Марша

В комнате наконец стало тепло, и я сняла пиджак.

— Чей браслет у тебя? — Зак впился взглядом мне в плечо. — Апуата?

Тут бабуля сделала огромные глаза и восхитилась:

— Какой эрудированный зять нам достался! А на вид — обычный недалекий полицейский!

— Бабуля, не торопи события! — скривила я губы.

— Ты права, дорогая, знание одного, пусть и редкого слова, еще не гарантирует, что молодой человек понимает его значение, — не удержалась Ба от ехидства.

Зак лишь слегка усмехнулся и молча смотрел мне в глаза, дожидаясь ответа на свой вопрос.

Я помотала головой:

— Сфинкса.

…Браслеты умерли. Госпожа моя предала Египет — и браслеты умерли.

Словно чужой голос заговорил во мне. Большого труда стоило сдержаться и не выдать испуг.

…Но прежде Египет предал свою госпожу. Египет требовал жертв — и тогда госпожа пожертвовала собой, чтобы спасти то, что было ей дороже всего. Дороже себя. Дороже Египта. Дороже Амона.

Нашу дочь.

Боги ревнивы, и этого ей Амон не простил. Он отвернулся от госпожи и отозвал силу браслетов. Лишил поддержки и защиты преданных ей людей. Остался один я.... Но я знаю, что это ненадолго.

Она сказала: это ненадолго.

Я всё же мотнула головой, будто это могло вытряхнуть из неё чужой мужской голос. Точнее, мысли чужого мужчины.

— Тебе плохо? — озабоченно спросил Зак.

— Нет-нет, всё нормально! — Нормально ровно настолько, насколько может быть, когда ты вдруг стала слышать голоса в своем черепе.

— Я почему-то подумал, что у тебя браслет Хатшепсут…

— Не отвлекайтесь, молодой человек! — Ба ворвалась в наш разговор как техасский смерч. — Рассказывайте, как вас там убили!

И Зак стал рассказывать. С самого начала. С нашей первой встречи, когда он был в виде головешки, о которую я чуть не споткнулась. И даже чуть раньше. Я слушала его и понимала, что если бы это всё он рассказал мне сразу, я бы его сдала в психиатрическую клинику. Без вариантов.

Бабуля бросала на меня напряженные взгляды, беззвучно спрашивая, что за чушь несет этот молодой человек и когда уже рассмеются затянувшейся шутке. Я могла ей только посочувствовать.

Потому что теперь его история казалась мне совершенно логичной и правильной, а пересказ безумных снов всколыхнул дремлющее нечто, которое потянуло ко мне из глубины свои развесистые тентакли…

И вот от этого становилось тревожно.

— Молодой человек, а покажите свой браслет? Надеюсь, это не слишком интимная просьба? — иронично искривила губы бабуля.

Уж не знаю, какой реакции она ожидала своим ответом, но Зак стянул свитер вместе с футболкой. То ли случайно зацепил, то ли решил время сэкономить, то ли формами блеснуть.

Я вообще против форм Зака ничего не имела. Я очень за них за.

Бабуля тоже оценила, глаза её сверкнули, и она потянулась к плечу Зака. Только не к браслету, а пониже, где округлился напряженный бицепс.

Морелли мгновенно отдернул руку.

— Трогать меня не надо! — возмутился он.

— Жаль, жаль. Если вас, молодой человек, выпрут из полиции, в стриптизе у вас прекрасные карьерные перспективы! Раз вы такой недотрога, дайте мне браслет, я его рассмотрю поближе.

— Он не снимается, Ба, — встала я на сторону Зака. — И мой тоже. Можешь попробовать. — Я закатала рукав, предлагая бабуле попробовать.

— Подождите, то есть вы хотите меня убедить, что легенда о браслетах имеет под собой историческую основу? — По голосу было ясно, что убедить будет очень сложно.

— Историческая основа под ней была с самого начала! — напомнила я.

— К тому же мы никого ни в чем не пытаемся убедить, — нанес Морелли удар в самое сердце бабуле.

— Ну нет уж, подождите! — “Раз начали, давайте убеждайте меня до самого конца”, читалось между строк. — Марша, ты хочешь сказать, что у тебя тоже есть какая-то… — Она покрутила рукой “шарик-фонарик”, — …суперспособность?

— Я… не уверена. — Насколько можно назвать суперспособностью голоса в голове? — Но…

Зак, как и следовало ожидать, кинулся на перехват, защищая меня от всего враждебного мира:

— Мэм, не уверен, что вам стоит просить Маршу продемонстрировать ее “суперспособности”: есть риск, что нам придется искать другое пристанище. Мои способности проявляются бесконтрольно, от сильных эмоций, и осознанно в первый раз я их применил только что на ваших гла…

— Браслет Хатшепсут был главным в связке и даровал носителю… носительнице предвидение.

Перебивать Зака я не хотела, не планировала, просто мне было сложно решиться, так что в тот момент, когда я поймала всплеск смелости, я и заговорила. Взглянула на Зака, извиняясь, — но он в ответ протянул руку и тихонько сжал мою ладонь.

На меня накатила благодарность за то, что он есть, облегчение от того, что сейчас со мной, и слабость — от того, что можно наконец ее себе позволить.

— Предвидение проявлялось в большом и малом, — продолжила я. Пальцы Зака так и остались в моей ладони, и я не хотела их выпускать примерно никогда. К тому же рассказывать так было гораздо легче. — Чаще всего оно приходило во снах с видениями. Иногда — того, что уже случилось. Как вышло с предательством казначея и жреца, переметнувшихся на сторону ее пасынка. Иногда — с видениями будущего. Так вышло с браслетами. Царица знала, каковы будут последствия её шага. Но это ее не остановило.

Бабушка смотрела с таким лицом, с каким подростки обычно смотрят захватывающие боевики по вселенным из комиксов: когда лицом пытаются изображать скепсис, прожженный цинизм и “я слишком стар, чтобы верить в такую чушь”, но из кинозала не уходят и отчаянно, нетерпеливо хотят знать, что же дальше.

Зак осторожно, бережно потер большим пальцев кончики моих, утешая без слов, обещая поддержку, что бы ни случилось.

…Этим утром госпожа моя сказала, что ей явилось последнее видение, прощальное пророчество, и иных отныне не будет. Она видела во сне этой ночью, как однажды чужеземец с глазами, как небо, найдет мой браслет в песках старого русла Нила…

В голове моей я просто видела образы и чувства, но пыталась представить, как бы звучало это на гортанном наречии, которое я изучала, о котором написала диплом, но которое не слышала ни разу в жизни. Теперь я понимала его так, будто говорила на нем с рождения.

…Он возьмет себе браслет, что нынче сжимает мое плечо, и увезет за дальние-дальние земли... Туда, где ему суждено вновь встретиться с братьями. С Апуатом, который навеял прощальный сон моей госпоже. С Уреем предателя Хапусенеба, продавшего госпожу за обещание получить титул жреца Верхнего и Нижнего Нила. Со Скарабеем казначея Джехути, слишком быстро забывшего, кому он обязан многими милостями. С Бенну моего собрата по служению, нубийца Нехши, оказавшегося достойнее благороднейших из египтян.

Я скорблю о том, что встретившись вновь, дары Амона принесут благодать не на земли Египта.

Я ликую, что случится это лишь через многие-многие годы, такие, какие я даже не могу себе представить, а подлый щенок Тутмос, мнящий себя Быком, и предатель Хапусенеб останутся ни с чем. Им не удастся воспользоваться привилегиями моей благословенной госпожи!

И потому сегодня я отдам свой браслет черным водам Нила: да свершится предсказанное госпожой.

Я вынырнула из воспоминаний о видении, как из транса, и коротко пересказала его Заку и бабушке.

Бабуля хмурилась и морщилась:

— Алистер действительно занимался раскопками древней дельты Нила, но ты знала об этом без всяких видений, так что… прости, но пока что твои способности больше похожи на галлюцинации на почве стресса.

— Ну, вот, — демонстративно не глядя на Ба, повернулась я к Заку. — Можешь считать себя отмщенным: мой скепсис мне вернулся!

Зак радоваться не стал, только пожал плечами, словно напоминая: но мы ведь не ставили цели убедить в чем-то твою бабушку, верно? А я тебе и так верю.

— Значит, Апуат — предвидение, — произнес он. — Ты сказала, что браслет со Уреем носил жрец, верно? Тот самый, чью могилу вы разо… раскопали, мэм.

— И теперь он нам мстит? — С нескрываемым сарказмом предположила бабуля.

Зак невозмутимо откликнулся:

— Ну а что? Неочевидные опасности работы археолога, мэм!

— Очень смешно!

Я, в ответ на бабулино гневное фырканье, горько усмехнулась:

— Не очень. Если учитывать, что Алистер Коулман мертв…

— Но на самом деле мы не думаем, что здесь как-то замешан дух Хапусенеба или какая-то его реинкарнация, — признался Зак. — По крайней мере, на меня браслет таким образом не повлиял: да, я иногда вижу во снах какие-то обрывки из жизни первого носителя, Нехши, но его воплощением всё же не стал. Так что с остальными браслетами, Марша?

— Браслет Урея был вторым в связке и предназначался жрецу, — послушно продолжила я прерванный рассказ. — Если вдуматься, Хапусенеб получил куда больше способностей, чем царица. И, мне кажется, жрец поддался иллюзии всемогущества. Он не хотел быть вторым. Он надеялся, что подомнет юного Тутмоса под себя и станет играть первую скрипку.

— И в чем заключались эти замечательными таланты, которые Амон оделил браслет Урея? — всё с той же подростковой противоречивостью в интонациях полюбопытствовала бабуля, а Морелли и вовсе прикипел ко мне взглядом, будто его ко мне приварили.

— Он обладал не только величайшим по тем временам даром — управлением погодой… — На этих моих словах бабушка присвистнула, а она — на минуточку — настоящий профессор археологии, а не какая-нибудь шпана гарлемская, — …но и властью воздействовать на людей гипнозом либо каким-то его аналогом.

А на это отреагировал Зак: он длинно и забористо выругался.

— Молодой человек! Здесь дамы! — Гневно встрепенулась бабушка.

— И эти дамы могут дать молодому человеку пару-тройку уроков ругательств. Ба, не начинай, а?

Бабуля насупилась, а Зак смутился и покраснел. На его смуглой коже это выглядело очаровательно… хотя — нужно уже признаться себе в этом — я в него явно влюблена и не могу говорить беспристрастно.

— Прошу прощения, мэм, не сдержался… Просто подтвердилось очень неприятное предположение. Марша, твое видение дает представление, как широко распространялась эта “власть воздействовать”?

— Мне — нет. Подозреваю, что чтобы это узнать, я должна увидеть браслет Урея вживую. Но Сенмут — он знал. И эта часть его памяти мне, кажется, доступна.

— Марша! — Тяжело выдохнул Зак. — Я очень ценю твою научную точность, но сейчас мне не до нюансов. И источник твоих знаний тоже в данном случае не принципиален. Просто скажи, укладывается ли эта чертова дрянь в картину убийств!

— Да!

— И?

— Что — и?

— Детали, Марша!

— Но… Зак, но ты же сам сказал, что нюансы не важны!

Зак набрал воздуха в легкие…

— А вот орать на мою внучку не надо! Она очень впечатлительная девушка и откусит вам голову! А с откушенной головой вы практически наверняка не сможете сказать “Да!” у алтаря!

…Зак медленно, с усилием выдохнул и взглянул на бабулю с таким выражением, что я бы на ее месте испарилась. А бабуля на своем месте даже не поежилась.

— Укладывается! — поторопилась я встрять, пока они не подрались. — По воспоминаниям Сенмута, сила Урея предназначалась в первую очередь для служения Амону, и именно во время жертвоприношений его дар был особенно силен, хотя и вне ритуального зала он мог как заставить человека забыть что-то, так и вложить ему новые воспоминания. Но с обладателями божественной крови и носителями других браслетов этот дар, по мнению Сенмута, не работал… Скарабей “видел и приумножал сокровища”, Сфинкс “хранил знания”, — кстати, я думаю что именно поэтому они мне достались в таком объеме, а не обрывками, как тебе. Кроме того, Сенмут выступал, как последний бастион охраны царицы: в минуты опасности он впадал в состояние берсерка, и хоть не обладал физической силой Нехши, крушил всё на своем пути. — Тут я обратилась к Морелли: — А что делал Бенну, ты и сам знаешь: он хранил и защищал, внушая страх своим огнем. Эти три браслета были равны друг другу, и “ ни один из них не стоял выше другого”. Но это формально. Фактически же, у Сенмута как фаворита правительницы статус был существенно выше, а влияния на Хат больше, чем даже у Хапусенеба. Только чем это ему помогло?

— Ты знаешь, что с ним случилось? — Вот теперь Ба даже не пыталась скрыть своего любопытства.

Я кивнула — мне была понятна эта жажда: судьба Сенмута была покрыта мраком тайны. Будучи архитектором и сановником, он возвел себе усыпальницу, но тела его там не нашли, более того: кто-то очень старательно стремился разрушить сооружение. Упоминания о нем исчезли почти одновременно с упоминаниями о Нефруре. По странному стечению обстоятельств, почти одновременно с этими событиями завершается придворная карьера Хапусенеба и Джехути. Царица их не простила, а Тутмосу они стали неинтересны: он потерял возможность укрепить свое положение чистой кровью принцессы и сдвинуть с трона ненавистную мачеху.

— Нефрура, которая выполняла жреческие функции, под предлогом проведения службы в Верхнем Египте в сопровождении свиты отправилась на юг, откуда уже в тайне, с одним Нехши, бежала в Нубию. Когда до Тутмоса дошло, что случилось, стало поздно. Беглецов было уже не нагнать.

— Ну теперь понятно маниакальное упорство Тутмоса в захвате соседнего, относительно дружественного государства, — кивнула бабушка.

И это правда. Вскоре после смерти Хатшепсут ее пасынок набросился Нубию с упорством зомби.

— Чтобы избежать разглашения, царица пустила слух, что Нефрура погибла. Тутмос не препятствовал, поскольку слухи о бегстве от него без двух минут жены стали бы для него несмываемым пятном. С того момента, когда Сенмут избавился от браслета, его дни были сочтены. Люди Тутмоса похитили его, лишив Хат возможности проститься с телом.

С тем, что осталось от тела…

— А что стало с самой царицей? — спросил Морелли.

— Я затрудняюсь сказать, в какой момент браслеты перестали выполнять свои функции в полном объеме…

— А что, они и не в полном могли выполнять? — усмехнулась бабуля.

— Да, — поддержал меня Зак. — В качестве амулетов они сохранили какую-то часть своей силы до сегодняшнего дня. Бешеный Рик, боец ММА, утверждал, что браслет Бенну помогает ему восстанавливаться после травм. Финансовое чутье МакФерсона не подлежало сомнению.

— Согласно музейному преданию, — подключилась я, — одним из последних владельцев браслета Урея был Распутин, известный российский мистификатор, обладавший необъяснимой властью над царской семьей. И Алистер Коулмен с браслетом Сфинкса: Ба, ты же сама рассказывала, что он смог найти скрытый вход в погребальный туннель, который до него не могли найти многие поколения исследователей!

— Туше! — подняла она руки. — Но что же изменилось? Почему вдруг браслеты вернули, если верить вашим словам, былое могущество?

— А вот ответ на этот вопрос, думаю, кроется в экспедиции двадцатилетней давности…