ГЛАВА 23. ОЛЕСЯ

Николь сделала неверные выводы о причине моей поспешной свадьбы. Я не беспечна в отношении данного вопроса и не надеюсь на аккуратность мужчин. Давно использую спираль и довольна тем, что не приходится после страсти гадать о возможных последствиях. Но на вопрос подруги многозначительно промолчала. Ее Борька обязательно проболтается Роберту, вот пусть изменщик дополнительно помучается, думая, что так быстро забыла его. А я ведь и правда забыла.

В своем номере пакую чемоданы. Мною двигает азарт и любопытство. Какого это, жить с капитаном Волковым? У меня имеется опыт совместного быта с мужчиной. В Москве я какое-то время жила у Роберта, но потом в пентхаус моего парня заселился его младший братец. Несносный тип, в основном потому, что его вытурила из дома жена, такая же молодая дурочка, как он сам, и Эрик все время ныл по этому поводу. Тогда мы с Робертом переехали в мою квартиру. Кстати, нужно вышвырнуть оттуда все его вещи.

Мстительный настрой в отношении бывшего давно улетучился, так что на этот раз я не стану портить его барахло, передам через курьера или того же Эрика.

– Пришлите человека, пусть снесет вниз мой багаж, – звоню на ресепшен.

– Конечно, Олеся Анатольевна, – торопится исполнить мое указание девушка-администратор.

Когда с сумками покончено, спускаюсь в отцовский кабинет. Там опять эта женщина… Сидела бы в своей булочной… Из-за ее присутствия говорю с папой резче, чем собиралась.

– Я ухожу. Съезжаю из отеля. Счастья вам не желаю.

– Дочка, куда ты собралась? – кажется, забеспокоился родитель. Все же он привык отвечать за меня, заботиться обо мне, обеспечивать всем необходимым. – Хочешь уже в Москву вернуться? Но ты же планировала здесь все лето провести.

– Нет, папа. Не в Москву. Ты разве забыл? Я замуж выхожу за первого встречного. С ним и буду жить.

– Леся, что за детский сад? – всполошился отец. – Тебе необязательно куда-либо съезжать.

– Пока ты с ней, – кидаю надменный взгляд на новую жену папы, – я тут находиться не хочу. Скоро пришлю приглашение на свадьбу. Только в твоих силах теперь, папа, остановить мою будущую несчастную жизнь с первым встречным.

– Леся, ну что за мелодрама? – бегают глаза отца от меня к Галине и обратно.

– Я все сказала, – гордо покидаю помещение. Надеюсь, на папу подействовало.

Дверной щелчок за моей спиной заставляет меня улыбнуться. Вот так… Папа не позволит мне уехать, единственная дочка ведь дороже той выскочки.

– Олеся, – мягкий голос стирает улыбку с моего лица. Это вовсе не папа.

– Чего тебе? – не оборачиваюсь, иду упрямо вперед, если надо, пусть догоняет.

Она и догоняет, трогает меня за локоть. Я с отвращением одергиваю руку.

– Олеся, дай мне десять минут. Пожалуйста, – унижается Галя. – Я просто хочу поговорить с тобой.

– Да о чем нам с тобой разговаривать? – оборачиваюсь все же, останавливаюсь. – Как ты в доверие к моему отцу втерлась, быстренько забеременела и женила на себе богатого мужчину?

– Эм-м…, – неопределенно мычит она, чем совсем выводит меня из себя, хочется хорошенько оттаскать ее за короткие волосы. Но следующие слова женщины несколько сбивают мою агрессивность по отношению к ней.

– Олеся, у меня климакс.

– Климакс? – переспрашиваю, словно не понимаю значения этого слова.

– Ну… да, – смущенно хмыкает она.

– То есть бебик не планируется? – теперь совсем озадачена я, зачем же отец тогда женился на ней.

– Не планируется, – подтверждает Галина и добавляет: – Я Нину поздно родила.

Смотрю на пекаршу внимательнее. Сколько же ей лет? Видимо, гораздо больше, чем кажется по ее внешности. Надо признать, она достаточно миловидна, тот тип женщин, кто выглядит ангелочками до глубокой старости.

– Олеся, давай, присядем, – устремляется ее взгляд на пустующий сейчас диванчик в холле. – Я не отниму у тебя много времени.

Волков еще не приехал за мной, потому киваю согласно.

– Ладно. Присядем.

– Ты очень хорошо одеваешься, Олеся, – начинает она с лести. – Мне вот такое чувство стиля не дано. Я была бы рада получить мастер-класс от тебя.

– Вот только не начинай…, – закатываю глаза. – Мы с тобой не подружимся.

– Олесь, я не навязываюсь к тебе в подруги и уж тем более не претендую на место твоей матери.

– Не смей…

Галя перебивает, вновь мягко на несколько секунд сжимает она мой локоть и произносит быстро, пока я не сбежала:

– Моя мама тоже погибла у меня на глазах, когда я была еще подростком. Олеся, я прекрасно понимаю твою боль. Боль, которую невозможно вытравить ничем. Никогда.

– Что случилось с твоей мамой? – сипнет мой голос. Я уже не стремлюсь убежать. Сжимаю пальцы в замок, разжимаю, опять сжимаю.

– Мы поехали на экскурсионный тур. В Африку. Знаешь, тогда только развалился Советский Союз, и вдруг стали доступны самые разные туры. Почему Африку выбрали? Не знаю. Меня до сих пор этот вопрос мучает. В отеле организовывались экстремальные походы в джунгли с проводниками. Я была тинэйджером, Олесь, меня влекло все такое экстремальное, рисковое. Маму уговорила идти в джунгли. Там красиво. Нигде после не видела подобных гигантских деревьев… А папоротника столько… совсем не приземистого, к которому мы привыкли, а высотой с дом двухэтажный, наверное. И птиц ярких. Сидят на ветках, раскачиваются прямо над головами. Мы с мамой фотографировали. На мыльницу обычную. Задержались немного у водопада. Группа уже дальше шла. А к воде леопард пришел.

– Леопард? – выдохнула потрясенно. Вот такого я совсем не ожидала услышать.

– Леопард, – грустно повторила Галя красивое слово. – На меня кинулся. Мама меня оттолкнула. Закричала, чтобы я бежала. Олеся, я видела, как она с ним борется. С хищником. Он мог ее сразу загрызть, но она боролось, чтобы выиграть время и дать возможность убежать мне.

Я расцепила пальцы. Смогла отогнать прочь слезы. Встала с дивана. Дверная вертушка центрального входа пропускала в холл отеля капитана Волкова.

Галя тоже заметила Матвея, встала рядом со мной, сказала напоследок:

– Олеся, ты можешь не признавать меня, но не закрывай дверь полностью в отношениях со своим отцом. Оставь хотя бы зазор, чтобы у него была возможность войти.