Глава 6

На следующее утро пришла весть, что гонец от Святослава будет в Зореграде к полудню с уточнением дня приезда. Мира встретила его у ворот уже по привычке, даже не завтракав.

Гонец, молодой парень, один из дружинников Громовержца, спешился, поклонился.

— Ведаринка, воевода Святослав велел передать: будет через три дня. С собой ведёт двадцать воинов.

— Двадцать? — переспросил Хотислав, стоявший рядом. — Для чего столько?

— Для охраны. Дороги неспокойны.

Мира и Хотислав переглянулись. Дороги из Громовержца в Зореград шли через леса и болота, но там уже лет десять не было разбойников. Или они появились снова? Или Святослав просто хотел показать силу?

— Передай воеводе, — сказала Мира, — что в Зореграде его ждут. Пусть едет без опаски.

Гонец поклонился, вскочил на коня и ускакал.

Хотислав проводил его взглядом, повернулся к Мире.

— Не нравится мне это. Двадцать воинов, будто на войну едет, а не на свадьбу.

— Может быть, он не хочет на свадьбу, — ответила Мира. — И готовится к худшему.

— К худшему — в вашем доме?

— В его жизни. Его судьбу решили без него. Он не знает, чего ждать от меня и от моего отца.

Хотислав хмыкнул.

— Мудро, ведаринка. Но я всё равно поставлю по стене лишних караульных.

— Ставь.

Мира пошла в дом.

За три дня нужно было подготовить не только приданное и покои для гостей, но и себя. Радмила велела париться в бане каждый вечер, пить отвары из душицы и зверобоя для крепости тела, и спать не меньше восьми часов, чтобы лицо было свежим, а глаза ясными.

— Он воин, — говорила старуха, — он оценит здоровую женщину. Не бледную немочь.

Мира терпела. Парилась. Пила горькие отвары. Спала, даже когда не хотелось.

На второй день к ней пришли на вече.

В Зореграде вече собиралось редко, только когда было важное дело. Обычно Мира не ходила, но в этот раз старейшины прислали гонца с просьбой: на торгу поссорились два купца, один из дальних земель, второй свой, зореградский. Слово за слово, дошло до ножей. Никто не пострадал, но теперь оба требовали суда и не уступали.

Мира надела чистую рубаху, заплела косу, повесила на грудь материн оберег — ладью.

На площади у вечевого столба собралось около сотни человек. Купцы, ремесленники, несколько баб с детьми. Старейшины сидели на лавках.

Когда Мира вошла, народ расступился.

— Ведаринка, — сказал старший старейшина, — рассуди нас.

— Рассказывайте, — велела Мира.

Купцы выступили вперёд. Спор случился из-за меха. Рыжий продал чёрно-бурому лисью шкуру, коренастый заплатил, а шкура оказалась некачественной: то ли мыши проели, то ли сам купец подсунул не тот товар. Рыжий клялся, что отдал лучшую. Коренастый требовал либо деньги назад, либо новую шкуру.

Мира выслушала обоих. Потом спросила:

— Покажите шкуру.

Коренастый развернул свёрток. Шкура была хорошая, густая, с серебристым отливом, но под левой лапой зияла дыра размером с кулак. Мира подошла ближе, потрогала.

— Крыса, — сказала она. — Крыса. Значит, дыра появилась уже у тебя в лавке, — кивнула коренастому.

Тот побагровел.

— Не было у меня крыс!

— А у тебя? — спросила Мира рыжего.

— Была одна, но я её извёл месяц назад. И шкуру в сундуке держал, на сухих травах. Крыса бы не полезла, от трав они бегут.

Народ зашумел. Мира подняла руку, все разом замолкли.

— Вот что, — сказала она. — Ты отдай половину стоимости обратно. А ты зашей дыру и продавай как есть, шкура всё равно хороша. А на крыс поставь капканы. Мир?

Купец хотел спорить, но посмотрел на фиолетовые глаза Зоревика, который сверлил его взглядом с Мириного плеча, и передумал.

— Мир, — буркнул он.

— Мир, — сказал рыжий.

Народ одобрительно загудел.

* * *

В тот же вечер, когда Мира уже собиралась ложиться, Зоревик вдруг насторожился. Он вскочил с постели, подбежал к окну, выходившему на юг, и замер, подняв хвост трубой.

Мира выглянула, в темноте ничего не было видно.

— Кто-то едет? — спросила Мира.

Зоревик свистнул дважды — да.

— Раньше срока?

Зверёк замер, потом тряхнул головой, то ли не знает, то ли неважно.

Мира не стала будить отца. Легла, но не спала. Слушала тишину.

Ближе к полуночи послышался далёкий топот копыт. Коней было много. Не меньше двух десятков.

Она всё же поднялась, оделась. Зоревик бежал впереди нее.

У ворот уже зажгли факелы. Хотислав, в полном вооружении, стоял у частокола и смотрел в темноту.

— Ведаринка, — сказал он, не оборачиваясь. — Едут. Наши или чужие, не пойму.

— Проверим, — Мира взяла у сторожа факел, поднялась на стену.

Всадники вынырнули из темноты стройным рядом, с копьями наперевес. Впереди на вороном коне, в лёгкой броне, без шлема, с развевающимися за спиной тёмными волосами рослый и плечистый Святослав Громоборец.

Он приехал на день раньше. И не один.

Мира опустила факел.

— Открывайте ворота. Встречаем гостей.