Глава 6 Изгнание

А вот и оно. Классика жанра. Сначала измена. Потом разоблачение. Потом изменник, внезапно обнаружив, что жена почему-то не желает красиво страдать молча, переходит к коронному номеру: изгнанию. Обязательно в глушь. Обязательно с видом великодушного монарха, который не казнит, а всего лишь отсылает.

Еще немного, и он бы, наверное, предложил мне старое поместье, пару сундуков и великолепную возможность там тихо зачахнуть, чтобы потом встретить новую любовь с правильным мужчиной. Желательно демоном. Желательно брюнетом. Желательно с зелеными глазами и проблемным прошлым. Ах, как предсказуемо все это было, что даже почти уютно.

Я прищурилась.

- Неужели? И куда же ты вышвыриваешь неудобную жену, которая недостаточно нежно и без ожидаемого понимания отнеслась к твоей измене и вместо того, чтобы заботливо прикрыть вас с любовницей одеялом и выйти на цыпочках из этого гнезда разврата, наказала обоих? На болота? В горы? В фамильную дыру с романтичным названием?

Казель холодно улыбнулся и провозгласил:

- В поместье Кривые Пни.

Я замерла. Потом медленно выдохнула. Кривые Пни. О, это было так хорошо, что даже дурно. Если уж ссылать законную супругу, то непременно в место, которое звучит не как владение, а как диагноз. Не в Серебряные Ключи, не в Лунный Лог, не в Ясные Ветры. Нет. В Кривые Пни. Прямо слышу, как сам жанр, хрюкая от восторга, катается где-то под креслом. Я подняла взгляд на мужа.

- Ты сейчас серьезно?

- Более чем.

- Кривые Пни?

- Да.

- Настоящее название именно такое?

- Мирта...

Я подняла ладонь.

- Нет, подожди. Дай мне насладиться. Ты изменил мне с Мими. Получил париком по морде. Выпрыгнул в розы, поцарапал зад. А теперь, чтобы окончательно не уронить драматический градус, высылаешь меня в Кривые. Пни. Казель, да ты не муж. Ты бродячий театр.

Он побелел окончательно. Прелесть. Я медленно улыбнулась. Потому что в эту секунду внутри у меня что-то щелкнуло. Не сломалось. Наоборот. Встало на место. Хорошо. Пусть будут Кривые Пни. Посмотрим, кто потом пожалеет об этом решении первым. Я или светловолосый дракон, которому еще только предстояло осознать, что именно идиот только что выбросил из своей жизни.

Я подошла к окну, наблюдая, как Мими бешеной нимфой носится по саду, удирая от моих жалящих ее прекрасное тело сгустков магии. Ни дать, ни взять шмель по весне. Картина была настолько прекрасна, что ради нее стоило пережить даже брак.

Моя дорогая соперница, теперь укутанная частично, потому что один из слуг, что гонялись за ней, сжалился и ухитрился накинуть на развратницу халат, металась между клумбами, дорожками и кустами с выражением лица женщины, внезапно обнаружившей, что мир жесток, лакеи глазасты, а холодный утренний воздух не щадит никого, особенно тех, кто еще час назад томно шептал о любви на чужих простынях. Ее золотистые волосы развевались за спиной, халат хлопал по ногам, а босые пятки сверкали так оживленно, словно она не спасалась от позора, а репетировала роль душевнобольной весны в любительском спектакле.

За ней, как это и бывает в лучших домах, уже тянулся хвост из свидетелей. Две горничные. Один младший лакей. Старый садовник. Кухарка, выбежавшая на крыльцо с ложкой в руке и совершенно не стеснявшаяся выражения восторга на лице. Даже псы, кажется, проснулись и теперь с вежливым любопытством наблюдали, как чужой стыд галопом носится по гравию.

- Стойте! - визжала Мими, придерживая разъезжающийся халат. - Не смотрите на меня!

Поистине поздно пришедшая мысль.тЯ вздохнула с тихим удовольствием. Есть в мире сцены, от которых душа расправляется, как кошка на теплом подоконнике. Вот это была одна из них.

Казель за моей спиной шумно вдохнул.

- Прекрати улыбаться.

Я не обернулась.

- Не могу. У меня тут весеннее явление природы.

Мими метнулась в сторону фонтана, потом резко передумала, едва не поскользнулась, взмахнула руками и чудом удержалась на ногах. Халат распахнулся. Внизу кто-то одобрительно присвистнул. Она взвыла, запахнулась и понеслась дальше с удвоенной скоростью.

- Боже, - пробормотала я. - У нее и бег драматический.

- Мирта, это не смешно.

Вот тут я все же повернулась.

- Не смешно? Казель, твоя любовница только что пронеслась по родовому саду в распахнутом халате, словно обиженная муза скандалов. Ты валялся в розах. На мне жемчуг. Конечно, это смешно. Это не просто смешно. Это почти искусство.

Он смотрел на меня так, как смотрят люди, осознавшие, что спорить со мной сейчас не только бесполезно, но и опасно для остатков их внутренней конструкции. На щеке у него алела царапина. На шее тоже. В волосах, клянусь, застрял лепесток.

Я прищурилась.

- У тебя роза в голове.

Казель машинально дернулся, вытащил лепесток, уставился на него и побледнел еще сильнее. Если так пойдет дальше, к обеду дракон станет цвета прокисшего молока. Придется переименовывать его в хамелеона. Что ж, надо признать, все это отлично сочеталось с его моральным обликом.

В саду Мими наконец догнали. Не люди, к сожалению. Только халат. Тот окончательно сполз у нее с плеч и повис на локтях, как последняя капитуляция приличий. Она взвизгнула еще раз, сорвала его, прижала к груди и, босая, раскрасневшаяся, с волосами дыбом, заметалась уже не нимфой, а натуральной курицей, случайно угодившей на бал.

- Поразительно, - сказала я. - А я думала, хуже сцены "мы любим друг друга" сегодня уже ничего не будет.

- Замолчи.

- Нет.

Муж шагнул ко мне. Я медленно подняла брови. Он остановился. Очень мудро. После утреннего общения с кочергой, париком, моими ладонями и огненными сгустками даже дракон иногда приходит к мысли, что дистанция между супругами это не охлаждение чувств, а мера безопасности.