Глава 18

Виктория.

Следующие несколько дней превратились в настоящую осаду. Генерал Эдмунд Кросс-Варн атаковал клуб с герцогским размахом. Моя гримёрная утопала в огромных букетах редких полуночных роз, а посыльные ежедневно приносили коробки с изысканными сладостями и флаконы дорогого парфюма.

Каждый подарок вызывал во мне волну тошнотворной брезгливости. Хотелось сжечь эти подношения прямо во внутреннем дворе и развеять пепел по ветру. Но ради дела я терпела. Каждый букет, каждая коробка — это был ещё один кирпич в стене моей ловушки. И я складывала их один за другим, стиснув зубы.

Четыре дня. Ровно столько я выдержала паузу. Достаточно, чтобы не показаться лёгкой добычей, и достаточно, чтобы его охотничий азарт разгорелся до предела.

На пятый день я передала через Борка своё согласие на ужин.

Ловушка захлопнулась.

В вечер свидания я заканчивала последние приготовления у себя в комнате. На мне было летящее изумрудное платье с открытой спиной. Сдержанное, но подчёркивающее каждый изгиб фигуры. Я как раз закрепляла на лице маску в цвет платья, когда зеркало отразило, как дверь за моей спиной без стука отворилась.

В комнату вошёл Дориан.

Мрачный, с плотно сжатыми губами и скрещёнными на груди руками. От него так и веяло холодом. Не тем ледяным спокойствием, которое он обычно носил, как доспехи, а чем-то гораздо более тёмным и опасным. Все эти дни он словно избегал меня. Или мне так показалось. И я была рада этому. Потому что с каждым разом мне становилось всё труднее дышать в его присутствии.

Стоило ему появиться, и воздух вокруг сгущался, становился густым, электрическим. Моя кожа начинала гореть там, где его взгляд касался меня. Сердце предательски учащало ритм. И это пугало меня до дрожи.

Я разрывалась надвое. Одна часть меня — та, что помнила его горячие ладони на стене коридора, его яростный шёпот у моего уха, тянулась к нему с почти болезненной силой. Хотелось шагнуть навстречу, коснуться его, узнать, каков он на вкус, когда теряет контроль.

Другая часть — та, что выжила после Эдмунда, кричала: беги. Он такой же, как все. Ему нужна красивая женщина в постель, трофей, которым можно хвастаться. Его эго задето тем, что я выбрала другого, вот он и бесится. Ничего большего за этим нет. Не может быть.

Я не могла позволить себе верить в обратное. Не могла позволить себе снова стать уязвимой.

Поэтому я надела уже другую маску. Ту самую, ледяную, непроницаемую, за которой прятала всё, что чувствовала.

— Опять забыли про этикет, генерал? — я не повернулась, продолжая демонстративно поправлять причёску перед зеркалом. — В женскую комнату принято стучаться.

— Я смотрю, ты всё-таки оделась ради этого ублюдка, — вместо ответа прорычал он, сделав шаг вперёд. В его низком голосе отчётливо вибрировала опасная, собственническая ярость.

— Ради графа Кросс-Варна, — с нажимом поправила я, резко разворачиваясь к нему лицом. — И да, я иду на ужин. Это часть моих планов, Дориан, которые вас никак не касаются. Хватит ходить за мной тенью и устраивать сцены.

— Ты хоть понимаешь, что твои планы ник чему хорошему тебя не приведут! — Дориан в один шаг сократил расстояние между нами.

Он навис надо мной. Его горячее дыхание опалило мои губы, а тёмные глаза полыхнули драконьим золотом. Он зажал меня между своим телом и туалетным столиком, не оставляя пространства для отступления.

— Ты не знаешь, с кем играешь, — выдохнул он, и его взгляд гипнотически опустился к моим губам. — Этот человек — гниль. И я не позволю тебе…

— Вы не имеете права мне запрещать! — яростно прошептала я, но голос дрогнул.

Мы стояли так близко, что я чувствовала бешеный стук его сердца. Воздух между нами заискрил от дикого, удушающего притяжения. Мой гнев мгновенно растворился, уступая место сладкому, безумному наваждению. Я завороженно смотрела на его губы, чувствуя, как ноги немеют, а пальцы сами тянутся к его плечам, чтобы притянуть его ближе, чтобы наконец прекратить это мучение…

Дориан медленно подался вперёд. Его ресницы дрогнули. Мы оба замерли в доли миллиметра от неизбежного…

— Ох, кажется, я не вовремя, — раздался от двери лукавый голос Эн.

Мы отпрянули друг от друга так резко, что я чуть не потеряла равновесие. Дориан моментально отвернулся, шумно выдохнул и провёл рукой по волосам, пытаясь скрыть замешательство.

— Карета подана, Дева, — Эн оперлась о косяк, и в её глазах плясали весёлые искорки. — Граф Кросс-Варн уже извёлся от нетерпения в своём экипаже.

Я судорожно сглотнула, пытаясь вернуть лицу маску безразличия, хотя щёки под шёлком маски горели. Бросив на Дориана быстрый взгляд, он всё ещё стоял спиной, тяжело дыша, я высоко подняла голову и стремительно прошла мимо подруги к выходу.

Ресторан «Золотой грифон» был самым дорогим и закрытым заведением Валькура. Эдмунд превзошёл сам себя: ради нашего ужина он выкупил весь второй этаж, утопающий в живых цветах и хрустале.

Весь вечер он вёл себя как безупречный, сытый хищник, играющий с добычей. Рассыпался в комплиментах, заглядывал в глаза сквозь прорези моей маски, пытался прощупать почву. Я же искусно держала дистанцию, подливая масла в огонь его тщеславия холодной, капризной грацией. Его это откровенно заводило.

В середине ужина, не в силах больше выносить его удушающего внимания, я извинилась, ссылаясь на то, что мне нужно в уборную, а сама вышла на террасу подышать свежим воздухом. Ночь была прохладной. Я отошла в самый тёмный угол, прячась в тени массивной мраморной колонны и густого плюща, чтобы насладиться хотя бы минутной свободой.

Но не прошло и пары минут, как тяжелая стеклянная дверь со скрипом отворилась, и на балкон шагнул Эдмунд. Он был не один.

Я мгновенно вжалась в холодный камень, затаив дыхание. Эдмунд даже не посмотрел в мою сторону. Тьма и шум фонтана надёжно меня укрывали. Он подошёл к кованым перилам, где его уже ждала чья-то нервная, суетливая фигура.

— Ты с ума сошёл, Кросс-Варн? Что ты забыл в Валькуре? Ты же должен был быть в столице, чтобы не было подозрений — раздался хриплый шёпот незнакомца.

— Закрой рот, Вальде, — ледяным, жёстким тоном отрезал Эдмунд.

От этой интонации у меня по спине пробежал холод. Вот ты какой на самом деле, когда снимаешь маску любезного кавалера.

— Всё под контролем. Наша сделка в силе, — продолжил мой бывший муж. — Завтра ночью на заброшенных складах у северных доков будет разгрузка. Партия запрещённых артефактов должна пройти без задержек. Если ищейки из тайной канцелярии Дорканума почуют неладное, мы оба пойдём под плаху. Ты подготовил людей для «пограничного инцидента»?

— Всё готово, — затараторил его сообщник. — Парни переоденутся в форму арканумских солдат и атакуют заставу, как только груз прибудет на место. Мы планируем нападение через три дня. Но ты рискуешь, Эдмунд. Ходят слухи, что в Валькуре шпионы Арканума.

— Мне плевать на этих шпионов, — Эдмунд усмехнулся с сытой, уверенной жестокостью. — Пока они разберутся, что к чему, Доркалум будет у меня в кармане. Войну будет не остановить. Главное — обеспечь чистый коридор.

Тяжёлые шаги Эдмунда направились обратно к двери. Я мгновенно выпрямилась, возвращая на лицо маску скучающей примы, и пошла следом за ним, к нашему столику. Внутри меня всё ликовало и содрогалось одновременно.

Эдмунд оказался не просто мерзавцем, убившим жену. Он был предателем родины, таинственным кротом, который планировал фальшивое нападение, чтобы развязать войну с Арканумом.

Это была не просто улика. Это была бомба замедленного действия.

Нужно срочно рассказать Дориану. Скорее всего именно его он и искал в Валькуре! Но в то же время во мне закипала тёмная, собственническая ярость. Лишь бы только Дориан не расправился с Эдмундом раньше меня. Я ни за что не упущу возможности отомстить этому гаду сама. Эдмунд должен будет знать и видеть, кто виноват в его гибели. В чьём лице к нему придёт смерть.

Когда я вернулась в клуб, была уже глубокая ночь. Эдмунд, видимо погружённый в свои политические дела, с лёгкостью отпустил меня домой. Даже не стал напрашиваться проводить. Это порадовало.

Дориан сидел в гостиной на втором этаже, в одиночестве глуша крепкий виски у камина. Стоило мне войти, как он резко поднялся. Его взгляд скользнул по мне тяжёлым, ревнивым огнём. Он словно искал на мне чужие следы, чужой запах.

Я не стала прятаться. Пришло время снять маску.

По сути, мы с Дорианом были в одной лодке. Нам обоим нужна была голова Эдмунда, вот только мотивы были разными: ему — ради империи и предотвращения войны, мне — ради крови и спасения моих детей.

Медленно, не отводя взгляда, я подняла руки и сняла маску. Открыла ему своё уставшее лицо.

Его дыхание перехватило. Я видела, как он разглядывает меня. Черты моего лица были ему незнакомы, ведь Морвен полностью их перекроил. Но на его лице что-то мелькнуло. Почему-то мне показалось, что он знает, кто я.

Но он не сказал ни слова. Не стал разбираться. Потому что я тут же заговорила:

— Сейчас не до ваших собственнических замашек, генерал. У меня есть информация, которая вас очень заинтересует. Касательно одной «крысы» и фальшивого нападения на границу.

Дориан мгновенно подобрался. Вся его любовная лихорадка уступила место жёсткой хватке военного. Но в глубине его глаз всё ещё горел тот самый, удушающий огонь ревности.

— Говори, Виктория, — коротко приказал он.

Он назвал меня по имени. Он точно узнал. Но теперь это было неважно.

— Эдмунд Кросс-Варн — тот самый человек, которого ты ищешь, — чётко произнесла я, наблюдая, как его глаза темнеют от шока. — Завтра ночью в северных доках, на заброшенных складах, его люди принимают контрабандную партию запрещённых артефактов из Арканума. И сразу после этого они планируют отправить их на заставу приграничья и через три дня инсценировать нападение на доркалумскую заставу, переодевшись в форму ваших солдат, чтобы развязать войну.

Дориан застыл на месте. На его лице отразился бешеный вихрь мыслей: стратегический расчёт, ярость от того, что заговорщик был так близко, и… что-то еще чего я не могла понять.

Он сделал шаг ко мне, его кулаки сжались с такой силой, что побелели костяшки.

— То есть… этот ублюдок крутится вокруг тебя, и при этом за твоей спиной готовит государственную измену? — его голос упал до зловещего шёпота. — Он посмел вести свои грязные дела и при этом обхаживать тебя? Он прикасался к тебе на этом ужине, Виктория?! Отвечай!

Он был в ярости от того, что именно Эдмунд оказался предателем. Но ещё больше его бесило то, что этот предатель посмел сидеть напротив меня в ресторане, дышать со мной одним воздухом, касаться моих рук.

Мы долго молчали. Каждый думал о своём.

Потом он медленно подошёл ко мне. Его пальцы легко, нежно коснулись моей щеки, словно он боялся, что я исчезну.

— Я с самого начала знал, что это ты, — тихо произнёс он. — Всё это время. Ты смотрела на меня, а я знал.

Он уперся лбом в мой лоб. Его кожа была обжигающе горячей, и я закрыла глаза, чувствуя, как по моему телу разливается тяжёлое, дурманящее тепло.

— Почему ты молчал? — выдохнула я, не в силах отвести взгляд, даже если бы захотела.

— Боялся. Боялся, что ты закроешься ещё больше. — Он не закончил, но я поняла. Он говорил об Эбонхолде, о том, как я оттолкнула его от себя.

— Прости. Но так надо было…

Он закрыл глаза, и я почувствовала жар его дыхания на своих губах. Моё сердце забилось где-то в горле, а тело предательски подалось вперёд. Я слегка приоткрыла рот, всем своим существом желая этого поцелуя. Желая стереть всё это расстояние, всю эту боль, всю ложь. Я ждала. Дрожа от нетерпения, готовая раствориться в нём.

Но вместо этого он отступил на шаг.

Холодный воздух хлестнул по моему разгоряченному лицу, и я почувствовала острую, почти физическую боль от его ухода. Его лицо снова стало маской. Маской холодного и расчётливого генерала.

Меня затрясло от бессильной ярости и дикой, удушающей тоски. Как он мог? Как он мог так близко подойти, так мучительно дразнить, сводить с ума и теперь просто уйти? Его самоконтроль был выше моего понимания, и это одновременно бесило и вызывало безумное уважение.

— Завтра я со своими гвардейцами займусь складами и контрабандой.

— Хорошо, — кивнула я, с трудом заставляя свой голос звучать ровно.

— А потом… — он помолчал, и в его глазах снова вспыхнул тот самый огонь, от которого у меня подкосились колени. — Потом мы поговорим. О нас.

Он развернулся и вышел из комнаты, оставив меня стоять посреди гостиной с бешено колотящимся сердцем. Дверь за ним закрылась с тихим щелчком, но эхо его присутствия всё ещё висело в воздухе.

Сначала война. Потом… что?

Я прижала дрожащие пальцы к губам, всё ещё чувствуя на них фантомное тепло его дыхания. Нужно было поторопиться с осуществлением своего плана мести. Иначе Дориан меня опередит.