На этот раз «щуп» чистки проник в самую толщу командного и начальствующего состава Дальневосточного фронта и не оставил незатронутой ни одну клетку партийной организации края и армии. Командный и политический состав в полках потерял в чистке до 40 процентов своих рядов; в штабах дивизий и корпусов - до 70 процентов, а в штабе и отделах фронта, где офицерский корпус насчитывал полторы тысячи человек, не осталось на службе и ста старых дальневосточников. Таких потерь в командном составе Красная армия не знала даже в прошедшую войну!

Назову некоторые имена арестованных в террор Мехлиса-Фриновского:

Командующий Приморской группой войск командарм II ранга Левандовский, второе, после Блюхера, по значению и популярности военное лицо на Дальнем Востоке. Я не знаю каких-либо сведений из его биаграфии, но знаю, что до Дальнего Востока он был командующим Кавказской Краснознаменной армии. [16]

Член военного совета фронта комкор Хаханьян, который в 1937 году заместил на этом посту заговорщика Таирова. Хаханьян единственный из высшего политсостава имел командирское звание и даже был известен, как военный теоретик: его несколько книг по военной теории вышло в Госвоениздате. Хаханьян с Путной и Блюхером участвовал в гражданской войне на Урале. Это был могучего телосложения армянин, как и его предшественник Таиров - очень обходительный и приветливый. Он здоровался с красноармейцами за руку и даже разговаривал с ними стихами. Однажды дневальный начал ему рапорт словами:

- Товарищ командир корпуса...

- Мой друг, - прервал его Хаханьян, - не командир корпуса, а комкор. Еще Пушкин сказал: Антонов есть огонь, но нет того закону, чтобы огонь принадлежал Антону...

Заместитель командующего фронтом комдив Ян Покус. У Блюхера вообще никогда не было официального заместителя, и Покус был первым, кто имел этот чин. Это был круглоголовый и с лунообразным лицом блондин. Он был тоже из уральских сподвижников маршала. Одно время он был командиром 22-ой Железной дивизии, на Северном Кавказе, а перед назначением на пост зам. командующего был начальником одного укрепленного района на Дальнем Востоке.

Помощник командующего по материальному обеспечению комкор Гулин. Это - старый дальневосточник и любимец Блюхера. До назначения на пост пом. командующего он был начальником связи ОКДВА.

Начальник штаба фронта комкор Васенцович. Как я уже упоминал, это был молодой и высокоодаренный командир, поднявшийся на гребне чистки в ее начале с тем, чтобы грохнуться в ее конце. Еще в 1937 году он был только командиром полка в Приамурской группе. Потом он занял место заговорщика Пашковского во главе 18 стрелкового корпуса, а затем и место заговорщика Сангурского в качестве начальника штаба фронта... Это был рослый человек, с интеллигентным лицом, в пенсне.

Командующий Особой воздушной армией (или начальник ВВС фронта) Герой Советского Союза комкор Пумпур. Героя Пумпур получил «за Испанию». Этот молодой длинновязый и нескладный комкор возможно был хороший летчик и хороший авиационный командир, но он был до смешного косноязычен. Через каждое слово он говорил: «...этот... как его...» Однажды это привело даже к политическому скандалу. В Хабаровском ДКА он читал лекцию перед командирами об опыте воздушных боев в Испании. На великолепном своем языке он сказал:

- И вот когда нам приказал ...этот ...как его ...Сталин...

Зал покатился со смеху. Присутствовавший на лекции Кропачев грозно поднял руку:

- Над кем смеетесь?

Точности ради, следует отметить, что рука Мехлиса-Фриновского настигла Пумпура не в Хабаровске, а в Москве, куда он перед этим был переведен на пост зам. начальника ВВС всей Красной армии.

Уже упомянутый раньше начальник политуправления фронта дивизионный комиссар Кропачев.

Заместитель начальника штаба фронта, а перед арестом - командир 12 стрелковой дивизии комбриг Стельмах. Этот с роскошными кудрями красавец дожил в тюрьме или концлагере до войны и получил прощение с назначением на фронт. В войну он был начальником штаба Волховского фронта (у Мерецкова). Не знаю, куда он делся после войны; может быть возвращен на свое старое место на Колыме.

Заместитель политуправления фронта дивизионный комиссар Шульга. Очень, бесцветная личность, Шульга был заместителем по политической части у заговорщика. Круглова (Благовещенский укрепленный район). Bcex поразило, что почти в один день Круглов пошел в тюрьму, а Шульга на верхи армии. Почти наверняка Шульга сыграл какую-то предательскую роль по отношению заговорщиков.

Председатель военного трибунала фронта Антонов. Этот бритоголовый с двумя ромбами в петлицах военюрист, игравший в «добряка» и «демократа», подписал, как говорили, 700 смертных приговоров, красноармейцам и командирам

Редактор фронтовой газеты «Тревога», воспреемник заговорщика Мирина - Агамиров. Этот молодой азербайджанский еврей, интеллигентный, мягкий и безвольный был представителем центрального органа «Красная Звезда» в ОКДВА. В редакторы фронтовой газеты его выдвинул Хаханьян. Из-за покровительства последнего, главным образом, он и попал в тюрьму. Ему еще вспомнили Ланду[17]. Его «прорабатывали» (до ареста) за политическую беззубость и гнилое примиренчество газеты в период партийных конференций и за то, что однажды, как раз в эти дни, в газете ошибочно вместо портрета Маркса и Энгельса (помнится, к годовщине «Коммунистического Манифеста») был напечатан портрет... Герцена и Огарева (отчаявшийся художник редакции, напившись пьяным, сам пошел объясниться в НКВД и там, обливаясь слезами, мирно вопрошал: «Да кто их разберет волосатых?»).

Командир 26 стрелкового корпуса комдив М. Глухов. Это - старый вояка, б. унтер-офицер императорской гвардии. В дни октябрьского переворота был выборным командиром Павловского полка. На Дальнем Востоке командовал колхозной дивизией, а после ликвидации колхозных частей в 1937 году получил стрелковый корпус. Ему, как и Стельмаху, удалось дотянуть в тюрьме до войны. В войну он командовал гвардейским корпусом и был несколько раз отмечен в приказах Сталина. Где он теперь? Что-то их, «временно командированных Колымы», не видно и не слышно после войны.

Командиры и комиссары соединений: Фирсов, Цицеров, Зайцев, Мальцев, Жуков, Гайлит и др. По одному моему воспоминанию, в котором я все-таки не совсем уверен, был тогда же арестован прогремевший впоследствии в войну генерал Берзарин, командующий 5 ударной армией, первой вошедшей в Берлин, и вскоре погибший при столкновении автомашины с мотоциклом, на котором он мчался по улицам германской столицы. На Дальнем Востоке молодой полковник Берзарин занимал должность помощника начальника отдела боевой подготовки ОКДВА, а в описываемые дни июня-июля 1938 года командовал 21 Стрелковой Спасской дивизией. Коренастый, с короткими вьющимися волосами, с приятным, вызывающим доверие лицом, Берзарин по личным качествам был на-редкость скромным и милым человеком. Я совсем не знаю, как он держал себя с подчиненными в войну. Мог, конечно, и измениться...

Я, разумеется, не перечислил и сотой доли тех командиров-дальневосточников, над которыми расправился эмиссар Политбюро Мехлис и которые, большей частью, были задушены в застенке Фриновского.

Но и из тех немногих, что уцелели в страшную чистку 1938 года, не все долго здравствовали. Например, уже упоминавшийся мною раньше комдив А.К. Смирнов, благополучно выйдя из шторма чистки, исчез при таинственных обстоятельствах в первые месяцы войны, состоя командующим Харьковского военного округа, в чине генерал-лейтенанта.

Только б. начальник штаба Колхозного корпуса Г. Маландин (по всем размышлениям, много содействовавший гибели Калмыкова) до сих пор - или вернее пока что - на виду и даже в фаворе.

...К концу июля 1938 года Блюхер еще стоял, не сдаваясь, среди мертвых тел своих дальневосточников. Но секира уже была над ним занесена...