Глава 15

Дориан.

Я сидел в кресле, расслабленно откинувшись на бархатную спинку, и лениво разглядывал это удивительное лицо. Бледная кожа, тяжёлые белоснежные волосы, шелковая нежно-голубая маска, скрывающая половину черт. И глаза — небесно-голубые, холодные, как горный лёд.

Дева. Я мысленно усмехнулся, пробуя это вычурное сценическое имя на вкус. Нарочно не придумаешь.

Она была хороша. До умопомрачения. До той грани, когда понимаешь: такая красота — это не дар, а оружие. И очень опасное.

Когда месяц назад ко мне обратился Морвен с этой своей странной, полубезумной просьбой — помочь одной его талантливой знакомой тайно пересечь границу из Арканума и переселиться в Доркалум, я лишь снисходительно покачал головой. Тогда я, грешным делом, подумал, что мой старый друг-холостяк просто без памяти увлёкся какой-то девахой из низов и теперь самозабвенно играет для неё роль благородного спасителя. Естественно, как преданный товарищ, я согласился помочь. Кому, как не Верховному генералу, организовывать липовые документы, безопасные коридоры на имперской границе и выкупать лучшие здания под элитные заведения в обход доркалумских ищеек?

Верховный генерал. Никто не должен был знать о моём титуле.

Даже тогда, в Эбонхолде, когда я увидел Эн, мою кузину, вместе с этой хрипящей, покрытой шрамами девушкой, я не назвал своего статуса. Я понял: Эн нашла кого-то, кто стал для неё важнее всех нас. А эта девушка, Виктория, как её тогда представили, была напугана. Не мной лично, а самим фактом моего присутствия. Она дрожала, как раненая птица, а потом, каждый раз, когда я смотрел на неё, её глаза наполнялись таким ядом и злостью, что я понял: она видела во мне не генерала Арканума. Она видела во мне кого-то другого. Опасного. Неприятного для неё.

Тогда я не стал называть свой титул. Не хотел спугнуть её ещё больше. Не хотел, чтобы она думала, что я оцениваю её как угрозу или буду рыться в её прошлом. Я пришёл как друг Морвена. Как кузен Эн. Как человек, который может помочь.

Потом — она сама. Виктория. Девушка с изуродованным телом и не менее изуродованной душой. Я видел, как она держалась, с тем ледяным, почти нечеловеческим упрямством, которое я узнавал в своих лучших солдатах. Но за этим упрямством я чувствовал боль. Глубокую, чёрную, такую, что даже воздух вокруг неё казался тяжелее. Она была загадкой. И я не хотел, чтобы мой титул стал ещё одной стеной между нами. Стеной, которая заставит её закрыться ещё сильнее.

А теперь? Теперь я на вражеской территории. В самом сердце Валькура, где каждый второй — шпион, каждый третий — предатель, а каждый первый готов продать меня доркалумским властям за мешок золота. Назвать себя Верховным генералом здесь — значит нарисовать мишень на собственной спине. Это усложнит всё. Привлечёт внимание, которого я не могу себе позволить.

Здесь, на территории Доркалума, пусть все думают, что я обычный герцог дальних провинций, приехавший лицезреть новую приму, нашумевшую сенсацию Валькура.

Благодаря Морвену и его странной идее помочь подруге открыть клуб, у меня наконец-то появился шанс. Пока я занимался всей этой бумажной и логистической рутиной, мой прагматичный военный разум выстроил куда более масштабный, стратегический план.

Я уже несколько лет прочёсывал границу в поисках крысы. Я точно знал: один из высокопоставленных генералов Доркалума целенаправленно стравливает наши государства, используя этот прогнивший приграничный Валькур. Город контрабандистов, шпионов и подпольных казино. Именно отсюда шли непрерывные поставки запрещённых артефактов, и именно здесь, по моим разведданным, прямо сейчас готовилась очередная фальшивая провокация — «нападение диверсантов Арканума», способное развязать полномасштабную войну.

Поэтому я решил совместить приятное с полезным: не просто оказать услугу Морвену, а прибыть в Валькур лично, под прикрытием, чтобы вскрыть и уничтожить всю эту подпольную гниль.

И надо признать, расчёт оказался гениальным. Клуб «Призрачная Дева» всего за неделю умудрился стать чуть ли не единственным элитным гнездом, где каждый вечер собиралась вся верхушка местных контрабандистов и продажных доркалумских генералов. Чтобы получить беспрепятственный доступ к этим людям и их секретам, мне пришлось стать постоянным и почётным гостем этого заведения.

Но, клянусь бездной, я и в самом страшном сне не мог представить, что это за «талантливая подруга», ради которой Морвен поднял на уши мою тайную канцелярию.

Когда она сегодня вышла на сцену в этом своём умопомрачительном, полупрозрачном голубом платье и запела, внутри моей драконьей сути что-то оглушительно хрустнуло. Словно сломалась какая-то невидимая преграда, которую я возводил годами. К ней потянуло с такой первобытной, почти болезненной силой, что я на мгновение забыл, как дышать.

Но это было не то мерзкое, животное вожделение, с которым на неё смотрели доркалумские вельможи в зале. Те смотрели на неё как на дорогой трофей, как на вещь, которую хочется заполучить и сломать. Моё чувство было другим. Более тёмным. Более глубоким. От неё исходила та же самая странная, притягательная аура, которая манила меня ещё там, в Эбонхолде — когда она была изуродованной, хрипящей, напуганной девушкой со шрамами на лице и болью в глазах. Тогда я не понимал, что это. Сейчас начинал догадываться.

Это была не красота. Это была узнаваемость. Словно моя душа видела её раньше, ещё до того, как мы встретились.

Сейчас она стояла посреди гостиной на втором этаже, скрестив руки на груди, и вся её напряжённая фигура излучала холодное, почти физическое отторжение. Она смотрела на меня так, словно я был последним человеком, которого она хотела видеть. И это ранило. Не потому, что мне важно её одобрение. В конце концов, я генерал, я привык, что меня боятся и ненавидят. А потому что я знал: за этим ледяным фасадом скрывается что-то большее. Что-то, что она прячет даже от себя.

Что же ты скрываешь от меня, Виктория? Или мне теперь звать тебя Девой? Кто ты на самом деле? И почему, клянусь бездной, мне так важно это узнать?

Я понял это сразу. В первую же секунду, стоило ей запеть.

Не внешность — внешность можно изменить. Но манера держаться. Гордый разворот плеч. Тот огонь, который горит в её глазах и который невозможно подделать.

Ещё там, в замке Морвена, меня тянуло к этой странной, пугающе худой девушке со шрамами на лице и болью в глазах. Я не мог себе объяснить, что со мной происходит. Драконья кровь закипала от одного её присутствия. Каждый раз, когда я смотрел в её глаза, я видел в них столько боли и такой выжигающей ненависти, что мой внутренний зверь выл от ярости.

Мне до судорог хотелось защитить её. Сгрести в охапку, укрыть от всего мира своими крыльями, забрать себе всю её гребаную боль и наконец дать этой хрупкой женщине понять, что на свете есть тот, кто может стать для неё нерушимой стеной.

И чем больше времени я проводил рядом с ней в Эбонхолде, тем сильнее это дикое, собственническое чувство затапливало моё сознание. Мне хотелось постоянно быть рядом. Касаться её кожи. Охранять её сон.

А она? Она тогда, в замке Морвена, с леденящим высокомерием отвергла мою помощь. Оттолкнула меня самого. Моё уязвленное эго, эго непобедимого генерала, привыкшего к подчинению и уважению, не смогло стерпеть подобного отказа. Как раненый зверь, я решил гордо уйти. Раз женщина прямым текстом дает понять, что ты ей не нужен, значит, уходи и не унижайся.

Вот только за весь этот проклятый месяц я ни на одну гребаную секунду не переставал думать о ней. Её призрак преследовал меня наяву и во сне, сводя с ума. Когда я пытался в замке осторожно расспросить о ней Морвена и Эн, они держали глухую оборону. Они дали ей нерушимую клятву, что её тайна умрет вместе с ними.

Что же за ад таится в твоём прошлом, маленькая сирена?

Я с самого начала догадывался, что она прибыла к Морвену именно за исцелением. Но я и представить не мог, что наш алхимик способен сотворить подобное чудо с человеческой плотью. Надо отдать ему должное — он великий, гениальный биомаг, выковавший из изломанной девушки совершенное оружие искушения.

Но зачем всё это, Виктория? Почему ты так отчаянно скрываешь правду не только от меня, но и от всего мира? Какая цель заставляет тебя с таким холодным расчетом играть эту опасную роль недосягаемой примы?

Вопросов было слишком много. И теперь к моему плану по поимке доркалумских заговорщиков добавилась ещё одна, куда более важная задача: я обязан выяснить, что скрывает Виктория. А раз мои ближайшие друзья пошли на такой риск и скрыли это даже от меня, значит, дело касается не просто тайны. А смертельной опасности.

Моё звериное желание защитить её, уберечь от ошибок и утащить в безопасную пещеру сейчас обострилось до предела. Оно жгло меня изнутри, требуя действий.

Что ж, Дориан. Похоже, эта охота станет самой сложной в твоей жизни. И дело даже не в доркалумских крысах. Дело в ней. В женщине, которая смотрит на тебя так, словно ждёт удара в спину.

Но я не угроза. Я — тот, кто её спасёт. Даже если она этого ещё не знает.

…

Виктория.

Дориан не стал задерживаться. Он поднялся с кресла с ленивой, пугающей грацией, напоследок наградив меня долгим, нечитаемым взглядом. Отвесил Морвену короткий кивок и бесшумно скрылся за дверью гостиной.

Вместе с ним из комнаты будто откачали половину воздуха.

Стоило тяжелой дубовой двери захлопнуться, как напряжение в комнате достигло предела. Маска холодной, загадочной Девы слетела с меня в ту же секунду, и внутри всё закипело.

— Ты с ума сошёл?! — я буквально набросилась на Морвена, голос сорвался на яростный шёпот. — Ты совсем лишился своего гениального разума?!

Я меряла шагами гостиную, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. Злость, обида и дикий, липкий страх перед возможным разоблачением требовали немедленного выхода. Сердце колотилось где-то в горле, а руки предательски дрожали.

— Ты притащил сюда генерала Арканума! — я резко остановилась прямо перед Морвеном, тяжело дыша. — Военного! Человека, который одним движением может уничтожить этот клуб, нас всех и всю мою жизнь! Как ты мог так поступить со мной? За моей спиной?!

— Тори, успокойся, пожалуйста, выслушай… — Морвен попытался сделать шаг навстречу и примиряюще поднять руки, но я яростно оттолкнула его ладонь.

— Нет, это ты меня выслушай! — меня трясло, рана от предательства Эдмунда в груди снова раскрылась, пульсируя дикой, острой болью. — Я доверилась тебе! Я отдала тебе свою жизнь, своё изуродованное тело, свои самые грязные и страшные тайны! Я доверила тебе безопасность моих детей! А ты взял и продал наше прикрытие генералу вражеской империи ради «связей на границе»?!

Я перевела дышащий ненавистью взгляд на Эн, которая виновато сжалась на диване, подтянув колени к груди.

— И ты, Эн? Ты тоже знала? Моя единственная подруга… Вы устроили заговор у меня за спиной! Вы понимаете, что будет, если Дориан узнает, кто я такая? Если он сопоставит факты и поймёт, что сирена — это Валерия Кросс-Варн, «погибшая» жена Эдмунда? Вся моя месть рухнет! Эдмунд узнает, что я жива, раньше, чем я успею сделать первый ход! Он добьёт меня, а детей я не увижу никогда!

— Виктория, остановись и включи свой холодный разум! — Морвен резко схватил меня за плечи, заставив замолчать. Его голос прозвучал как удар хлыста — жёстко, отрезвляюще и властно. Он заглянул мне прямо в глаза сквозь прорези маски. — Посмотри на меня.

Я замерла, тяжело и прерывисто дыша, сжигая его взглядом.

— А теперь послушай меня, девочка, — уже мягче, но с абсолютной уверенностью продолжил алхимик. — Если бы не Дориан и его шпионские каналы, доркалумские пограничники содрали бы с нас три шкуры еще на кордоне. Без его протекции Эдмунд и его ищейки вычислили бы меня, Эн и Борка в Валькуре за первые двое суток. Ты думаешь, так легко открыть элитный синдикат в чужой империи без ведома тайной канцелярии? Нас бы раздавили, тори. Дориан — это наша единственная броня. Он думает, что использует нас как уши в Валькуре для своей войны. Отлично! Пусть думает так дальше. Его шпионы будут охранять этот клуб как зеницу ока. Он защищает нас, сам того не ведая.

— Он драконит, Морвен, — глухо произнесла я, отстраняясь. Силы покидали меня, оставляя лишь пустоту. — Он хищник. Рано или поздно он почувствует ложь.

— Он ничего не узнает, — тихо подала голос Эн. Она поднялась с дивана и осторожно подошла ко мне сзади, обнимая за плечи. — Мы дали клятву, Тори. Дориан благороден. Он не станет рыться в чужих тайнах, пока клуб приносит ему пользу. Пожалуйста, прости нас. Мы сделали это только ради тебя. Чтобы ты была в безопасности. Чтобы твоя месть вообще стала возможной. Мы не сказали тебе только потому, что знали: ты откажешься от его протекции.

Она помолчала, а потом добавила тише, почти шёпотом:

— Ты думаешь, мы не заметили, как тебе было тяжело с ним общаться в Эбонхолде? Думаешь, я не почувствовала, какое напряжение висело между вами? Мы просто хотели, чтобы у тебя был выбор. Чтобы ты могла сама решить, когда и как...

— Да и я не знал, что он появится так рано, — добавил Морвен, и в его голосе звучала искренняя растерянность. — Уговор был такой: как только Борк найдёт что-то действительно важное, мы сообщим Дориану. А он вон как, сам решил заняться этим вопросом. Видимо, это действительно что-то опасное, раз он не хочет рисковать нашими жизнями. Мы для него — только прикрытие.

Я стояла посреди комнаты, чувствуя, как ярость медленно отступает, оставляя после себя лишь звенящую пустоту и дикую усталость. Рана внутри всё ещё кровоточила, но разум, как и требовал Морвен, начал возвращать себе ледяную чёткость.

Дориан не знает правды. Пока не знает.

Но теперь мне придётся играть на два фронта: искусно вести охоту на Эдмунда и Алисию и одновременно обманывать самого опасного и проницательного мужчину двух империй, который теперь будет сидеть в нашей ложе для почётных гостей каждый вечер.

Он будет смотреть. Он будет слушать. Он будет искать.

И если я допущу хоть одну ошибку — всё закончится.