Глава 5

Мира вернулась в Зореград, когда солнце уже клонилось к закату.

Лада была в мыле, но кобыла шла бодро, вытянув шею, будто сама не хотела возвращаться в тесный город после вольного поля. У ворот их встретил сторож и доложил, что в городе всё спокойно, только прискакал ещё один гонец, теперь уже из Ветрограда.

— Борислав выехал? — спросила Мира, принимая от сторожа ковш воды.

— Выехал, ведаринка. С малой дружиной. Будет через десять дней.

Десять дней. Это означало, что Святослав и Борислав прибудут почти одновременно. Мира отдала повод конюху, сняла с плеча уставшего Зоревика. Зверёк перебежал на руку, свернулся калачиком и засопел.

Мира прошла через кухню, взяла тёплый ещё кусок хлеба с солью, бросила горбушку Зоревику и поднялась к себе.

Радмилы в светлице не было. На столе вместо трав и кореньев лежали готовые обереги, вышитые рушники, подвески из волчьих зубов, мешочки с землёй из разных княжеств.

Подошла к своему сундуку, открыла. Там лежали рубахи, летник, тёплая шапка на зиму, но Миру интересовало другое. На самом дне, под слоем полотна, хранилась шкатулка из морёного дуба, материнское наследство.

Мира достала шкатулку, поставила на стол. Ключик висел на шее, на кожаном шнурке. Она вставила его в скважину и повернула.

Внутри лежали женские украшения, простые, без дорогих камней, но с тонкой чеканкой. Бусы из речного жемчуга, серебряная подвеска в виде ладьи, такая же была у матери, несколько колец и браслет. И маленький свёрток бересты, перетянутый нитью.

Мира бережно развернула бересту. Письма от матери она знала наизусть, но перечитывала каждый раз, когда было трудно. Писано было торопливо, с ошибками, мать, Милослава, училась грамоте поздно, уже будучи княгиней.

«Дочь моя, когда будешь читать это, меня уже не будет. Не плачь. Я ушла в ладью и плыву по реке времени. Ты — сильная. Ты справишься. А если будет страшно — представь, что я рядом и держу тебя за руку. Твоя мать».

Мира свернула бересту, сунула обратно в шкатулку.

В дверь постучали.

— Войдите.

Вошёл отец.

— Не помешаю?

— Нет, отец, что ты.

Велеслав сел на лавку напротив, положил руки на колени. Посмотрел на шкатулку, но спрашивать не стал, знал, что там.

— Сегодня пришла весть из южных княжеств, — сказал он. — Кударцы снова перешли реку. Сожгли три деревни у Огнеяра. Увели скот и молодёжь.

— Сколько?

— Пятнадцать человек убили. Тридцать увели.

— Почему не ударили в ответ?

— Потому что у Огнеяра своя дружина, а у Хлебодара своя. Вместе они не вышли. Каждый ждал, что сосед возьмёт на себя.

— Поэтому, — продолжил он, — торопят с твоим браком. Чем быстрее ты начнёшь путь, тем быстрее мы соберём войско.

— Я не войско. Я женщина, которая будет женой им всем.

— Ты — связующая нить. Кровь. Княжества породнятся через тебя. И когда сыновья этих княжеств станут твоими мужьями, они не смогут воевать друг с другом. Потому что у них будет общая жена.

— А если кто-то из них захочет власти? Если решит, что остальные ему не нужны?

— Тогда остальные тридцать два встанут против него. И он это знает.

— Мудро.

— Закон круга, дочь.

Зоревик проснулся, спрыгнул с лавки, подошёл к Велеславу, потёрся о его сапог. Князь наклонился, почесал зверька за ухом.

— Расскажи мне о Святославе, — попросила Мира. — Что за человек?

Велеслав выпрямился, почесал бороду.

— Воин. Настоящий. С двенадцати лет в седле. В шестнадцать получил прозвище Громоборец, ходил на разбойников в одиночку, нашёл их логово, привёл дружину. В двадцать три взял в плен степного воеводу. Не убил, а привёз живым к отцу для переговоров.

— Храбрый, — кивнула Мира. — Это хорошо. Что ещё?

— Горячий. Вспыльчивый. Если что не по нему, может и стол перевернуть. Но отходчивый и справедливый. Дружина его любит.

— А как с женщинами?

Велеслав помедлил.

— Была у него любушка. Дочь сотника. Три года жили как муж с женой, только венчания не было. Отец не позволял, сотник всё-таки не ровня. Теперь он её оставит. По приказу.

— Она его любит?

— Говорят, да.

Мира опустила взгляд на свои руки.

— Мне жаль её. — прошептала она.

— Жалеть будешь потом. Сейчас собирайся. Скоро он будет здесь.

— Отец. Я не лягу с ним в первую же ночь. Хочу понять, каков он. Ритуал можно провести, брачная ночь может подождать день-два.

— Это против обычая. Но ты — ведаринка. Ты можешь установить свои правила. Если он согласится.

— А если нет?

— Тогда ты узнаешь о нём всё, что тебе нужно, сразу.