Предполагавшийся переворот в Хабаровске я хочу изложить в том виде, в каком он рассказывался мне моим источником и в каком, следовательно, он рисовался самим заговорщикам.

Поздним утром условленного дня в разведотделе штаба получены агентурные сведения, что прошлой ночью небольшие вооруженные группы русских белогвардейцев, проживающих в Маньчжурии, должны были просочиться через советскую границу и направиться вглубь края. Цель - диверсия и террор против советских учреждений Дальнего Востока.

Сделать эти агентурные сведения Тарханову и его сообщникам в разведотделе, конечно, не стоило бы ничего.

Сводка разведотдела докладывается, как всегда, начальнику штаба армии. Последний выясняет детали у вызванного к нему помощника начальника разведотдела. Затем сводка размножается и ее экземпляры доставляются членам Военного Совета, начальнику политуправления, краевому управлению НКВД, командующему погранвойск, крайкому, председателю крайисполкома, начальнику гарнизона - для сведения и усиления мер общей и ведомственной охраны.

Все это - совершенно в порядке вещей. Каждый день печатается и рассылается сводка разведотдела: Каждый день поступает в штаб сводка управления погранвойск. Постоянно идет обмен информацией...

Переход границы вооруженными террористами - факт не совсем обычный, не «ежедневный». Начштарм вызывает к себе командиров обоих охранных подразделений штаба. Рота помещается в бараках, рядом со штабом. Батальон стоит под городом. Начштарм преподает инструкцию об усилении бдительности и боеготовности.

- Диверсанты из Маньчжурии перешли границу прошлой ночью. Возможны нападения на штаб или краевые учреждения. Объявить перед строем: требую особой готовности действовать по тревоге; личному составу безотлучно находиться в казармах. Командирам ночевать в подразделениях. Проверить оружие, боеприпасы. По сигналу «тревога» - сбор в полторы минуты!

Потом начштарм совещается по телефону с начальником гарнизона.

- Михаил Васильевич, сегодня вечером краевое совещание у Крутова. Обычные меры охраны города? Нет, не обычные! Чорт их знает, где они, эти «манчжуры» и какой номер собираются выкинуть. Пожалуйста, усильте дежурную часть. Вышлите патруль на северо-восточную. Берег?. Да, тоже...

Похвальная бдительность у большевистского начштарма! ..

Осенний день догорает. Косые лучи заходящего солнца освещают большой город, лежащий на пересечении Амура Великой Сибирской магистралью. Вдали, на горизонте, посинели манчжурские сопки. Вверх по реке прошел сторожевой катер Амурской флотилии. С островов потянуло дымом - рыбаки кострами спасаются от зареявших в воздухе комаров. В вечернем свете неестественными громадами высятся над низкими казармами, над приземистыми деревянными домишками шесть правительственных зданий: штаба армии, клуба офицеров (ДКА), НКВД, погранвойск, Советов, тюрьмы.

Солнце село и, по сибирскому обычаю, захлопываются ставни на окнах обывательских домов.

Город погружается во тьму. Теперь уже трудно, не рискуя сломать ногу, пройти по его улицам: деревянные тротуары всюду таят предательские щели. И по другой причине редко кто без особой надобности покажется на улицах военного города в ночной час: то здесь, то там раздается окрик милиционера или военного патруля. По залам единственного в городе ресторана на улице Карла Маркса каждые полчаса бесцеремонно проходит, с винтовками за плечами, парный-комендантский патруль...

Темь кромешная. Освещены только центральная улица, площадь перед ДКА, подъезды и окна штаба армии (в штабе почему-то не практиковалось «затемнение»), белокаменные заборы тюрьмы. Да еще вдали слабым пожаром горят огни железнодорожной станции.

В Доме Советов еще в семь часов вечера началось краевое совещание. Муравейник служащих Дома Советов закончил занятия, амфилады бесчисленных комнат пусты и темны. Только на половине председателя краевого исполкома продолжается бдение. На освещенной площадке перед входом в конференц-зал стоят двое с оружием. Это - чины охраны, телохранители Крутова, верные ему люди. В конференц-зале - цвет краевой верхушки: президиум и заведующие Отделами крайисполкома, члены бюро крайкома, руководящие работники областей. На председательском месте - Крутов и секретарь крайкома. Букет стенографисток цветет за круглым столом. Бесшумные официантки разносят чай, фрукты, бутерброды. Ораторы говорят.

Постепенно гаснет свет в окнах штаба армии на улице Серышева. Утомленные двенадцатичасовой работой, чины штаба расходятся на отдых. Одни идут ужинать в штабную, столовую, другие спешат в ДКА - посидеть, за бутылкой пива, поиграть в шахматы или послушать концерт: третьи направляются домой. Дома начальствующего состава - тут же, рядом со штабам: никто из чинов штаба не имеет права жить в «городе». Для вызова командиров в штаб в любое время дня и ночи существует особая схема сигнализации.

На половине Военного Совета продолжается работа, несмотря на вечерний час. В своих кабинетах Сангурский, Таиров, Дзыза, Аронштам.

Серой глыбой высится в ночи здание краевого управления НКВД. Оно всего в трех минутах ходьбы от штаба армии, через маленькую речку Чердымовку. Еще в трех - четырех минутах ходьбы - вторая резиденция Дерибаса: Дальневосточное управление погранвойск НКВД. Это - монументальное чугунного вида здание, построенное трудом заключенных Дальлага.

Дома НКВД выглядят мертвыми: ни один луч света не пробивается из них наружу. Но внутри как раз теперь полно людей и идет напряженная деятельность: советская «охранка» любит работать ночью. Многие из чинов НКВД и живут со своими семьями тут же, в отдельном крыле здания.

10.30. В кабинете начальника штаба армии четыре человека одновременно разогнули спины: они закончили рассмотрение карты города, лежащей на столе.

- Итак ... наш час! - произносит маленький комкор, вскидывая глаза.

- Час!- как клятву произносят Таиров, Дзыза, Аронштам.

Сангурский берет в руки черную трубку телефона. Через десять секунд его слушает в своем штабе под Хабаровском командир бронетанкового охранного батальона!

- Я - Сангурский! Дайте тревогу! Еще через двадцать секунд:

- Калмыков? Тревогу гарнизону! Учебный план «Р». Через следующие тридцать секунд:

- Дежурный по штабу! Подымите роту. Выстроиться во дворе!

В кабинете начштарма на две минуты наступает тишина. Четверо в ромбах и портупеях молчат, как бы вслушиваясь во что-то. Воображению рисуются танкисты, стремглав бегущие к своим машинам, артиллеристы Волочаевской горы, срывающие чехлы с дул орудий, пехотинцы, расхватывающие из пирамид винтовки.

Пока что действия заговорщиков не могут вызывать ничьих подозрений. Тревоги, дневные и ночные - обычный метод тренировки войск, особенно в пограничных округах. Учебный план «Р» - только всего.

Дежурный по штабу докладывает: рота охраны выстроена. Сангурсиий выходит из кабинета, проворно скользит по лестнице, заглядывает в комнату, где должны ждать три посвященных в дело офицера. Они тут. Ждут.

- Час! - приветливо кивает головой очень спокойный комкор.

Сангурский с офицерами выходит в «колодец» штабного двора. Рота охраны стоит в четырех шеренгах. Комкор обращается к ней:

- Только что, десять минут назад, произведено нападение на дома НКВД. Диверсанты в форме НКВД большими группами проникли в оба здания. Майор А., вы с первым взводом, станковым пулеметом и гранатометчиками блокируете выходы дома краевого управления. Майор В., вы с вашей группой загородите входы дома управления погранвойск. Никого не выпускать из домов и не впускать в дома, до моего личного распоряжения. Задержанных на улице в форме НКВД доставлять в штаб армии для выяснения личности. Чье бы то ни было сопротивление подавлять оружием... Капитан С, вы охраняете входы Дома Советов. Всякое движенье в дом и из дома воспретить. Командир роты, действуйте по плану обороны штаба. Дежурный по штабу, встаньте на дверях. Впускать только командиров по постоянным пропускам и направлять в Большой нижний зал.

Тремя взмахами руки начштарма рота разделена на группы.

- Товарищи командиры! - Сангурский прикладывает руку к козырьку. Это значит - к действию!

Группы, вооруженные винтовками и гранатами, садятся на грузовики. Подаются станковые пулеметы. Моторы взвывают. Через две-три минуты блокировочные группы будут на месте назначения.

Сангурский поднимается в свой кабинет.

- Бронетанковый выступил! - сообщает сидящий у телефона Таиров. - Через три минуты мы услышим шум его машин. Я приказал танкам занять позицию у «логовищ» и войти в подчинение командиров блокировочных групп, до прибытия начальника гарнизона. Бронемашины придут к штабу армии. Они нам скоро понадобятся. Калмыков выводит полки на улицу. Волочаевскому приказано занять почту, телеграф, железнодорожный вокзал, здание управления дороги ...

- Теперь пора предупредить Крутова. - Сангурский подходит к телефону городской линии.

Крутов уже с четверть часа косится на телефонный аппарат, стоящий у него под рукой, на председательском столе. Но вот - звонок. Загородив рукой трубку, председатель тихо говорит:

- Я - Крутов.

- Спасаю Дерибаса, - слышится в трубке низки бас. Это условное: осада домов НКВД началась.

Как бы подтверждая это сообщение, со стороны домов НКВД доносится ружейная стрельба, длинными очередями простучал пулемет. Взрыв. Крутов хорошо знает, что это значит: энкаведисты, обнаружив себя в ловушке, пытаются стрельбой из домов отогнать, рассеять блокировочные группы. Блокировщики отвечают.

В зале - переполох. Несколько человек кидаются к, выходу, но - дверь снаружи заперта на ключ.

- Спокойствие! - ледяным голосом бросает Крутов. Он направляется к окну, отдергивает штору. Доносится нарастающий гул и лязг идущих танков. Из двух боковых улиц выступают калмыковские полки. На большой скорости под окнами пронесся бронеавтомобиль: это, видно, сам Калмыков спешит, чтобы принять на себя руководство операцией по закупориванию энкаведистов. Лицо Крутова перекошено торжествующей усмешкой:

- Семнадцатый год!

Воцаряется могильная тишина. Две сотни глаз устремлены на человека, произнесшего эти страшные слова, слова - молоты, слова - раскаленные угли. Крутов медленно поднимается на возвышение, властно кладет руку на край трибуны.

- Дернов! Головко! - кричит он в направлении двери. Голос звучит металлом.

Дверь раскрывается. Два чина охраны с кольтами в руках смотрят решительно. Крутов говорит, Обращаясь в зал:

- Восстание началось и я, волею судьбы, стою во главе его. Всякий, кто поднял бы руку на революцию, имел бы дело с нашим оружием. (Кивок на дверь). Но я знаю, что среди вас нет таких безумцев. Дернов, Головко, вложите в кобуры ваши револьверы, они не понадобятся... Я хочу (в зал) обратиться к вам со словами, которые сообщат вам чувство облегчения, безопасности и свободы: маски долой! Пора страха миновала. Никто не служил тираническому режиму верой и правдой. Это знаем мы сами, это знает народ. Всеподавляющая система, которую незачем вам объяснять, заставляла жить в душной и позорной маске. Теперь мы разрываем на себе эти цепи. Взгляните честно в глаза друг другу, взгляните в глаза мне: кто не тяготился двойственным, ложным положением под властью сталинской деспотии? Кто не задыхался в атмосфере коммунистического Марса? Кто не ощущал страха прикосновения жерновов коммунистическою молоха и не жил в вечной тревоге за завтрашний день?... Революция не преследует цели мести, она лишь преследует цель своей победы. Всем открыт путь итти вместе с революцией. Я не оскорблю вас словом арест, потому что еще не забрезжит заря, как революция позовет вас к исполнению долга перед народом. Мы вместе будем приветствовать утро свободы. Но я говорю с вами на чистоту: я знаю и вы знаете, что такое автоматизм сталинской машины. Никто персонально не может быть заподозрен в желании отстаивать строй рабства, диктатуру кремлевских маньяков. Но машина есть машина, революция должна обезвредить ее автоматическое действие. Сожалею, но я по праву начальника края и вашего непосредственного начальника, должен буду обречь вас на бессонную ночь в этом зале. Ваши доклады по делам руководимых вами ведомств могут потребоваться революционному исполкому каждый час ... Анюта, подайте в зал чаю! Стенографистки, перейдите в комнату плановой комиссии! Дернов, Головко, позаботьтесь, чтобы ничто не нарушало покоя отдыхающих. До скорой встречи!

Крутов направляется к двери. Минуту он совещается с чинами охраны. Крутов уходит. Чины остаются в дверях: они будут «оберегать покой» зала. Крутов опускается в вестибюль. Здесь уже несут караульную службу красноармейцы роты охраны штаба армии, под командой капитана С. Капитан имеет распоряжение начштарма: Крутова пропускать. Председатель исполкома выходит на улицу, где его ждет бронированный автомобиль, посланный для него начальником гарнизона. Со стороны домов НКВД слышатся окрики, редкая стрельба. Улица Маркса занята войсками, которые стоят походной колонной, годовой к площади революции.

- В штаб! - произносит Крутов, садясь в машину.

Тем временем, в Большом нижнем зале штаба армии, вызванные по тревоге командиры ожидают распоряжений начальства. Разговоры вполголоса. Никто не знает ничего достоверного. Через каждые две-три минуты адъютант выкликает несколько фамилий. Вызванные поднимаются наверх, т.е. на половину Военного Совета. Лестницей «командует» майор из оперативного отдела. На каждой площадке по два часовых с автоматами. Пройти наверх можно только по специальному вызову и в сопровождении адъютанта Сангурского. Вызванные остаются в кабинете начштарма самое короткое время. Они получают назначения на посты комендантов важных правительственных зданий города и отправляются к месту. У подъезда штаба дежурят мотоциклы и легковые автомобили из автопарка штарма. Распоряжается начальник транспорта штаба. Раньше других отправлены офицеры отдела связи армии на правительственный телеграф, на междугороднюю телефонную станцию и на радиостанцию. Им приказано взять руководство в свои руки и исполнять инструкции начштарма.

На половину Военного Совета прибыл Крутов. Он останется здесь до открытого выступления заговорщиков. Теперь тут кипит работа. Происходят совещания революционной пятерки. Изготовляются тексты революционных воззваний и деклараций. Работают шифровальный отдел, штабной телеграф.

Здания НКВД окружены войсками Калмыкова. Несколько танков стоят на улицах, направив орудия и пулеметы на гнезда энкаведистов. У подъезда дома краевого управления на земле несколько трупов чинов НКВД. В момент прибытия блокировочных трупп Сангурского, эти чины краевого управления выскочили из дома, самонадеянно обнажив оружие. Они надменно приказали блокировщикам убираться. В ответ, по команде майора А., прозвучали винтовочные выстрелы и пулеметные очереди, - те, которые услышал Крутов в конференцзале. Теперь уже энкаведисты не смеют показать носа. Время от времени из домов раздается крик - призыв «к товарищам красноармейцам - не поддаваться провокации». Этот крик погашается стрельбой по окнам. Для войска еще не ясен смысл происходящего. Пока что «гуляет» официальная версия: в дома проникли диверсанты в форме НКВД. Даже политруки, которые могут кое о чем догадываться, беспомощны перед этой версией [9].

Улицы, по указаниям начальника гарнизона и по его плану заняты войсками. По приказу Калмыкова, прочитанному войскам перед выступлением из казарм, город «ввиду возникших событий» объявлен на угрожаемом положении. На всех перекрестках выставлены посты во главе со старшими офицерами, которым дан приказ: любых лиц, не имеющих пропуска от управления начальника гарнизона или начальника штаба армии, задерживать и направлять в указанные места. Уже задержано несколько десятков энкаведистов, спешивших из своих частных квартир в краевое управление за получением информации и инструкций. Задержанные доставлены в подвал штаба армии.

В правительственных зданиях коменданты Сангурского приступили к исполнению обязанностей. Здания заняты войсками. На телеграфе пропускаются только депеши, имеющие визу Сангурского. Телефонная станция соединяет только по особому списку, имеющемуся у коменданта. Все линии и аппараты НКВД выключены.

Типография краевой газеты «Тихоокеанская звезда» на улице Маркса и типография армейской газеты за дворами штаба армии, против тюрьмы, охраняются войсками. В секретном цехе типографии армейской газеты Мирин с наборщиками закрылся для «спецработы»...

В военном городке НКВД под Хабаровском командир дивизиона внутренних войск НКВД успел получить по внутреннему телефону из краевого управления НКВД приказ двинуться с дивизионом на выручку. Его встретил офицер связи начальника гарнизона с приказом занять дивизионом позицию на окраине города, по плану, подтвержденному Военным Советом. Несколько орудий артиллерийского полка майора Хатагурова установлено на улицах, загораживая дивизиону путь в центр города. Майор Хатагуров имеет приказ стрелять прямой наводкой в случае «каких-либо самочинных передвижений».

В обывательских домах - бодрствование у щелей ставен, на чердаках. Тревожный шопот. Война? Революция?

В полночь штаб-квартира заговорщиков отдает приказ начальнику гарнизона:

- Штурм!

Группы стрелков, гранатометчиков и автоматчиков, предводительствуемые старшими офицерами, врываются в здания НКВД. Их задача: обезвредить диверсантов, проникших в здания НКВД. Но так как диверсанты - в форме НКВД, и невозможно разобраться на месте, кто действительный сотрудник НКВД и кто переодетый в энкаведистскую форму диверсант, то приказано ловить всех без разбора и препровождать в назначенные места - для «сортировки». Вероятнее всего, диверсанты те, кто окажет сопротивление при задержании.

В зданиях НКВД происходит борьба со стрельбой и криками. Поодиночке и группами чинов НКВД выводят на улицу, где их поджидают крытые брезентом грузовики из парка штаба армии. Чекистов увозят в места, где они будут надежно изолированы.

Проходит ночь на Дальнем Востоке. С океана потянуло свежестью. Розовеет небо. Вот-вот брызнут лучи, заиграют на стеклах прожекторов, стоящих на крыше штаба армии.

В Москве в этот же час темнеет. Ночь надвигается. Над Кремлем виснет мгла. Тусклые рубиновые звезды не светят и не греют.

На Площадь Революции в Хабаровске прибывают войска. Площадь быстро заполняется серыми квадратами. Прошел и занял место перед трибуной сводный батальон начальствующего состава штаба армии. Высоко в небе пророкотало звено истребителей. В полусвете раннего утра дома, люди, самолеты кажутся призраками. Бесшумными тенями выплывают на площадь три зиса. Раздается команда. Машины останавливаются у трибуны. Выходят Сангурский, Крутов. Команда: «Смирно!» В этот миг по древку над трибуной медленно ползет вверх необыкновенный флаг. Черноусый великан-комкор рапортует с коня.

Руководители заговора поднимаются на трибуну. С каждой секундой светлеет. Золотой край солнца выплывает над далекой тайгой. Крутов протянул руку:

- Восход горит. Это горит заря свободы России. Услышьте долгожданное слово: революция!..

Мечте и планам революционных заговорщиков не дано было осуществиться, по стечению несчастливых обстоятельств. Как раз в то время, когда заговорщикам мерещилась близкая заря, над страной прозвучал адский посвист Сталина-Ежова и началась Варфоломеевская ночь большевиков, продолжавшаяся восемнадцать месяцев и унесшая миллионы жертв. Заговорщики были вырезаны и заговор потоплен в крови.