Глава 15 Ева/Лена

Никакая жизнь перед глазами не пролетает — в голове расползается сплошное марево ужаса. Съеживаюсь в ожидании удара. И сама не понимаю, что происходит.

Волна подхватывает меня, утягивает вниз. Холодная, колючая. Забивается в мой рот, нос, горло. Обволакивает. А затем я словно сама ей становлюсь. Растворяюсь. И последнее, что вижу — как прямо ко мне прыгает огромный дракон.

Темнота длится долго. Мне кажется, что целую жизнь. А когда я, наконец, прихожу в себя, то чувствую животом берег — песчаный, с мелкими камушками. Стоит ночь. Холодно так, что меня колотит, а зубы стучат друг о друга. И хуже всего — я без одежды.

Поднимаюсь на негнущихся конечностях и пытаюсь осмотреться. Неглубокая речка. Пожухлая трава. Лес. Почему я в лесу? Как так получилось? Память не подсказывает ответов.

Вместо радости чувствую все усиливающееся волнение. Нога ноет, и, присмотревшись, я вижу рану на бедре. Из нее сочится густая темная кровь, а во все стороны расходятся какие-то черные линии. Словно вены вдруг заполнились чернилами и набухли.

Тело ощущается слабым, беспомощным, словно все это расстояние я плыла брасом, не останавливаясь ни на секунду. Кружится голова. Вздрагиваю, когда слышу треск ветки в чаще, и неуверенно отступаю. Глаз с того места не свожу.

Шум усиливается, мое сердце бьется, как сумасшедшее… Волк? Медведь? В голове мелькают страшные картины.

Однако спустя мгновение там появляется девушка. Молодая, едва ли старше меня. Волосы у нее собраны в пучок на макушке, отсюда цвет не разобрать. Взгляд внимательный, настороженный.

— Кто вы? — кричит она, замерев на границе с густым лесом. Судя по всему, чувствует она себя здесь уверенно.

— Меня зовут Ева, — стуча зубами, хриплю я. Делаю шаг ей навстречу, но нога подводит. Падают на колени, больно впиваясь коленями в сухие стебли. Вскрикиваю. Незнакомка колеблется пару секунд, а затем решительным шагом идет ко мне. В руках у нее широкий нож, которым она срезает мешающие ветки.

Останавливается, когда между нами остается пара метров. Долго изучает, словно сканируя. Затем снимает свою накидку и швыряет мне.

— Верайя, — представляется. — Повезло тебе, Ева.

— Повезло? — не знаю, откуда у меня берутся силы на этот смешок. Да уж, не жизнь, а сплошное везение.

— Тьма могла распространиться глубже. В лучшем случае тебе бы отрезали ногу. В худшем…

Она многозначительно смотрит на меня. Я спохватываюсь и начинаю негнущимися пальцами натягивать плащ. Он теплый, пахнет горькими травами и почему-то теплым молоком. Такой приятный, родной запах, словно из моего детства.

— Спасибо, — поднимаюсь и, ковыляя, направляюсь к ней. От каждого шага простреливает просто адской болью. Ледяные ступни натыкаются на жесткие стебли и камни, но я лишь плотнее стискиваю зубы. Надо потерпеть.

Верайя не отвечает. Разворачивается и идет в сторону леса уже. Уже не таким быстрым шагом, как раньше. Явно меня ждет.

Я едва не плачу от облегчения, когда под ногами наконец-то появляется мягкий мох и еловые иголки. Старательно обхожу выпирающие из земли корни — те, что удается разглядеть в этой темноте.

— Куда мы идем? — хрипло спрашиваю свою сопровождающую.

— Ко мне домой.

Она ведет себя отстраненно. Встрече не рада — я для нее явный источник проблем и обуза.

— Ты живешь одна?

— Нет.

Вот и поговорили. Дальше стараюсь молчать, беречь энергию. Идем недолго, от силы минут двадцать, но мне кажется, что просто бесконечно. Внутри все сжимается от радости и облегчения, когда вижу между деревьями дом. Небольшой, деревянный. В окнах горит свет.

Хижина в лесу. В обычной ситуации я бы бежала от нее, сверкая пятками, а сейчас обрадовалась бы самой Бабе Яги и любой другой нечисти.

Верайя поднимается по ступенькам и отворяет дверь. Жестом велит мне следовать за ней.

— Тайла, — голос у нее красивый, певучий. Сейчас в нем проскальзывают теплые интонации. — Пожалуйста, оставайся в кровати. У мамы гость.

Внутри дома всего одна большая комната, разгороженная шторой. Стены сложены из крупных бревен без какой-либо отделки. На гвоздях висят пучки трав, источающие приятный аромат.

Здесь тепло и сухо. А главное — безопасно.

С жилой половины хижины на меня смотрит маленькая девочка. Совсем еще малышка, года два ей. Однако выражение голубых глаз такое серьезное, что мне невольно становится неловко за это вторжение.

— Привет, — одними губами говорю я ей и пытаюсь улыбнуться. Верайе это явно не нравится. Она напрягается и закрывает шторку, пряча от меня ребенка.

— Ложись сюда, — велит она, указывая на узкую лежанку прямо на полу. Солома, покрытая то ли еще одним плащом, то ли пледом. Я неловко падаю на здоровое колено и укладываюсь на спину, стараясь особо не показывать, как мне больно.

Ноги и руки нестерпимо покалывает, как это всегда бывает, когда попадаешь с холода в тепло. Меня почти сразу начинает уносить в сон, но я бодрюсь. Усилием воли удерживаю глаза открытыми, наблюдая за Верайей.

В тусклом свете лампы ее волосы оказываются ярко-рыжими, а на лице обнаруживается россыпь веснушек. Она действительно молода — на коже ни морщинки, но темные круги под глазами прибавляют лет.

— Сейчас я тебя осмотрю. Возможно, будет больно, — предупреждает она. — Дай мне руку.

Я протягиваю ладонь, и ее взгляд сразу же останавливается на метке. И, готова поспорить, я вижу в нем неприязнь.