ГЛАВА 24. МАТВЕЙ

Задержался в Управлении, заехал за Олесей позже, чем обещал.

– Заставляешь меня тут ждать, переживать, – шагнула она мне навстречу.

– Переживать? – приподнял бровь.

– У тебя работа опасная. Мало ли… А я тут с вещами…

– Леся, это что? – проследил за ее взглядом.

– Мой гардероб, – пожимает плечами девчонка.

– Пять чемоданов? – гляжу на нее насмешливо, мысленно чертыхаюсь, тут даже моего вместительного шкафа не хватит, причем, если из него убрать все мои вещи.

– Шесть, – важно поправляет меня Олеська. – Ты не заметил. Вот та сумка у стойки администратора, тоже моя. Так… что, везешь меня к себе или передумал теперь?

– Не передумал, – в принципе ожидал я чего-то подобного, просто масштаб захвата моей квартиры девчачьими вещами оказался более значительным. – Поехали. Попроси только кого-нибудь из персонала чемоданы до твоей машины доставить.

– А ты без машины?

– На машине. С Добрыней. Он твой Porsche ко мне отгонит. А мы с тобой в одно место еще скатаемся.

Вижу, ей любопытно ужасно, но она все ж таки сначала решает вопрос с носильщиком, потом отдает ключи от своей тачки Добрыне.

– Смотри, не поцарапай мою девочку, – напутствует Лутошина.

– Лесь, у меня ни одного штрафа за все годы водительского стажа, – делает вид друг, что обижается.

– Конечно, ты же полицейский…, – смеется Леся. Она очень красивая, когда смеется. Ловлю себя на том, что любуюсь ею. Непонятно мне, когда, в какой миг переменилось все для меня. Когда из девчонки, которую следует проучить, превратилась эта самая девчонка в ту, без кого жизнь и не жизнь вовсе?

– О чем с Галиной говорили? – спрашиваю, когда сидим уже в Мицубиси.

– Нашлось, о чем поговорить, – не вдается в подробности. – А что за букет? – замечает на заднем сиденье цветы в подарочном целлофане. – Мне?

– Нет, Лесь, – выезжаю с паркинга вслед за Добрыней. – К девушке одной в больницу заедем.

– Вот как, – произносит ревностно. – Я хотя бы стебель ромашки жду, а он осыпает букетами какую-то другую женщину. Разве не я твоя невеста?

– Хочешь, чтобы я тебе цветы подарил? – веселит меня наш разговор. С Олеськой вообще никогда не скучно.

– Волков, разве женщину о таких вещах спрашивают? – фыркает она и требует: – А теперь говори, что еще за девушка.

– Когда я из клуба тебя вытащил, там Алина Хованская была. Она из службы судебных приставов. Алину избили. В травме лежит. У нее уже взяли показания, но хочу лично с ней побеседовать.

– Это та, что терлась об тебя перед тем, как ты меня со сцены утащил? – узнаю с ее реплики, что Олеся видела меня тогда в зале.

– Я просто помог ей в клуб попасть. Охрана Хованскую одну не пропускала.

– А у вас с ней …, – начала было прояснять Леська. Перебил.

– Нет, Куница. Ничего. Не мой типаж.

– Не твой типаж…, – хмыкнула Леся. – Смотри, Волков, пока мы вместе, не изменяй мне. Я когда обижена, могу всякого натворить.

– Это я уже понял, – сжал ее коленку.

Пока мы вместе … она так сказала. Мне придется постараться, чтобы услышать от нее –всегда вместе . И изменять я ей не собирался. Зачем, когда она у меня есть?

* * *

В клинике в такой час тихо. Лишь охранник, дежурные врачи и невнятный бубнеж за закрытыми дверьми тех, кто тут лечится.

Алина лежит в одноместной палате. Выглядит неважно. Разбитая губа, заплывший правый глаз. И я знал, что у нее сломаны ребра.

– Волков, ты меня предупреждал, что не стоило одной в клуб соваться, – покосилась Хованская на Олесю и приподнялась на кровати, упираясь локтями в подушку.

– Предупреждал. Но ты не слушала. Что с тобой случилось?

– Напал жмурик какой-то в туалете женском.

– Почему охране не сообщила? Алин, не понимаю. Ты зачем домой пошла, когда его там сразу поймать могли?

– Не соображала совсем. В такси села. Дома уже мой парень скорую вызвал.

– Ладно. Поправляйся, – поставил цветы в вазу, принесенную санитаркой. – Это тебе коллеги передали.

Мы вышли с Олесей на улицу. Порыв ветра рассыпал ее длинные волосы по плечам. Я закурил, сунул почти пустую пачку сигарет в карман брюк.

– Не понимаю девушек, которые выгораживают своих парней абьюзеров. В чем прикол? – прислонилась Леся к крылечным перилам.

– Ты сейчас это к чему говоришь? – встал я так, чтобы табачный дым не попадал на нее.

– Матвей, ты же не поверил в то, что ее в клубе избили? – как всегда, какими-то своими путями приходила Олеся к интересным выводам.

– А как ты это поняла, Лесь? Поясни.

– У нее на руках старые синяки, от прежних побоев. Да и как бы она избитой из клуба ушла? В клубе охрана крутая. Что, прям никто ее не увидел, пропустил, помощи не оказал, в полицию не сообщил? Целехонькой она оттуда ушла. Дома уже парень ее и избил, наверное, за то, что она в клуб поперлась. Как понял, что переборщил с побоями, сам же скорую и вызвал, а Алине этой велел сказку про жмурика в туалете женском сочинить.

Я затушил сигарету в пепельнице, оставленной тут, вероятно, курящими пациентами, притянул к себе Олеську и поцеловал, удерживая ее за затылок.

– Хочу тебя, девочка.

– В твоей машине стекла тонированные, – хитро прищурилась она.

– Хулиганка.

– Варвар.

– Лезь на заднее сиденье.

– А цветы Алинке не ты, значит, купил?

– Не я. Сказал же, коллеги ее передали, – закрыл автомобильную дверку и подмял под себя желанную девчонку.

Леся – смелая, отчаянная, дерзкая, дикая, а в сексе податливая, нежная, уступчивая, вообще с ума меня сводит таким коктейлем. Еще и игривая, с перчиком… Утром из-за нее на совещание опоздал. Полковник Головнев из отпуска вернулся, собирал в своем кабинете спозаранку. Я встал вовремя. Умылся. Оделся. На кухню пришел. А там… моя Леська хозяйничает. В наряде горничной. Наряд точно из секс-шопа, едва задницу аппетитную прикрывает. Какое совещание, когда она тут в таком виде?