Глава 16

За кулисами «Призрачной Девы» воздух был густым от напряжения. Мои пальцы мелко дрожали, когда я поправляла края маски. Шпионы Морвена сработали безупречно. Они сделали всё, что могли, чтобы сегодня вечером центральную гостевую ложу занял именно он.

Эдмунд Кросс-Варн.

Моё сердце пропустило удар при одной мысли о нём. Мой бывший муж. Мой палач. Человек, который с каменным лицом толкнул меня в бездну, забрал моих детей и моё состояние. Человек, чьё имя я не могла произнести вслух, не чувствуя, как горло сжимается от тошноты.

Желудок скрутило в тугой узел. Руки стали ледяными. Каждая секунда приближения к сцене казалась пыткой. Часть меня кричала: беги, спрячься, не смей смотреть ему в глаза. Часть,та, что помнила его руки на своём теле, его ложь в моих ушах, хотела выть от боли и ярости.

Но я заставила себя дышать. Глубоко. Ровно. Я замораживала страх, превращая его в ледяную, расчётливую ярость. На кону стояло слишком многое. Чтобы уничтожить этого предателя, я должна была заставить его дышать мной. Влюбить его в себя. Заставить его смотреть на меня так, как он когда-то смотрел на Алисию.

А потом — уничтожить его.

Зная, что Эдмунд будет в зале, я выбрала самое роскошное, самое откровенное платье из всех, что у меня были.

Хоть Морвен и взял на себя основные расходы нашей миссии, наряды для выступлений я покупала сама. Это было моё условие. Я не хотела сидеть у него на шее. Он, конечно, убеждал меня, что мы неплохо зарабатываем на клубе. Но я знала: его шпионские вылазки обходятся дорого, да и сам клуб нужно содержать. Как я поняла, он даже Дориана уговорил, что денег не нужно. Клуб сам закрывает свои потребности. Поэтому на все мои и Эн девичьи радости я тратила свои деньги. И мне это было в радость.

И вот моя очередная прихоть висела на вешалке в спальне.

Багрово-красное шёлковое платье, балансирующее на грани между искусством и бесстыдством.

Верх наряда полностью открывал плечи и ключицы, удерживаясь лишь на тонких лямках. Вырез декольте был настолько глубоким, что заставлял сердце замирать. Он приковывал взгляд, дразнил, обещал.

Но самой откровенной деталью были два разреза по бокам летящей юбки. При каждом шаге, при каждом повороте корпуса шёлк взмывал вверх, оголяя ноги практически до бедра.

Я шла по грани приличия, как по канату. Но именно это оружие было мне необходимо.

Когда я шагнула на сцену, зал на мгновение затих. Этот агрессивный, порочный образ ошеломил даже видавшую виды валькурскую публику.

Зазвучала музыка, и я запела, вкладывая в голос всю ту страсть и дразнящую недосягаемость, на которую была способна. Мои бёдра двигались в такт барабанам, я извивалась в танце, как змея.

Песню я выбрала специально такую, от которой кровь стынет в жилах. Она идеально подходила под мой образ. И именно это я сейчас ощущала в груди. Сегодняшнее выступление должно было стать кульминацией моего триумфа. Тот, ради кого всё это затевалось, должен был попасться не только в сети желания обладать мной, но и захотеть иметь рядом самую сильную и талантливую певицу империи.

Я должна была стереть образ Алисии из мыслей Эдмунда. Я должна была полностью овладеть его разумом и чувствами. Я должна была поступить с ним так же, как он когда-то поступил со мной.

Мои движения были резкими и чёткими. Моя юбка и юбки моих танцовщиц, то вздымались к потолку, то тихо скользили по полу. Барабаны били прямо в грудь. Я видела, как зал замер. Мурашки бежали по моей коже от адреналина.

Этой песней я била по генералу. Он будет думать, что она посвящена ему. Но это не так. Это песня обо мне. О моей боли и силе. Но ему об этом знать не нужно.

Там, где кончается небо,

Где начинается тьма,

Я оставляю свой след там,

Чтобы найти тебя.

В моей крови — огонь и пепел,

В моей груди — осколки льда.

Я столько раз смотрела в бездну,

Что не боюсь идти туда.

Мне ветер шепчет имена ушедших,

Мне камни помнят поступь тех, кто пал.

Я соберу все стрелы, что летели

И разверну их в тот жестокий бал.

Во мне просыпается зверь,

Он хочет свободы и света.

Я знаю — открыта мне дверь,

Я знаю пароль тот секретный.

Я воин, я дракон,

Я выбираю свет.

Сквозь тысячи преград

Иду сквозь сотни лет.

Я воин, я дракон,

Мой путь через огонь,

Я превращаю боль

В свою живую бронь.

Мой щит — не сталь, а память сердца,

Мой меч — не лезвие, а слово.

Я не ищу себе замены,

Я здесь, чтоб встретить это снова.

Союз закалённых по духу людей

Живёт в каждом вздохе моём.

Я стала сильнее на тысячи дней,

И сердце моё — это дом.

Во мне просыпается зверь,

Он рвётся сквозь тьму и преграды.

Я знаю — открыта мне дверь,

И мне ничего уж не надо.

Я воин, я дракон,

Ожившие мечты.

Сквозь тысячи преград

Иду туда, где ты.

Я воин, я дракон,

Мой путь через огонь,

Я превращаю боль

В свою живую бронь.

Я падала в бездну — и видела свет,

Я жгла за собой мосты.

Я знаю, что в бездне погибели нет,

Есть только я и ты.

...я воин

...я дракон

...я свет

Я воин, я дракон,

Я выбираю свет.

Сквозь тысячи преград

Иду сквозь сотни лет.

Я воин, я дракон,

Ожившие мечты.

Сквозь тысячи преград

Иду туда, где ты.

Я воин,

Я дракон,

Я свет.

...свет

Песня «Я воин, я дракон» исполнитель Оная

Каждую третью строчку я вскидывала голову и бросала ленивый, многозначительный взгляд в полумрак его ложи.

Мне не нужно было магического зрения, чтобы увидеть результат. Эдмунд поплыл сразу. Стоило ему увидеть меня в этом платье, услышать мой голос, как его аристократическая спесь испарилась. Он подался вперёд, вцепившись пальцами в перила ложи, а его зрачки расширились от дикого вожделения.

Хищник заглотил наживку.

Даже его гвардейцы были настолько заворожены мной и представлением, что, казалось, забыли о своей работе.

Едва затихли последние аккорды, и я скрылась за кулисами в своей гримёрке, наш план вступил в силу. Я знала: ждать осталось недолго.

И вот Борк, неподвижно стоявший на страже у входа, послушно отступил на шаг, пропуская высокопоставленного доркалумского гостя внутрь.

Дверь отворилась, и на пороге появился Эдмунд.

В дорогом камзоле, пахнущий тяжёлым, сладким парфюмом. Холеный, уверенный в своей неотразимости мужчина. Тот самый мужчина, который с каменным лицом толкнул меня в бездну.

Сердце пропустило удар, а затем забилось где-то в горле. Позади него в коридоре стояли его гвардейцы. Да уж, на мои деньги он, видимо, обзавёлся новой свитой.

— Вы божественны, Дева, — его голос слегка дрожал от волнения, когда он медленно сокращал расстояние между нами. — Я видел многое, но ваша песня… вы сами — это что-то невообразимое. Простите, забыл представиться. Генерал Эдмунд Кросс-Варн к вашим услугам, леди. — Он низко поклонился.

Как же это было фальшиво. Как тошно.

Я сидела перед зеркалом, даже не повернувшись к нему всем телом. Мой фасад был безупречен. Я нарочно строила из себя холодную, недосягаемую, ледяную стену. На его изысканные комплименты я отвечала лишь едва заметными, скупыми кивками. Я смотрела на него сквозь отражение в стекле с лёгким оттенком скуки и высокомерия.

И это сработало идеально. Моя неприступность не оттолкнула его. Она, как масло, которое плеснули в огонь, разожгла в нём азарт охотника ещё сильнее. Эдмунд, видимо, привык, что женщины Доркалума падают к его ногам от одного взгляда, и мой холод буквально сводил его с ума.

— Я обязан увидеть вас снова. Не в этом шумном клубе, а наедине, — он подошёл почти вплотную. Его дыхание опалило мою голую шею, и внутри меня всё перевернулось от глухого, животного отвращения. Желудок скрутило. Руки похолодели. Каждая клеточка тела кричала: беги, не смей позволять ему приближаться.

Но я заставила себя остаться неподвижной. Заставила себя дышать.

— Позвольте пригласить вас на свидание? Завтра вечером. Назовите любое место.

Я медленно повернула голову, встретив его горящий взгляд сквозь прорези своей маски, и дразняще улыбнулась одними уголками губ.

— Я подумаю над вашим предложением, генерал, — тихо, томительно протянула я, оставляя его в мучительном неведении. — Но мне не так-то просто угодить.

— Я сделаю всё и даже больше, только согласитесь, — горячо выдохнул Эдмунд. Он осторожно взял мою руку, его пальцы сжали мои, и он запечатлел долгий, непозволительно интимный поцелуй на тыльной стороне ладони.

Его губы коснулись моей кожи, и внутри меня всё закричало от желания выдернуть руку и вонзить шпильку ему в глаз. Каждая клеточка моего тела отторгала его прикосновение. Но я удержала маску.

Я медленно встала и плавными движениями двинулась к двери, давая понять, что пора бы и честь знать. Он хоть и был раздосадован, но пошёл за мной на выход.

Мы попрощались на пороге гримёрной. Он ещё раз поцеловал мне руку, задержав её в своей на неприлично долгое время, потом отпустил, медленно поклонился только головой, развернулся и ушёл.

Я вышла в тёмный служебный коридор, провожая его удаляющуюся фигуру долгим взглядом. Стоило Эдмунду завернуть за угол, как с моего лица мгновенно слетела вся напускная кокетливость.

Мои губы растянулись в жестокой, торжествующей, чисто хищной улыбке.

Ты попался, ублюдок. Ты уже мёртв, просто ещё не знаешь об этом.

Я тихо и злорадно усмехнулась, смакуя первую маленькую победу.

Но моя улыбка замерла и мгновенно стёрлась, когда из густой тени у противоположной стены бесшумно соткался силуэт.

Из темноты медленно вышел Дориан. Его кулаки были сжаты до белизны суставов, а в тёмных глазах бушевало такое яростное, убийственное пламя, что воздух вокруг него, казалось, потрескивал от напряжения.

Он был в ярости. И этот разъярённый драконит теперь шёл прямо на меня.

Дориан преодолел расстояние между нами в один стремительный шаг. Я даже ахнуть не успела, как его тяжёлые, горячие ладони врезались в стену по обе стороны от моей головы, намертво зажимая меня в ловушку из его рук и сильного тела.

Он не произнес ни слова. Просто стоял вплотную, почти касаясь грудью глубокого выреза моего платья, и молча, яростно сверлил меня потемневшим, хищным взглядом.

От этого бешеного давления мои ноги мгновенно онемели. Внутри меня вспыхнул первобытный хаос. Весь мой хваленый контроль рухнул: мне отчаянно, до паники хотелось сбежать от него, раствориться в воздухе... или же, повинуясь какому-то безумному, порочному импульсу, наплевать на всё, обвить руками его шею и жадно впиться в его жёсткие, чувственные губы.

От этих диких мыслей мне стало ещё хуже. О чём я вообще думаю? Какая, к чертям, близость, когда я только что позволила поцеловать свою руку своему убийце?!

Дориан тем временем медленно, почти гипнотически перевёл взгляд с моих глаз на мои полуоткрытые губы. Напряжение между нами звенело в полумраке коридора, натянутое до предела. Я судорожно зажмурилась, уверенная, что он вот-вот наклонится и поцелует меня.

Но вместо этого драконит пригнулся к самому моему уху. Его горячее дыхание опалило кожу, а низкий, вибрирующий шёпот заставил вздрогнуть:

— Какого чёрта?! Что ты творишь? Ты вообще в курсе, кто это сейчас был?

Он отстранился и всё тем же злым, пронизывающим взглядом уставился мне в глаза.

Его холодный, обвиняющий тон подействовал на меня как ушат ледяной воды. Пелена наваждения мгновенно спала. Я пришла в себя, собрала остатки гордости и со всей силы уперлась ладонями в его каменную грудь, пытаясь оттолкнуть.

Но драконит даже не пошевелился.

Это разозлило меня окончательно.

— Для начала, я не переходила с вами на «ты», — с вызовом выдохнула я, упрямо вскинув подбородок. — Во-вторых, конечно, я в курсе! Иначе я даже разговаривать бы с ним не стала!

Дориан от такой наглости даже опешил. Его хватка на секунду ослабла, но взгляд стал ещё более угрожающим.

— То есть ты прекрасно понимаешь, что это один из «лучших» генералов империи Доркалум? — на слове «лучших» он презрительно усмехнулся.

— В курсе, — отрезала я, вызывающе задирая подбородок. Какого чёрта он вообще лезет не в своё дело? — Но это абсолютно не ваше дело, генерал Дориан.

— Значит, не моё? — его голос опасно упал, наливаясь тёмной, искрящейся магией. — Если я здесь, в этой клоаке, плачу за всё, включая твою безопасность и безопасность этого заведения, значит, теперь это — моё дело.

— А вот и нет! — парировала я, чувствуя, как внутри закипает ярость. — Моя личная жизнь уж точно не входит в стоимость вашей аренды, генерал. Займитесь своими делами. Чем вы там так тайно заняты в Валькуре? Вот к этому и вернитесь. А я займусь своими.

Дориан глухо зарычал. Потеряв остатки самообладания, он с силой ударил кулаком в каменную стену прямо над моим плечом. Осколки штукатурки посыпались на мой шёлк. Мне физически ничего не угрожало, он контролировал удар, но от этой вспышки чистой, первобытной ярости у меня по коже пробежали мурашки.

Я замерла, глядя на тяжело дышащего драконита. Что его так взбесило? В голове завертелись догадки. Может, его шпионы тоже донесли, что Эдмунд — редкостный ублюдок, и Дориан просто пытается уберечь «талантливую приму» своего друга от опасных связей?

Или… он просто приревновал?

От этой внезапной, абсурдной мысли мне стало безумно весело. Напряжение, державшее меня в тисках последнюю неделю, лопнуло. Я не выдержала и искренне, дразняще улыбнулась ему прямо в лицо.

— Тебе смешно. — Это был не вопрос. Дориан констатировал это леденящим, глухим тоном, в упор разглядывая мои смеющиеся губы. Его брови от злости сошлись у переносицы.

Я весело кивнула. Он был настолько забавен в этом своём первобытном, собственническом гневе, что весь страх испарился. Я замерла, ожидая, что этот грозный драконит скажет или сделает теперь, когда его авторитет так нагло растоптали.

Но Дориан ничего не ответил. Он резко, шумно выдохнул через нос, круто развернулся и, стремительно взмахнув полами тёмного плаща, скрылся в густых тенях коридора, оставив меня в полном одиночестве.