Глава 7

Собственно, как я и думала. Сейчас все начнут выслуживаться перед новой госпожой, не скупясь на унижения. Слабину показывать нельзя — жалеть меня тут некому. А потому распрямляю плечи, поднимаю подбородок. Отвечаю на ее неприятный прищур прямым взглядом.

— Ева Дорвенар, — сообщаю я.

Зелейна молода — я бы дала ей от силы лет двадцать. Красива, но какой-то отталкивающей красотой. Верхняя губа брезгливо изогнута, во взгляде снисхождение. Она словно змея — гибкая, скользкая, холодная.

Разговаривать дальше смысла не вижу, поэтому сразу же направляюсь в сторону Северного крыла. Однако и пары шагов не успеваю сделать, как слышу в спину ее голос:

— Едва ли ты достойна носить это имя. Владыка проявил к тебе небывалую милость, оставив под своим крылом. У нас, на Юге, таких никчемных жен и продать можно. Как говорится, с паршивой овцы хоть шерсти клок.

Не останавливаюсь, не отвечаю.

Сцепляю зубы при мысли, что Рейнар велел мне сегодня за ужином прислуживать ей. Хочу отказаться, но почему-то кажется, что он так просто не оставит мысль унизить свою ненужную жену. Заставит в любом случае.

Побег уже кажется не просто какой-то идеей, а целью. Только матери Эррина помогу, а там начну уже о себе думать. Нужно раздобыть карту, припасы, информацию… Возможно, попрошу мальчика помочь. Мне сейчас любой союзник пригодится. Только нужно убедиться, что он будет держать язык за зубами.

Путь до комнаты занимает меньше времени, чем раньше. Осваиваюсь, видимо. Первым делом стаскиваю с себя промокшую одежду. В замке гуляют сквозняки, а потому я успела здорово замерзнуть. Надеваю другое платье — темно-синее и закрытое.

Скольжу взглядом по комнате и замечаю клочок бумаги на кровати. Не помню, чтобы видела его, когда уходила. Может, Эррин оставил?

Разворачиваю.

«Ты подвела нас. Зелье не сработало. Ищи другой способ».

А это что еще за дела? Перечитываю послание несколько раз, пытаясь разгадать смысл. Может, комнатой ошиблись? Смотрю по сторонам, словно ответы написаны на стенах.

Верчу бумагу в руках, а затем комкаю и бросаю в мусор. Подумав, снова достаю и сжигаю от греха подальше. Открываю окно, чтобы проветрить комнату. Провожу руками по лицу, пытаясь вновь суммировать все, что узнала сегодня. Мысли крутятся в голове одна хуже другой. Живот неприятно сводит от переживаний.

Когда за мной приходит служанка и тихо сообщает, что меня «ждут», мысли разлетаются в стороны, словно пугливые рыбы. Уверяю себя, что это все равно что пройти неприятную медицинскую процедуру. У меня же их десятки было. Просто нужно немного потерпеть…

К моему удивлению, приводят меня не в столовую, а к Зелейне. Она сидит перед зеркалом, нанося на лицо темные и золотые штрихи, которые формируют собой узор. Возможно, какая-то традиция? Она ловит мой взгляд в отражении и многообещающе улыбается.

— Рейнар сообщил, что я могу теперь распоряжаться слугами по собственному усмотрению, — не говорит — поет. — Так что твоя судьба теперь в моих руках.

— Разве? — отвечаю я ровным голосом. Не верю, что одним выселением из комнаты Еву уже приравняли к слугам. Иначе не позволили бы мне спокойно расхаживать где попало, а дали бы работу.

Зелейна морщится.

— Тебе неделя осталась нос задирать. И кажется, твой маленький план провалился…

— План?

— Думала, он сделает тебя содержанкой? Но я то прекрасно видела, как он выставил тебя сегодня за дверь, — она мерзко хихикает и поворачивается ко мне. С трудом удерживаюсь от того, чтобы не закатить глаза. Переигрывает. Из кожи вон лезет, пытаясь меня задеть.

Мое лицо остается безразличным, и она отворачивается. Как мне кажется, с раздражением.

— И неудивительно, — продолжает она. — Ты, наверное, и в постели с таким снулым лицом лежала.

— Ты меня за этим позвала? Обсудить, какое у меня лицо в постели? Или хочешь от меня пару советов получить?

Зелейна вскидывает голову. Почти шипит:

— Обращайся ко мне с должным почтением! Я почти что жена Владыки и твоя будущая госпожа! Ты здесь никто! Хотела дать тебе шанс, но, кажется, ты только и нужники мои чистить сгодишься…

Смотрю на нее с неприкрытой иронией. Не знаю почему, но ее не боюсь ни капли. Да чтобы столько говна вычистить, одного человека явно мало. О чем ей и сообщаю.

Ее лицо вытягивается, а кисточка выпадает из руки. По взгляду понимаю, что только что нажила себе серьезного врага.

Радует одно. Неделя. У меня есть неделя на то, чтобы сбежать из этого негостеприимного места. Время уже пошло.

В комнату заходит Мертильда, замирает при виде меня. Сообщает, что ужин готов. Тот самый, на котором я должна прислуживать.

Когда я направляюсь в столовую вместе с ними, будущая госпожа прожигает меня злобным взглядом. Однако стоит нам появиться перед очами Владыки, как с ней происходят разительные метаморфозы.

Плотно сжатые губы растягиваются в улыбке, во взгляде появляется блеск. Даже походка меняется, становится мягкой и соблазнительной. Шелк платья мерцает при свете огней, а рисунки на лице добавляют образу какой-то нереальности.

Пользуясь тем, что внимание Рейнара будет наверняка направлено на новую жену, я осматриваюсь. Столовая довольно небольшая — каменные стены, длинный овальный стол, заставленный яствами, какие-то огоньки под потолком. Как приделаны — непонятно, но смотрится красиво.

— …делаешь? — улавливаю резкие интонации в голосе мужа Евы.

Я опускаю взгляд и замечаю, что вокруг подозрительно тихо. Зелейна стоит рядом, смиренно склонив голову. Мертильда замерла за ее спиной в похожей позе. А тяжелый, испытывающий взгляд Владыки направлен на меня.

Мысленно мне хочется взвыть. И что на этот раз не так? Сам велел прислуживать, а сейчас смотрит так, словно лично готов отправить на казнь. Быстро облизываю пересохшие губы и встречаю его взгляд.

— Я отвлеклась. Не услышала вопрос.

Он несколько раз стукает длинными пальцами по столу, не сводя с меня глаз, а затем велит всем покинуть столовую. Кроме меня, разумеется. Слушаются его беспрекословно — и десяти секунд не проходит, как мы остаемся одни. Я провожаю удаляющиеся спины завистливым взглядом, а затем вновь беру себя в руки. Смотрю на Рейнара, что сидит во главе стола.

Он резко отодвигает стул, из-за чего его ножки громко скрипят по полу. Быстрым шагом идет ко мне. Выдержка мне изменяет — с трудом удерживаюсь от того, чтобы не начать пятиться. Впиваюсь ногтями в собственную ладонь.

Его ноздри едва заметно раздуваются, во взгляде чудится какой-то огонь. Я стою на месте и едва не вскрикиваю, когда он неласково хватает меня за волосы на затылке. Задирает мою голову и смотрит в глаза, словно ищет там какие-то ответы.

Его взгляд скользит ниже: по открытой шее, вороту скромного платья, замирает на моей руке, сжатой в кулак.

Что-то глубоко внутри меня вибрирует, не давая сделать вдох. Напряжение. Страх. Возмущение.

— Пришла, значит, — наконец, говорит он. — Удивила.

— Ада Таррин, — четко говорю я, стараясь скрыть дрожащие нотки в голосе. — Содержится в темнице по ложному обвинению в воровстве. Прошу разобраться.

Он смотрит на меня несколько долгих секунд, словно пытается осознать смысл сказанного. Мне даже кажется, что его губы едва заметно шевелятся, повторяя.

— Просишь, — медленно повторяет он. — Я разберусь.

Не успеваю я перевести дух, как он вдруг наклоняется к моим волосам. Шумно втягивает воздух, словно дикий хищник, учуявший дичь. Меня начинает слегка потряхивать. Хочется бежать без оглядки.

— Я знаю, что ты что-то задумала, Ева. Все эти твои новые уловки… Думаешь, я соглашусь оставить тебя любовницей?

Ожесточенно мотаю головой, чувствуя, как натягиваются волосы на затылке. Он хмыкает.

— Правильно, старайся лучше. Садись за стол.

Кидает разрешение, как кость собаке. Отстраняется, возвращается на свое место и громко велит слугам зайти. Я стою на месте в полном смятении. Оглядываюсь по сторонам, глядя на то, как помещение заполняется людьми.

Указом Рейнара мне сервируют место по правую руку от него. Слева — приборы Зелейны. Как мило. Прямо-таки большая, дружная шведская семья.

Отказываться я не собираюсь. Хоть какая-то защита от особенно наглых слуг. Если они будут считать, что их Владыка все еще благоволит мне, то поостерегутся нападать. Я и сейчас вижу, как рыжая девица, которая «потеряла» платья, заметно побледнела.

В разговоре я не участвую. Молча ем предложенные кушанья, почти не чувствуя вкуса. Рейнар интересуется у будущей жены, как прошла поездка. Надо же, оказывается, он умеет адекватно разговаривать, без презрения и угроз. Не со мной, видимо.

Зелейна расцветает. Речь льется из нее, как чистый горный ручей. Она смущенно улыбается, потупляет взгляд… если бы не недавнее столкновение в коридоре, то я бы ни за что не подумала, что она такая змея.

Молодая она, глупая. Думает, что я угрозу представляю. Скоро поймет, что Владыка принадлежит только ей, и успокоится, — размышляю я.

Ужин подходит к концу, и я слегка расслабляюсь. Все это время я сидела в таком напряжении, что мышцы свело. Ждала какого-то подвоха, но по итогу все прошло лучше, чем я рассчитывала. Владыка разберется с арестом матери Эррина, а я смогу спокойно планировать побег в своей комнате…

Столовую вдруг разрывает надрывистый кашель. Зелейна подавилась и теперь с силой колотит себя по груди. В выпученных глазах слезы, лицо покраснело. Сдавленно бормочет извинения, и я даже забываю, что она враг. Не выдержав, протягиваю ей стакан воды.

Она благодарно улыбается, подносит его ко рту. Принюхивается.

Смотрит на Рейнара с каким-то беззащитным и виноватым выражением лица.

— Простите за мое недоверие. Я боюсь что-либо принимать из рук тейры Дорвенар. Мертильда, сделай глоток.

Дальше все происходит, как в замедленной съемке. Чувствую разливающийся запах беды в воздухе. Старая служанка семенит к новой хозяйке и принимает из ее рук стакан. Делает глоток.

Зелейна переводит на меня взгляд, в котором я вижу торжество. В ужасе перевожу взгляд на Мертильду, что начинается вдруг биться в конвульсиях. Стакан падает на пол, разбивается.

За ним падает и тело. Не вижу, но слышу ее хриплые вскрики, надрывное дыхание.

Я парализована первобытным ужасом. Не верю, что все это происходит на самом деле. Содержимое желудка подкатывает к горлу. Звуки доносятся как сквозь толщу воды.

Зелейна истерично визжит. Забирается с ногами на стул.

— Она хотела меня отравить! — тычет в меня пальцем. — Бедная Мертильда! Господин, клянусь, я не знала! Даже представить не могла, что она решится на нечто подобное!