Глава 19

Рано утром ко мне в комнату постучал посыльный с запечатанным конвертом. Это было пригласительное на светский раут в Зеркальной ратуше. Самом роскошном зале Валькура, где собиралась вся правящая и подпольная элита приграничья. Организаторы буквально умоляли «Призрачную Деву» подарить этому вечеру хотя бы одно выступление.

Я усмехнулась, глядя на вычурный золотой шрифт. Они думали, что раут станет обычным праздником для элиты. Но я уже знала, как использовать этот вечер.

— Передайте, что я приду, — ответила я посыльному, и в моём голосе звучала ледяная решимость.

Когда посыльный ушёл, служанка сообщила, что меня ждут в гостиной.

Там уже собрались все: Дориан, Эн, Морвен и Борк. Оказалось, нас собрал именно Дориан.

Эн сидела на подлокотнике кресла Морвена, и он собственнически обнимал её за талию, прижимая к себе так, словно боялся, что её украдут. Я поймала его взгляд. В нём читалось понимание и лёгкая усмешка. Он знал, что я знаю.

Дориан стоял у камина, скрестив руки на груди. Его лицо было непроницаемым, но я видела, как напряжена его челюсть, как сжаты кулаки. Он выглядел так, словно каждое слово давалось ему с трудом.

— Мне нужна ваша помощь, — произнёс он, обводя нас всех взглядом. — Мне нужно, чтобы вы отвлекли Эдмунда на сегодняшний вечер.

Он посмотрел на меня, и в его глазах вспыхнул тот самый огонь — ревность, желание, боль. Я видела, как ему тяжело. Он сам предложил этот план, хотя мысль о том, что я буду танцевать с другим, что Эдмунд будет касаться моей талии, шептать на ухо глупости, была для него невыносима. Но это было необходимо.

— Контрабанду нужно не просто перехватить, — продолжил Дориан, и его голос стал жёстким, военным. — Её нужно украсть у них. Чтобы они подумали, что это обычные воры, а не государственные служащие. Чтобы не боялись разоблачения. Чтобы всё равно решили воплотить свой план с фальшивым нападением, даже без артефактов. Это даст нам время собрать доказательства.

Все закивали, понимая логику. План был гениальным в своей простоте.

— Хорошо, — кивнул Морвен. — Мы с Эн займёмся Эдмундом. Борк пойдёт с тобой, он обеспечит прикрытие на доках.­— Он посмотрел на меня и кивнул, давая понять, что мне остаётся, продолжать играть свою роль дальше.

Все начали расходиться, но Дориан внезапно схватил меня за руку.

— Тори, постой.

Остальные мгновенно исчезли, словно почувствовав, что нас нужно оставить вдвоём. Дверь за ними закрылась с тихим щелчком, и мы остались в тишине гостиной.

Дориан долго молчал. Его пальцы сжимали мою руку так сильно, что я чувствовала, как бьётся его бешеный, рваный пульс. Он смотрел на меня, и в его глазах была такая боль, такая тоска, что у меня перехватило дыхание.

— Тори… — начал он, но не нашёл слов.

И тогда он сделал то, чего я ждала всю эту неделю, весь этот месяц, всю эту жизнь.

Он впился в мои губы.

Это был не поцелуй. Это был голод. Это была ярость. Это была вся его ревность, вся его боль, все чувства, которые он не мог озвучить, вылитые в одном отчаянном, страстном движении.

Его губы были горячими, жёсткими, требовательными. Он целовал меня так, словно боялся, что я исчезну, словно это был его последний шанс. Его руки обхватили мою талию, притягивая ближе, так близко, что, между нами, не осталось ни миллиметра воздуха.

Я ответила ему с той же страстью, с тем же отчаянием. Мои пальцы впились в его волосы, притягивая его ещё ближе. Я целовала его так, словно он был воздухом, без которого я задыхаюсь.

И вдруг я поняла.

Это был самый сладкий, самый будоражащий поцелуй в моей жизни. С Каэлосом я и доли этих эмоций не испытывала. Даже когда думала, что люблю Эдмунда, даже когда он целовал меня в день свадьбы, я не чувствовала ничего подобного. Это было не просто желание. Это было узнавание. Это было так, словно моя душа нашла свою вторую половину, которую искала всю жизнь.

Нас начало затягивать в этом первобытном порыве. Мои руки уже стягивали с него камзол, пальцы рвали пуговицы на рубашке. Мне физически необходимо было касаться его кожи, чувствовать его грудь под своими ладонями, слышать, как бьётся его сердце.

Его руки скользнули по моей спине, оставляя за собой огонь. Я чувствовала, как его пальцы сжимают мою талию, притягивая ещё ближе, ещё глубже. Мой разум превратился в кашу, остались только острые ощущения его рук на моём теле, его дыхания на моей шее, его запаха дыма, кожи и чего-то дикого, первобытного.

Меня как будто слегка било током от каждого его прикосновения. Я стонала в его губы, не в силах остановиться, не в силах думать ни о чём, кроме него.

Но вдруг Дориан нашёл в себе силы отстраниться.

Он слегка отодвинулся, но не отпустил меня. Прижался лбом к моему лбу, и я почувствовала, как он тяжело дышит, как бьётся его сердце, так же бешено, как моё.

Я издала возмущённый вздох, пытаясь притянуть его обратно.

Но он улыбнулся, едва заметно, краешком губ. И эта улыбка была такой нежной, такой болезненной, что у меня защемило в груди.

— Не сейчас, Тори, — прошептал он, и его голос был хриплым, сорванным. — Мы же договорились обсудить всё потом.

Он нежно поцеловал кончик моего носа. Жест такой интимный, такой домашний, что у меня перехватило дыхание.

Потом неохотно разжал объятия. Сделал шаг назад. Развернулся.

И быстрым шагом вышел из гостиной, оставив меня стоять посреди комнаты с бешено колотящимся сердцем, опухшими губами и ощущением его пальцев на моей коже.

Я прижала ладонь к губам, чувствуя, как они горят.

Боги, во что я ввязалась?

…

Зеркальная ратуша сияла тысячами магических огней, отражаясь в полированных стенах, словно мы оказались внутри огромного кристалла. Аристократия приграничья в шелках, драгоценностях и масках, заполнила бальный зал до отказа. Воздух был густым от дорогих парфюмов и шёпота гостей.

Мой выход на огромную сцену, залитую магическим светом, произвёл эффект взрыва.

На мне было серебряное платье, напоминающее жидкую лунную сталь. Оно облегало тело, как вторая кожа, и вспыхивало искрами при каждом движении. Я подняла руки, и зал затих, ожидая.

Первые ноты моей песни прозвучали как хрустальный звон, и я почувствовала, как внимание сотен глаз приковывается ко мне. Но пока я пела, мой взгляд скользил по залу, выискивая знакомые лица.

В первом ряду я уловила гневный взгляд Алисии. Она сидела, сжав подлокотники кресла так, что побелели костяшки пальцев. Её лицо было маской ярости. Она знала, что этот вечер должен был стать её триумфом, а не моим.

Чуть дальше, у колонны, стоял Эдмунд. Его хищный взгляд не отрывался от меня ни на секунду. Он изучал меня, словно добычу, которую уже решил поймать.

Краем глаза я видела, как рассредоточились мои друзья. Эн заняла позицию у входа, её взгляд был настороженным. Морвен стоял у стола с напитками, изображая скучающего посетителя, но его руки были готовы в любой момент потянуться к артефактам.

А Дориан... Дориан стоял в дальнем углу зала, в тени колонны. Шпионы доложили ему, что за ним следят агенты тайной канцелярии Доркалума, поэтому он решил присутствовать на рауте хотя бы полвечера, чтобы отвести от себя подозрения. Его лицо было непроницаемым, но я видела, как напряжена его челюсть. Он смотрел на меня так, словно хотел сжечь каждого мужчину в этом зале, который осмелится поднять на меня глаза.

Когда затих последний аккорд моей песни, зал взорвался овациями. Я величественно сошла со сцены прямо в толпу аристократов.

Эдмунд Кросс-Варн возник передо мной, словно коршун, карауливший добычу. С собственнической гордостью на лице он демонстративно перехватил мою руку, целуя пальцы, и приобнял за талию, всем своим видом показывая собравшейся знати: эта женщина принадлежит ему.

Но настоящий подарок ждал меня впереди.

Из глубины бального зала, расталкивая локтями министров, к нам приближалась Алисия. Моя бывшая «лучшая подруга» и соучастница моего убийства была в бешенстве. Её лицо исказила ярость. Шпионы Морвена докладывали, что именно Алисия должна была блистать на этом мероприятии в качестве главной приглашённой звезды, но организаторы без колебаний предпочли ей новую приму Валькура.

Стоило Алисии увидеть, как Эдмунд — её мужчина, её сообщник, рассыпается в комплиментах перед Девой, как в её глазах вспыхнуло желание убивать.

Внутри меня всё ликовало от тёмного, мстительного восторга. Справедливость начинала обретать форму.

Чтобы усилить этот пожар, я томно улыбнулась Эдмунду сквозь прорези маски, наклонилась к нему чуть ближе, позволяя рассмотреть декольте, и начала откровенно, дразняще флиртовать. Потом стала нежно нашептывать ему на ухо слова благодарности за его галантность, позволяя своим губам почти касаться его щеки.

Эдмунд от этого внимания окончательно потерял голову. Он наклонился ко мне, его голос стал тише, интимнее. Он шептал что-то, явно стараясь рассмешить меня, и я видела, как его рука скользнула по моей талии, притягивая ближе.

Краем глаза я уловила движение и увидела Алисию.

Она стояла в двух шагах от нас, и её лицо было маской такой боли и ярости, что мне почти стало её жаль. Её глаза блестели не от слёз, но от того напряжения, что сдерживало их. Она смотрела на нас долго, не отрываясь, словно не веря, что её мужчина, её любимый, даже не замечает её присутствия.

Эдмунд действительно не видел её. Он был полностью поглощён мной. Моим смехом, моими словами, моим прикосновением.

И тогда Алисия не выдержала. Её челюсть сжалась, она резко развернулась и быстрым шагом покинула зал, всё так же расталкивая гостей локтями.

Я торжествовала. Но краем глаза, в дальнем, самом тёмном углу бальной галереи, заметила неподвижный силуэт.

Там стоял Дориан.

Его кулаки были сжаты так, что вокруг пальцев с треском вспыхивали фиолетовые искры боевой магии. Дикие, неуправляемые, выдающие его с головой. Он смотрел на мой флирт с Эдмундом, и в его глазах горело такое бешеное, разрушительное пламя, что у меня перехватило дыхание. Это был не просто гнев. Это была ярость дракона, который видит, как его добычу пытается увести другой хищник.

Моё сердце пропустило удар. Я почувствовала, как внутри поднимается волна, но не страха, а чего-то гораздо более тёмного и опасного. Желания броситься к нему, прижать к его груди, доказать, что он ошибается, что Эдмунд для меня ничего не значит, что...

Но я не могла.

Мне нужно было спешить. Нужно как можно быстрее окончательно поймать Эдмунда в свой капкан. Довести Алисию до такого бешенства, чтобы она наконец совершила ошибку, оступилась, дала мне шанс.

Я заставила себя отвернуться от Дориана. Это было самым трудным, что я когда-либо делала. Каждый инстинкт кричал мне: иди к нему, успокой, скажи, что он единственный. Но я не могла позволить себе роскошь чувств. Не сейчас.

Посреди мероприятия Дориан исчез из моего поля зрения. Видимо, отправился в доки.

Это мне было на руку. Слишком сложно было флиртовать с Эдмундом, зная, что Дориан смотрит. Слишком больно. Каждый его взгляд на меня был как удар. Я видела, как он страдает, и это разрывало меня на части. Но рядом с Эдмундом мои отношения с Дорианом уходили на задний план. Месть требовала всей меня. Месть звенела в моей голове, как набат, не оставляя места для сомнений.

Сначала месть. Потом... потом разберёмся с остальным.