ГЛАВА 25. ОЛЕСЯ

Я обосновываюсь в квартире Волкова. Мы с ним еще не женаты, но меж нами все так, будто мы самая настоящая женатая парочка. Обсуждаем все на свете, ссоримся по пустякам, миримся так, будто ссорились не по пустякам.

Не знаю, остановит ли папа свадьбу, совсем не уверена, но сама вспять уже поворачивать и отменять ничего не буду. Пусть идет, как идет. Мне неожиданно хорошо с Матвеем, не только в сексе, но и вообще… Почему бы не пожить этот год с ним?

Он оказался очень даже комфортным мужчиной в быту, помимо того, что сам все умеет, не выдвигает мне предъяв по поводу уборки и готовки. В закрытом жилом комплексе, где живет Матвей, своя клининговая служба, ее сотрудники и занимаются приборкой. Питаемся мы с капитаном в кафешках или заказываем готовую еду на дом. Единственное блюдо, которое я умею готовить – блинчики. Иногда готовлю. Матвей говорит, это самые вкусные блинчики, какие он когда-либо ел.

– Приглашаешь Галину? – встает он за моей спиной, когда вписываю в пригласительные открытки имена.

– Приглашаю. Пусть приходит.

Молчит подозрительно, и я оборачиваюсь, спрашиваю:

– Хочешь мне что-то сказать?

– Хочу, – трет он переносицу. – Лесь, я тоже кое-кого пригласил. Своих родителей.

Теперь я молчу какое-то время. Если бы Матвей не воспринимал нашу свадьбу всерьез, он бы не позвал папу министра и маму монахиню. Однозначно. Не стал бы он их к участию в фарсе привлекать.

– Правильно сделал, что пригласил, – откладываю открытку для папы с Галей и подписываю следующую для Добрыни и его супруги.

Капитан целует меня в открытую шею, мои волосы собраны сегодня в учительский пучок.

Ссоримся мы с ним из-за моего свадебного платья. Он предполагает, что я могу выбрать чего-нибудь этакое, потому в свадебный салон идет вместе со мной.

– Коротко, – отвергает первый мой вариант.

– Прозрачно, – не нравится второй.

– Лиф слишком низкий, – качает головой на следующий наряд.

– Разрез до самой задницы, – смотрит недовольно.

– Брюки – нет. Моя невеста должна быть в платье, – бракует брючный костюм.

Швыряю в него подвернувшейся под руку фатой. Скрываюсь в примерочной, пыхтя от злости. Скидываю с себя шмотки. Раздумываю, не послать ли Волкова к черту. Он не дает этого сделать, вваливается в примерочную вслед за мной, держит в своих лапищах белоснежное платье.

– Вот. Нашел. Примерь это.

– Не буду, – решаю помучить его так же, как только что он мучил меня.

– Тогда купим без примерки, – произносит насмешливо и собирается уходить.

– А ну… стой! – выхватываю у него наряд, с капитана станется и правда купить, пофиг ему, как на мне смотреться будет, лишь бы прикрывало все.

Готовлюсь разнести его выбор в пух и прах, но… платье мне нравится. Подчеркивает мою фигуру рюмочку, делает мой облик более женственным. Он тоже доволен. Собой, наверное. Я смотрю на него и желание ссориться пропадает, осознаю вдруг – мужчина дорог мне, по-настоящему, кажется, я все-таки привязалась к нему.

День нашей свадьбы распланирован на три этапа. Роспись в загсе. Ресторан. Основное веселье вечером – на пляже. Том самом, куда приводил меня Матвей однажды на пикник. Будет костер, гидроциклы, доски для серфинга, водное поло – на любой вкус, короче.

Гостей у нас мало. Парни с работы Волкова – Лешка один, Коля и Добрыня с женами. Николь с Борей. Мой папа с Галей и Ниной. И родители Матвея. Они прибыли вместе.

– Рада с тобой познакомиться, Олеся, – поздоровалась со мной его мама. Невысокая женщина в простом ситцевом платье и платке.

Я не знала, как следует вести себя с монахинями, потому просто ответила встречной вежливостью.

Отец Матвея был более похож на мафиози, чем на министра. Черный костюм сидел на нем так же, как на актерах из фильмов про гангстеров. Высокий, плечистый, заметный. Сразу становилось ясным в кого вышел могучей статью Матвей.

– Ну здравствуй, невестка, – обнял он меня. – Признаться, огорошил сын известием о своей скорой женитьбе, еще и на дочери Анатолия Савельевича. Мы ведь с твоим отцом земляки, Олеся. Знакомы.

– Вот как…, – после реплики Волкова-старшего ясно мне окончательно, свадьба у нас с Матвеем самая настоящая. Мой папа действительно не станет возражать против кандидатуры капитана, знает, получается, и о родителе на высокой должности, и, скорее всего, о бизнесе семейства Волковых прибыльном. Ну и хорошо, наверное, что не станет. Я теперь и на Галю иначе смотрю, нет во мне былой ненависти к ней. И с Матвеем хочу подольше побыть.А что, если мы с ним и не один год продержимся? Что, если на всю жизнь окажется? – пробивается среди прочих совершенно новая мысль.

Мы женимся. Надеваем на пальцы друг другу кольца. Ставим росписи. Целуемся. Потом все вместе едем в ресторан. Там вкусная еда, хорошая атмосфера за столом. После – старшее поколение с нами прощается, остальные перебираются на пляж. Переодеваем купальную одежду и здорово веселимся.

Мы с Матвеем много смеемся, много целуемся. Он катает меня на гидроцикле и сажает на свою шею, когда играем мячом в воде парами.

На закатном солнце поворачиваюсь к морю спиной, улыбаюсь захмелевшему Горелову.

Он сидит на песке и выглядит немного расстроенным.

– Леш, ты из-за своей девушки переживаешь, что за другого замуж собралась? – припоминаю, как об этом говорили, когда я еще ходила на свою отработку в полицейский участок.

– Нет. Парни пошутили про девушку, – отмахивается сержант.

– Тогда, что за уныние? Или на тебя так алкоголь действует? – подмечаю, что Лешку прямо изрядно развезло.

– Совесть мучает, Олесь. Ты такая счастливая сегодня, а я себя полным дерьмом чувствую.

– Давай, говори уже, – подбадриваю парня. – Выговоришься, легче станет.

– Прости, Лесь, – прикладывается он к горлышку пивной бутылки. Делает глоток, морщится, пьяно щелкает пальцами и наконец выдает: – Поспорили мы. Перед тем, как ты в Управлении появилась.

– Поспорили? – пробежал холодок по моему позвоночнику.

– Ага. Поспорили, – заплетался язык у Горелова, и я полагала, он может потерять нить повествования, но все равно слушала. – На то, что Волков тебя за две недели окрутит, сделает своей за этот срок, – сказал Леша.

Однажды меня ударило приливной волной в спину. Это было больно. Я тогда не устояла на ногах. Сейчас устояла, но невидимая волна била и в спину, и в грудь. Била яростно, хлестко, прицельно.

– Какова была ставка? – спросила безэмоционально, все мои силы уходили на то, чтобы оставаться стоять на ногах, я не могла себе позволить упасть и показать свою слабость, не здесь, не сейчас.

– Пицца и блок сигарет, – понуро признается Лешка, затем в мозгу его, вероятно, что-то щелкнуло, и он зачастил: – Олесь, я не должен был… Волк просил молчать. А я выболтал…

– Ты все правильно сделал, Леш. Не переживай, я не скажу никому, что от тебя узнала, – села с ним рядом на песок, глядела на своего мужа. Матвей шел к нам. В руках он держал шампура с прожаренным шашлыком. И так смотрел на меня… с нежностью.