ГЛАВА 12. ОЛЕСЯ

За столом напротив меня скрипнули ножки стула.

– Куница, а ты не оборзела? – настолько длинные ноги у Волкова, что он задел своим коленом мое. – Пятнадцать минут дал.

– Скушай блинчик, – пододвинула ему тарелку с двумя блинчиками, политыми сгущенкой. – Очень вкусные.

Как ни странно, Матвей скушал, причем, не обляпавшись. Я вообще заметила, он всегда выглядит опрятно, несмотря на род своей деятельности. Другие парни из Управления по большей части не слишком аккуратны в одежде.

– Лесь, чем больше ты прогуливаешь, тем больше отрабатывать придется. Каждый пропущенный час в двойном размере, – холодно взирал он на меня.

– Сдается, капитан, тебе просто самому хочется, чтобы я подольше перед твоими очами мелькала, – нравилось мне дразнить его.

– Слишком много чести, – забрал он у меня кружку с кофе и выпил мой напиток.

– А еще меня называешь борзой, – показательно взглянула с укоризной.

– Не забывай, кто из нас крупный хищник, а кто мелкий, – отставил Матвей чашку.

– Зато мех куницы ценится выше, чем волчий, – не осталась я в долгу.

– Пошли уже, ценный мех, – первым поднялся он, естественно, не предложив мне руки. Никаких манер.

– Для тебя все женщины индивидуумы второго сорта? – шла с ним рядом, принюхиваясь. Неплохой парфюм у капитана. – Или ты только ко мне так предвзят?

– В отличие от тебя, я не делю людей на первые и вторые сорта, – жестко отрезал он.

– Ну да-ну да. Я плохая, ты хороший, – плевать было мне на его мнение относительно моей персоны.

– Я не говорил, что ты плохая, – едва повернул он шеей, чтобы посмотреть на меня своими пронзительными карими глазами. – И себя не считаю хорошим. Просто мне не нравится, когда взрослые люди не желают отвечать за свои поступки. А ты взрослая, Олеся. Ты…

– Бла-бла-бла…, папочка, – перебила его. – Мы пешком пойдем? – заметила, что Волков не собирается заворачивать на парковку.

– Ходить полезно, а то растолстеешь, – поддел Матвей.

– А тебе какое дело, растолстею я или нет?

– Отстань, Куницына, – надоело ему со мной общаться. – Болтаешь и болтаешь без конца.

– Я на машине поеду, – повернула к своей пурпурной красавице. – Там кондиционер. Тебя подвезти?

– Ладно, – подозреваю, привлекло его наличие кондиционера.

Уже в машине я пожалела, что закрыла нас в салоне. Присутствие этого мужчины грозило поглотить меня. Его аура была слишком сильной, мужественной и, несмотря на наше противостояние, я продолжала думать о возможности переспать с ним, будто самка в течке, готовая дать самому сильному самцу.

Благо, ехать недалеко, несколько минут и моя пытка Волковым закончилась. У здания УВД, где сотрудники беспорядочно бросали свои и служебные автомобили, Матвей на меня наорал за то, что едва не тюкнулась в чужую тачку.

– Ну вот, поругал меня, и твой день прошел не зря, – вылезла из любимого Поршика.

Капитан не пошел в здание, остался курить во дворе с такими же дымящими, как он. А я, прежде чем приступить к уборке, разыскала Надежду Павловну, расплатилась с ней за чистку туалетов на первом этаже и договорилась о цене на все время моей отработки. Мы разошлись со швабрами и тряпками по своим этажам, обе довольные друг другом.

Когда добралась до кабинета, где обитал Волков, мужчины вчетвером разглядывали распечатанные на глянцевой бумаге большие фотографии.

– Леся, привет! – как всегда рад был видеть меня Горелов.

– Привет, привет! – кивнула всем сразу. – Леш, тебя стричь пора, – напоминала белобрысая шевелюра младшего лейтенанта спутанную львиную гриву.

– Молодец, Лесь, что сказала, – показал пальцем вверх Коля Топольков. – Нас не слушает. Ради тебя точно подстрижется.

– Будешь печенье? – указал мне смущенный Алексей на жестяную коробку. – Сахарное.

– Она растолстеет, – не отрываясь от фото, брякнул Волков.

Я взяла печенье из коробки и нарочито громко откусила.

– Спасибо, Леш. Очень вкусно. А что это вы смотрите? – отвлеклась на снимки.

– Да вот. Сторож сгорел в охранной будке у старого парка аттракционов, – поделился Добрыня. – Весь обгорел до черноты, один палец остался.

– А что вас смущает? Обычный пожар. Почему изучаете фото? – что ни говори, работа полицейских над делами вызывала мой интерес. Я не понимала, как так ловко у них получалось распутывать, расследовать самые сложные случаи.

– Олесь, не суй свой нос везде, – попытался отстранить меня Волков от интересного, но добрый Добрыня мне ответил.

– Убили его сначала. Потом сторожку подожгли. Палец поможет тело быстрее идентифицировать. Хотя и без того все на сторожа указывает. Он домой с дежурства не вернулся.

– Все тело обожжено, а палец остался? Странно как, – покачала я головой, не самые приятные фотографии не пугали меня. – Чужой палец что ли подбросили?

– Вот что, Куницына, – как-то странно глядел на меня Матвей, наверное, наорет опять, чтоб не лезла. Но на этот раз обошлось без упреков. – Подмети тут пол быстренько, поедешь со мной и Лутошиным.

– А куда?

– К супруге погибшего или непогибшего сторожа. Посмотрим, что нам женщина скажет.

Мне не надо было повторять дважды, я повозюкала метелкой по истертому полу и побежала за мужчинами. Всяко интереснее, чем полы драить.