успеть получить на них визу Гамарника.

При управлении главного комиссара Красной Армии, на Арбате, была особая канцелярия по дальневосточным делам.

...Политбюро, выдавшему столь солидный мандат Гамарнику, и во сне не снилось, что человек, облеченный этим мандатом, будет в заговорщицком подполье развивать идею дальневосточного восстания против Кремля и предложит себя в качестве уполномоченного по организации такого восстания...