Глава 14 Рейнар Дорвенар

Магия действительно сильная. Не ожидал. Глубоко пустила корни в сознание мальца — выдирать нужно осторожно, чтобы ничего не повредить. Обычный маг бы не справился, да и у меня получается с трудом.

Выкорчевываю, ощущая, как кончики пальцев немеют от холода. Заклинание сопротивляется, словно пытается еще глубже проникнуть. Богиня Сильдайн, покровительница Севера, щедро одарила Еву. Знать бы еще за какие такие заслуги.

Эррин не сопротивляется. Лицо его бледное, покрытое бисеринками пота. А когда магия, наконец, разрушается, обессиленно падает в кресло. Тяжело дышит. Знаю, что больно, неприятно, но он даже не пискнул.

Сильный дух. Станет сильным воином. Нужно будет проследить, чтобы отдали его тренироваться.

Беру с полки восстанавливающее зелье и капаю несколько капель в стакан. Он и сам придет в себя через час, но время не ждет. У меня вообще такое чувство, что оно безвозвратно упущено.

— Рассказывай, Эррин, — велю я, увидев, наконец, на его щеках румянец. — О чем ты пытался, но так и не мог сказать?

Его лицо снова теряет краски и становится каким-то затравленным.

— Госпожу удалось вернуть? — потерянно спрашивает он. Словно боится.

— Тебе не нужно переживать, — стараюсь звучать успокаивающе. — Она ничего тебе не сделает.

Никому ничего не сделает. От этой мысли внутри что-то протяжно звенит на одной ноте. На душе неспокойно, маятно. Словно тянет обратно к тому обрыву, с которого упала Ева. Требует найти ее, вернуть. Настолько сильно, что едва на месте могу усидеть.

Может, ее воздействие и на меня действует? Пытаюсь отыскать внутри следы ледяной магии, но их нет.

Эррин выпрямляется в своем кресле. Не отводит взгляда от дрожащих рук.

— Госпожа приказала мне подготовить вещи для нее, — начинает он. — В районе Галейского ущелья. Там вещи, документы, провизия.

Сбежать хотела, значит. Вот только без имени некуда ей приткнуться. Неужели наивно полагала, что в какой-то глубинке дадут ей кров? Не похожа на нее. Ева всегда была продуманной. Предпочитала комфорт. Не говоря уже о том, что имя — это в первую очередь защита. Частица драконьей магии, что оберегает душу от воздействия тьмы.

Имя может дать Владыка. Или поделиться своим покровитель. Как пытался Марек сегодня, предлагая ей плащ.

Внутри вновь обжигает вспышка ярости — точно такая же, как сегодня утром. Нужно было раньше его убить — еще тогда, в храме, когда он при всех посмел предложить свою постель моей жене. Бывшей.

— Бывшая госпожа, — резко поправляю я. — Дальше.

— Меня не выпустили из замка. А дальше я случайно услышал разговор. Уже после ритуала. Говорил начальник стражи с одним из ваших воинов. О том… что госпожа Ева их предала. И ее придется… — он тяжело сглатывает. — Устранить.

Картина начинает складываться. Теперь понятно, почему Ева так настойчиво желала отсюда убраться. И даже хотела все рассказать — прямо перед тем, как в нее выстрелили.

Словно наяву вновь вижу ее лицо перед глазами. Зверь не на месте, а я вместе с ним. Наваждение какое-то.

— Сможешь опознать, с кем он говорил?

— Разве что по голосу, — серьезно кивает он. — Госпожа… она в порядке?

То ли это остатки магии, то ли он действительно к ней привязался. Сканирую, но от заклинания не осталось ни следа. Удивительно. Всегда казалось, что Ева умеет только отталкивать от себя людей.

Раз так, то он заслуживает знать.

— Ее не стало, — сухо сообщаю я. Глаза Эррина наполняются слезами.

— Владыка, мне так жаль! — он вдруг бросается на пол, прямо к моим ногам. Ударяется лбом о холодный камень. — Простите меня! Я подвел вас!

Что-то в его голосе только усиливает мое волнение. Надрыв, точно такой же, что и образуется где-то внутри. Словно случилось что-то страшное. Непоправимое.

— Встань. Объяснись, — рявкаю я.

Но пацан не смеет поднять головы. Не подчиняется мне, своему Владыке. Сжимается, как перед ударом, и торопливо, взахлеб, говорит:

— На руке госпожи начала появляться метка. Большая, сложная, с клеймом Запада. Да и сама она изменилась. Сказала, что потеряла память, но… словно другой человек. Я хотел вам сказать, но госпожа запретила. Наложила магию. Простите! Я должен был прийти к вам раньше… Подать знак.

Он говорит, что готов принять любую кару, но я не слушаю. Монотонный звон в голове достигает апогея, а затем резко смолкает. Внутри взрывается тишина.

Слова. Последние слова Евы вдруг четко всплывают в разуме, словно слышу их наяву.

Я не Ева. Меня зовут…

Я не Ева.

Не Ева.

То, что я посчитал очередной уловкой, вдруг обретает смысл.

— Повтори, что ты сказал, — хрипло говорю я.

Эррин послушно повторяет. В его голосе все больше дрожащих ноток, словно он вот-вот готов разреветься. Метка. Странное поведение. Магия. Словно другой человек. Каждое слово впечатывается в сознание, точно клеймо.

Соединяются в единую картину с тем, о чем мальчишка знать не может. Запах. Непривычная реакция дракона. Да и моя. Ревность. Желание обладать. То, что я и близко к Еве не испытывал за все десять лет брака.

Иногда боги меняют души местами. Дают второй шанс тем, кто того заслуживает. Но для этого настоящая Ева должна была умереть. Что, если жертва зелья смертельного проклятья, которую мы так и не смогли найти — она сама?

Пытаюсь вспомнить, когда это началось. Когда она пришла просить за судьбу служанки? Или… раньше? Когда не отреагировала на то, что ее переселили в Северное крыло, хотя я приготовился к истерике и мольбам?

Что было до этого?

Наша последняя ночь.

Запах, что сначала был едва ощутимым, и раскрывшийся в процессе окончательно. То, что я принял за духи или какую-то магию. Морок, призванный заставить меня отменить решение о разводе.

Вспоминаю выражение настороженности на ее лице, когда все закончилось — словно это не она пришла сюда и предложила себя всего час назад.

Стыдливость. Прикрываю глаза, воскрешая в памяти малейшие детали, что показались тогда незначительными. Она тогда одеяло на себя натянула, хотя Ева не упускала случая выставить тело напоказ. Даже во время брачного обряда гордо зашла в храм без единого клочка одежды.

А сегодня утром до последнего боролась за платье.

Полные противоположности. Там, где Ева изображала лживую покорность,она сопротивлялась мне. Моя истинная. Та, которую я должен был защищать. Та, что должна была подарить мне обещанного богами наследника. А я даже имя ее не узнал. Не успел.

Горячая волна проходит по телу. Дракон внутри ревет, мечется и скребется изнутри острыми как бритва когтями. Вонзает их в мое сердце, легкие, все внутри перемалывает. Поднимаюсь и быстрым шагом выхожу из комнаты. Спешу так, словно еще можно что-то изменить.

Лечу к месту, где все произошло. Зельтарию накрыла ночь, но это не мешает мне видеть. Чувствовать. Слышать.

Сгоревшая карета. Валяющийся на земле плащ, что я дал ей этим утром. Следы недавней битвы, запах крови. Яростный плеск бушующего моря, что забрало ее жизнь. И отголосок ее аромата. Тень.

Все, что осталось от моей истинной. Загнанной в угол. Убитой прямо на моих глазах. Почти моими руками. Она бежала от меня — в страхе, а ужасе. Знала, что мы истинные, но скрывала до последнего.

Я привык ненавидеть Еву. Дочь мелкого торговца, что приехал в Западные земли в поисках лучшей доли. Однако вскоре скончался от болезни и оставил дочь одну. Тогда я не знал, какая она. Пустая и тщеславная, полагающаяся лишь на собственную красоту. Как и то, зачем на самом деле пришла в замок — искать щедрого покровителя.

За день до ее появления я получил знак. Сама покровительница Севера, Сильдайн, явилась ночью в мой сон. Пообещала, что тело Евы будет способно родить мне много сильных наследников.

Я без сомнений повел ее в храм. Дал обет перед богами защищать жену в обмен на их благословение. Вот только получил в ответ разочарование. Сначала — когда вскрылась ее гнилая натура. И затем — когда пророчество Сильдайн не сбылось.

Ева лично наказывала слуг с каким-то садистским удовольствием. Интересовалась лишь украшениями и дорогими нарядами. И без конца изводила меня намеками на беременность, что так и не наступила.

А теперь, кажется, еще была замешана в заговоре.

Яростный крик вырывается из груди. Отзывается вибрацией во всем теле: от крыльев до кончика хвоста. Мне хочется уничтожить их всех — каждого, кто осмелился плести козни за моей спиной. Каждого, кто виноват в смерти моей истинной.

Вот только это ее не вернет.