ГЛАВА 12

План, который мы разработали в глухой, давящей тишине Эбонхолда, напоминал безупречно отлаженный часовой механизм. Мы не собирались безрассудно, поддавшись слепой ярости, штурмовать столицу Доркалума. Это было бы самоубийством. Мы решили зайти с тыла, планомерно и жестоко ударив по моему палачу там, где он меньше всего ожидал встретить отпор.

Но пока мы обсуждали тактику, меня поражало другое. Еще месяц назад я была изломанной, хрипящей калекой, брошенной умирать на каменистом дне. А сегодня? Сегодня у меня за спиной стояла настоящая гора единомышленников. Целая команда преданных сообщников, готовых разделить со мной эту опасную, кровавую миссию.

Я искренне не ожидала, что Морвен и Борк, которому нам в итоге тоже пришлось открыть мой самый страшный секрет, без колебаний встанут на мою сторону. Моя история — история предательства, подлости и хладнокровного убийства со стороны того, кто клялся мне в верности, глубоко задела их. В глазах Борка, знавшего цену несправедливости и отверженности, вспыхнул опасный огонь. Морвен же при каждом упоминании Эдмунда сжимал кулаки так, что белели суставы. Они оба, как и мы с Эн, всем сердцем пожелали наказать высокомерного генерала, растоптавшего человеческую жизнь ради денег, чинов и власти.

Внутри моей души, надежно закованной в ледяную броню мести, впервые за долгое время затеплилось забытое чувство глубокой, щемящей благодарности. Я больше не была одна против целого мира.

И тут я поймала себя на парадоксальной, почти кощунственной мысли. Моей главной, нерушимой опорой сейчас стали те, кого на моей родине с детства учили считать злейшими врагами. Жители Империи Арканум. Могущественный биомаг, целительница-беглянка, бастард-полукровка…

Государственная пропаганда Доркалума годами твердила, что по ту сторону границы живут безжалостные монстры. Эдмунд также яростно критиковал политику Арканума, считая, что их нужно окончательно сломить и завоевать. Тогда я не придавала его словам значения, слепо веря мужу. Он называл их чудовищами.

Но именно эти «монстры» спасли мою жизнь. Вернули мне лицо, подарили голос и вложили в руки оружие. В то время как моя родная империя, в лице моего «благородного» супруга, приговорила меня к смерти.

Отвергнув сентиментальность, я снова сосредоточилась на деле. Морвен, задействовав все свои многочисленные и весьма специфические связи в кругах подпольных торговцев, вскоре разузнал для нас бесценную информацию.

Как оказалось, граф Эдмунд, мой некогда «благородный» муж, слишком часто бывал в Валькуре.

Это был огромный, бурлящий, запредельно богатый и насквозь прогнивший приграничный город. Настоящее королевство порока, легализованного греха, элитных казино, закрытых борделей для высшего света и нелегальной контрабанды. Валькур раскинулся всего в паре километров от роскошного загородного поместья Эдмунда. Именно в этом городе генерал проворачивал свои глубокие, теневые и грязные делишки с другими влиятельными лордами Империи. Для нас это высокопоставленное отребье и их фальшивый блеск стали идеальной мишенью.

Оставалось лишь одно — попасть туда.

Ребята тайно, по безупречно сработанным фальшивым бумагам, провезли меня через бдительные пограничные посты Доркалума. Без связей Морвена это было бы невозможно, но его колоссальные деньги, влияние и статус открывали перед нами любые, даже самые неприступные двери.

Я смотрела в окно кареты на проносящиеся мимо пейзажи. Я возвращалась домой. И на этот раз, не как жертва.

Валькур встретил нас шумом, огнями и густым, сладковатым запахом порока. Чтобы подобраться к Эдмунду, нам нужна была приманка. Не просто наживка, а магнит, перед которым не устоит ни один высокопоставленный сластолюбец Доркалума. Чтобы поймать хищника, нужно было построить идеальную ловушку.

Спустя несколько недель тщательной подготовки, в самом сердце фешенебельного аристократического квартала Валькура, прямо под носом у насквозь коррумпированных местных властей, распахнула свои двери клуб «Призрачная Дева».

Мы создали не банальный притон, а закрытый, ультраэлитарный синдикат удовольствий, где каждый дюйм пространства дышал роскошью и тайной. В глубоко законспирированных приватных залах велись азартные карточные игры на поистине королевские суммы. Роскошный бар предлагал гостям редчайший коллекционный алкоголь и уникальные тонизирующие коктейли, над рецептурой которых лично колдовал Морвен. Сцену украшали виртуозные иллюзионисты и танцовщицы с гипнотической пластикой.

Но главное — в заведении царил непреклонный, железный закон: никаких интимных услуг, никакой пошлости и, уж тем более, никаких прикосновений к персоналу. «Призрачная Дева» торговала не телами, а эстетическим искушением и аурой абсолютной недосягаемости. И эта недоступность сводила местную элиту с ума сильнее любого разврата.

Разумеется, у этого совершенного механизма был свой главный магнит. Та самая приманка, ради которой лорды Империи готовы были свернуть шею и отдать последние состояния.

Мой единственный за вечер вокально-танцевальный выход.

Наша безумная задумка выстрелила мгновенно. Друзья сработали как единый, безупречный организм теневых организаторов. Буквально за месяц «Призрачная Дева» превратилась в самое вожделенное, обсуждаемое и недосягаемое место во всем Валькуре. Ловушка была расставлена. Оставалось лишь ждать, когда в неё шагнет мой «благородный» супруг.

Морвен блестяще примерил на себя роль невероятно богатого, эксцентричного покровителя новой таинственной примы и, разумеется, стал главным спонсором этого грандиозного проекта. Он лично спроектировал роскошный интерьер клуба, со вкусом сочетая тяжелый черный бархат, золото и хрусталь. Но главным его шедевром, от которого у местной знати захватывало дух, стали магические спецэффекты. Во время моих выступлений зал заполнял густой, едва прозрачный туман с тонким, пьянящим ароматом редких полуночных цветов, а иллюзии Морвена заставляли стены клуба буквально растворяться в пространстве, унося завороженных зрителей то в монументальные залы призрачных замков, то под сень поющих древних деревьев.

Эн предсказуемо стала нашим «железным» менеджером. Облеченная в строгое темное платье, с неизменно вежливой, но ледяной улыбкой на лице, она лично вела все переговоры и скрупулезно составляла списки гостей. Пробиться через её глухой официоз было попросту невозможно: Эн безжалостно отшивала сомнительных визитеров, искусственно создавая вокруг заведения интригующую ауру элитарности. По настоянию Морвена мы сразу сделали цены на входные билеты и бронь лож баснословно, почти неприлично дорогими. И наш чудесный алхимик знал, что делает: чем недоступнее и дороже был плод, тем яростнее высший свет Валькура исходил на грязь, пытаясь вписать свои имена в заветную книгу гостей.

Борк же взял на себя самую опасную, ювелирную работу. Официально он числился моим личным телохранителем. Огромный, бесшумный, надежно прячущий свои колоссальные крылья под тяжелым суконным плащом, он одним своим грозным видом держал в узде обнаглевших от денег и безнаказанности доркалумских вельмож. Но неофициально Борк, точно невидимый призрак, беспрепятственно скользил под высокими сводами клуба и собирал тонны ценнейшего компромата. Пьяные откровения министров, тайные сделки контрабандистов, грязные супружеские измены генералов. Всё это бережно оседало в наших секретных архивах, готовое в нужный момент сокрушительным залпом выстрелить прямо в сердце Доркалума.

И, конечно же, центром этой порочной вселенной была я.

Моя задача казалась одновременно простой и монументальной: выходить на сцену «Призрачной Девы» всего раз в вечер, неизменно скрывая лицо за изящной полумаской.

Эта маска была не просто стильным прикрытием, а редким, искусно сработанным артефактом. Её гладкая поверхность обладала удивительным свойством мимикрии, чутко подстраиваясь под цвет любого платья. Но её главная тайна скрывалась в тончайшем внутреннем плетении.

Морвен вернул мне мой голос, исцелив тело, но именно эта маска служила его усилителем. В её основу была вплетена запретная магия сирен. Без неё мой голос был бы просто красивым. Но стоило застегнуть замок на затылке, как он преображался, обретая потустороннюю, гипнотическую глубину, и превращался в невидимое оружие, способное подчинить волю каждого, кто сидел в зале.

Использовать подобное колдовство в Империи было строго запрещено. Но кто в здравом уме станет играть честно, когда на кону стоит сама жизнь? К тому же я прекрасно понимала: сцена для меня лишь временный плацдарм, и в будущем я не собиралась связывать свою судьбу с театром. Моё новое лицо ни в коем случае не должно было ассоциироваться у публики, а уж тем более у шпионов Эдмунда, с образом новой примы. Маска дарила мне идеальный баланс: сокрушительное оружие в связках, безупречный стиль и абсолютную невидимость для врагов.

Ослепительно красивая, с хищной, опасной кошачьей грацией и божественным вокалом, я должна была творить на сцене настоящее безумие. План заключался в том, чтобы полностью одурманить доркалумских аристократов этой гипнотической атмосферой, заставив их буквально сходить по мне с ума.

Все приготовления были завершены. Нам оставалось только ждать ночи и моего первого официального выхода к публике. Но, вопреки ожиданиям, внутри меня не было ни капли волнения или сценического страха. Моё сердце, скованное льдом, билось ровно и спокойно. Я прекрасно понимала: сцена, маска и рукоплескания этого отребья — всего лишь очередная ступень. Холодный расчет. Инструмент на пути к моей главной, истинной цели.

И вот настал тот самый день. День, когда моя новая жизнь должна была официально заявить о себе.

За кулисами «Призрачной Девы» воздух, казалось, был пропитан электричеством. Внутри меня по-прежнему царил абсолютный, звенящий холод, но тело подсознательно помнило, насколько важен этот первый шаг. Перед самым выходом ко мне подошла Эн. Она осторожно, едва касаясь, поправила маску на моем лице, а затем крепко, до боли сжала мои ладони в своих теплых руках.

— Ты прекрасна, Виктория, — горячо прошептала она, глядя мне прямо в глаза. — Твой голос — это твое оружие. Иди и забери то, что принадлежит тебе по праву. Мы рядом.

Я благодарно кивнула. Сделав глубокий вдох, я шагнула к выходу на сцену. Скользнув взглядом сквозь прорези маски в полумрак огромного зала, я сразу заметила у одной из массивных мраморных колонн Морвена. Наш гениальный алхимик и стратег заметно нервничал: он то и дело перебирал пальцами край своего роскошного камзола, не сводя с меня переживающего, напряженного взгляда. А с другой стороны, в глубокой тени кулис, я боковым зрением уловила силуэт Борка. Тот стоял неподвижно, как монолитная скала, положив руку на рукоять скрытого клинка. Он был собран, сосредоточен и готов ринуться на мою защиту в любую секунду, если хоть одна доркалумская тварь посмеет сделать лишнее движение.

Сзади меня бесшумно выстроились танцовщицы. Потрясающие, гибкие девушки, которых Морвен с особой тщательностью отобрал и тайно привез из Арканума.

Мягкий, багровый туман Морвена лениво пополз по подмосткам, окутывая мои ноги. Я сделала решительный шаг вперед, выходя в зал.

Он был забит до отказа валькурской знатью. Богатеи, аристократы, избалованные вельможи, видавшие на своем веку любые извращенные удовольствия и скептически относившиеся к вывеске нового клуба, пришли сюда ради праздного любопытства. Но стоило мне замереть в центре сцены под светом магических иллюзий, как по залу пронеслись первые восторженные, ошеломленные ахи. Я видела лица мужчин в первых рядах. Они сидели, завороженно и жадно впив в меня взгляды, забыв, как дышать. Один только вид моей новой, хищной красоты и идеальных изгибов тела вызывал у них почти болезненное, животное обожание.

Быстрым, цепким взглядом я окинула центральную ложу для особо важных персон. Эдмунда в зале не было. Внутри шевельнулось облегчение: что ж, это даже к лучшему. Мне нужно было адаптироваться в этой новой, хищной среде, прочувствовать сцену и точно понять, как вести себя в случае непредвиденной опасности.

Музыка заиграла плавно, убаюкивающе, заставляя зал затаить дыхание. Но и тут зажравшуюся публику ждал оглушительный сюрприз. К тихим, меланхоличным струнным инструментам внезапно добавился глухой, мощный, вибрирующий удар барабана. Мелодия стала стремительно нарастать, взрывая тишину. Это не была привычная, приторная баллада о несчастной любви. Это была песня-вызов, песня-война, манифест торжествующей силы.

Девушки-танцовщицы двинулись синхронно со мной, пластично и завораживающе изгибаясь в такт безумному ритму. Я полностью отдалась этому движению, чувствуя, как в моих жилах закипает жидкий огонь. Я запела. Мой новый, божественный голос взмыл к высоким сводам «Призрачной Девы», и моя песнь намертво слилась с моей перенесенной болью и моей ледяной силой. Звуки выплескивались в зал, заставляя сердца зрителей биться в такт моим шагам.

Глаза богатеев лихорадочно блестели. Никто в зале не шевелился, никто не смел издать ни звука. Вся эта спесивая толпа сидела завороженная, пойманная в ловушку моего голоса, который чеканил строчку за строчкой:

Мне закрывали все дороги и пути,

Жизнь шептала: «Сдайся, больше не жди».

Ломала крылья, гасила огни,

Но я упрямо говорила: «Живи».

Каждый ушиб и каждый крутой поворот

Лишь добавляли силу двигаться вперед.

Я будто феникс, что встал из огня,

И после каждой битвы новая я!

Жизнь меня учила падать и вставать,

Я научилась выживать и побеждать.

Я — сила, что не сломить, не согнуть,

Я выбираю свой собственный путь!

Все шрамы на сердце — мои медали,

Они мне о силе моей рассказали.

Я больше не верю в пустые слова,

Я свой капитан, у руля я сама.

Там, где другие видели только финал,

Я видела взлет, свой новый идеал.

Я будто феникс, что встал из огня,

И после каждой битвы новая я!

Жизнь меня учила падать и вставать,

Я научилась выживать и побеждать.

Я — сила, что не сломить, не согнуть,

Я выбираю свой собственный путь!

Я выбираю свой собственный путь!

Я выбираю свой собственный путь...

«Новая Я» исполнитель Нова Рей

Когда в воздухе замерла последняя, хрустальная нота, я резко застыла, бросив вызов залу. На секунду в «Призрачной Деве» воцарилась оглушительная, мертвая тишина. А затем зал взорвался.

Валькур разразился такими неистовыми овациями, криками и свистом, каких этот приграничный город еще никогда не слышал. Одурманенные, потерявшие голову люди начали массово вскакивать со своих мест, подаваясь вперед. Обезумевшие от восторга мужчины ломанулись к подножию сцены, пытаясь дотянуться до подола моего платья и рук моих танцовщиц.

Но до того, как они успели пересечь черту, прямо передо мной из тени кулис бесшумно вырос Борк. С глухим, пугающим звуком он широко расправил за своей спиной колоссальные, мощные крылья, заслоняя нас от толпы живым, непреодолимым щитом. Этот жест вызвал у публики шок, сменившийся еще большим, экстатическим безумием, но в то же время подействовал как ушат ледяной воды. Грозный вид моего телохранителя, от которого веяло первобытной, смертельной угрозой, мгновенно заставил всех прийти в себя и резко отступить. Спорить с двухметровым крылатым воином дураков не нашлось. К тому же, все они прекрасно помнили жесткие правила «Призрачной Девы», оглашенные Эн на входе: никаких прикосновений к приме и её свите.

Воспользовавшись этой секундой замешательства, я развернулась и под прикрытием его крыльев скрылась за тяжелым бархатным занавесом, стремительно уйдя в свою уединенную гримерную.

Захлопнув дубовую дверь, я привалилась к ней спиной. Тяжелый бархат и камень стен мгновенно отсекли рев толпы, но в ушах всё еще звенело. Моё сердце бешено, оглушительно стучало в груди, отгоняя адреналин. Я закрыла глаза, и по моим губам невольно расплылась улыбка.

Мы сделали это. Первое выступление обернулось сокрушительным, абсолютным триумфом.

У меня не оставалось ни малейших сомнений: все эти доркалумские хищники безропотно и добровольно попались в наши искусно расставленные сети. Они будут платить, они будут умолять о моем внимании, они будут приносить мне свои секреты и золото. Теперь оставалось лишь дождаться, когда в Валькур прибудет генерал Эдмунд. И тогда мы приступим к следующему, самому беспощадному этапу моего плана.

Я открыла глаза и посмотрела в зеркало. Из него на меня смотрела ослепительная, безжалостная незнакомка с небесно-голубыми глазами. — Жди меня, милый, — беззвучно прошептала я своему отражению. — Я уже иду за твоей головой.