Глава 17

Дориан.

Я шёл по коридорам клуба так стремительно, что полы моего плаща яростно хлопали по голенищам сапог. Внутри меня всё горело. Моя магия, обычно подчиняющаяся тончайшему движению мысли, сейчас едва не прорывалась сквозь кожу ядовитыми искрами озона.

Я, Верховный генерал империи Арканум, сильнейший боевой маг, перед силой которого трепетали целые армии, только что вёл себя как уязвлённый, ревнивый мальчишка. Зажал её у стены. Сорвался на крик. Ударил кулаком в стену, как последний дикарь.

Боги, это было настолько жалко, что собственное эго выло от унижения.

Но хуже всего было то, что я не мог остановиться. Проклятая женщина лишала меня всякого самообладания. Стоило ей появиться, и мой внутренний зверь начинал рычать, требуя защитить её, спрятать от всего мира, сделать своей. Даже сейчас, когда я шёл по коридору, я всё ещё чувствовал запах её тела. Такой сладкий, дурманящий, сводящий с ума. Я всё ещё видел, как её губы растянулись в той дразнящей улыбке, и моя кровь закипала от ярости и... чего-то ещё. Чего-то, чего я не мог назвать.

Я с размаху толкнул тяжёлую дверь кабинета, где под видом скромного управляющего заведением окопался Морвен, и с силой захлопнул её за собой. Дерево жалобно треснуло.

— Какого чёрта здесь происходит?! — выпалил я прямо с порога, даже не пытаясь сдержать бушующий внутри ураган.

Морвен, сидевший за заваленным бумагами письменным столом, даже бровью не повёл. Он лишь невозмутимо отложил в сторону перо и поднял на меня спокойный взгляд.

— И тебе доброй ночи, Дориан. Что уже успело случиться?

— Что задумала Виктория? — я проигнорировал его напускное спокойствие, стремительно подошёл к столу и угрожающе навис над алхимиком, уперев ладони в полированное дерево. — Живо рассказывай мне всё, Морвен. До единого слова.

Наш гениальный учёный разыграл удивление настолько фальшиво, что мне захотелось швырнуть в него чернильницу.

— Какая ещё Виктория? — Морвен нахмурился, делая вид, что искренне не понимает, о ком речь. — Ты перебрал нашего фирменного вина, генерал?

— Можешь не лгать мне, — прорычал я, и в моём голосе отчётливо послышался низкий рокот дракона. — Я знаю, что ваша загадочная Дева — это Виктория. Я раскусил её в первую же секунду, стоило ей выйти на сцену и запеть.

Морвен дрогнул. Напускная вежливость слетела с него, он слегка побледнел и устало потёр переносицу.

— Чёрт… — глухо выругался алхимик. — Ей это очень не понравится. Она будет в ярости.

— Ах, значит, ей это не понравится?! — внутри меня снова вспыхнула ярость, жгучая и удушливая. Обида за то, что мне не доверяют, что от меня скрыли правду, требовала выхода. — А с каких это пор, Морвен, ты стал её лучшим другом, а не моим? Мы знакомы вечность, но ты строишь заговоры за моей спиной ради женщины, которую едва знаешь!

— Да не кипятись ты! — Морвен вздохнул и откинулся на спинку стула. — Что ты сразу магией разбрасываешься? Я же тебе уже говорил: это не моя тайна. Вот когда Тори начнёт тебе доверять, тогда она сама тебе всё и расскажет.

— Тори, значит? — внутри меня всё перевернулось от глухой, бешеной ярости.

Тори. Он зовёт её ласковым, сокращённым именем. Неужели и Морвен — этот сухой, преданный науке педант, тоже пал жертвой её невероятной, порочной красоты и без памяти влюбился?

От одной мысли о том, что к моей… что к Виктории прикасается или так интимно обращается кто-то другой, меня затопило такой яростной ревностью, что ногти впились в полированное дерево стола, оставляя глубокие царапины.

— Ну, полегче, дракон, — Морвен, заметив мой бешеный взгляд, примирительно поднял руки. — Не смотри на меня так, будто готов испепелить. Я обещал Эн во всём помогать Виктории. А раз я обещал это любимой женщине, я костями лягу, но выполню её просьбу. Так что остынь.

— Любимой?.. — я переспросил, чувствуя себя последним глупцом.

Эн? Морвен влюблён в Эн?

На мгновение до меня дошёл смысл его слов, и глухая ревность к другу немного отступила, оставив после себя горький привкус стыда. Я действительно вёл себя как сопляк, путаясь в очевидных вещах.

— Эх, Дориан, — Морвен сочувственно покачал головой, разглядывая моё перекошенное лицо. — Видимо, тебя тоже зацепило. Ты потерял голову, генерал. Но не обольщайся, вскоре тебя отпустит, это маска так действует. Сейчас ей абсолютно никто не нужен. У неё совершенно другие планы.

— Вот именно её планы меня сейчас и интересуют больше всего! — я с силой ударил кулаком по столу, заставив подпрыгнуть чернильницу. — Какого чёрта она так охотно принимает ухаживания этого доркалумского ублюдка — генерала Эдмунда Кросс-Варна?! Зачем она завлекает его?

— Ну… вообще-то она девушка свободная, — Морвен лукаво прищурился, явно забавляясь моей реакцией. — Может, это любовь с первого взгляда?

В моих глазах, без сомнения, в эту секунду вспыхнул настоящий драконий огонь. Алхимик тут же осёкся и поспешно замолчал, сглотнув.

— Любовь?.. — мой голос упал до утробного рычания.

— Ну, может, и не любовь, — быстро пошёл на попятную Морвен, нервно кашлянув. — Что ты ко мне пристал? Кто вообще способен понять этих женщин? Если тебе так интересно, почему она крутится вокруг доркалумской знати, пойди и спроси у неё сам.

Легко сказать — спроси сам.

Я мерил шагами кабинет Морвена, пытаясь заставить свой закипающий мозг работать рационально. Ведь я сам скрыл от Виктории огромную, фундаментальную часть правды о себе.

Ещё там, в Эбонхолде, после того как я спас её и Эн, я назвался ей обычным боевым генералом, который просто патрулирует свои пограничные земли. Эн и Морвен тогда сразу поняли мою игру и подыграли, не выдав меня.

Я делал так всегда: вёл тайные дела империи лично, под видом простого генерала, чтобы не привлекать лишнего внимания вражеских ищеек.

Но теперь эта ложь оборачивалась против меня.

Если бы Виктория тогда, в замке, узнала, что перед ней стоит не просто военный, а сам Верховный генерал империи Арканум, правая рука императора, она бы закрылась ещё сильнее. Она бы никогда не приняла мою помощь.

А если бы она узнала, что Верховный генерал вражеского государства сидит в её клубе каждую ночь… она бы, наверное, вообще побоялась выйти на сцену. Она бы сбежала отсюда в ту же секунду, в паническом страхе быть раскрытой именно мной.

Мысли о том, что Виктория затеяла какую-то смертельно опасную игру, которая мне гарантированно не понравится, терзали меня изнутри. Но этот её внезапный, подчёркнутый интерес к генералу Эдмунду просто сводил меня с ума.

Только не он. Почему, во имя всех богов, она выбрала именно этого напыщенного ублюдка?

Я ведь видел всё со своего места в ложе. Видел, как во время выступления она то и дело бросала на него манящие взгляды. Вроде бы невзначай, но даже слепой понял бы: она выделила Эдмунда из всей толпы. Она дразнила конкретно его.

И это бесило меня. Хотелось прямо сейчас вернуться в зал, швырнуть в этого лощёного Кросс-Варна молнию и сжечь его к чёртовой матери прямо на глазах у его свиты.

Как Виктория могла выбрать именно его? Неужели её чутьё не подсказало ей, какое он отвратительное, гнилое создание? Эдмунд был напыщен, тщеславен и абсолютно пуст. Его раздутое аристократическое эго всегда входило в комнату первым, и только где-то следом шёл он сам.

Всего несколько месяцев назад его законная жена погибла при каком-то несчастном случае. Ему тогда досталось огромное наследство, и вот этот «скорбящий» вдовец уже тут как тут. Вовсю крутится в приграничном клубе и ухаживает за другой женщиной.

Я злился так, что дракон внутри меня буквально ревел, круша все преграды и требуя немедленной крови. Нужно было остыть. Срочно остыть, пока я не уничтожил этот город до основания.

Но как, клянусь бездной, мне остыть, если её багровое платье и дразнящая улыбка, подаренная другому, до сих пор стоят у меня перед глазами?