Глава 13

Люди стояли у ворот, провожая. Вышеслава обняла Миру крепко и коротко:

— Если кто скажет, что громовой род тебя не принял, плюнь ему под ноги. От моего имени.

Святослав молчал. Он стоял чуть поодаль, в лёгкой броне, с мечом на поясе, и смотрел, как собирается обоз. Мира поймала его взгляд. Он уже научился отпускать. По крайней мере, показывать это.

Дорога к Ветрограду шла на запад через открытые холмы и редкие перелески. Земля казалась широкой и неспокойной. Ветер гулял свободно, забирался под плащи, трепал гривы, свистел в колёсах. Обоз стал больше: к зореградским подводам прибавились громовержские. Маленький свадебный поезд понемногу превращался в передвижной знак союза.

Мира ехала на Ладе, Зоревик сидел у неё на плече. Она старалась не оглядываться на Громовержец, но на повороте всё же посмотрела. Город стоял на холме, тёмный, надёжный, с красными стягами над воротами. Казалось, он провожал её как свою.

— Не скучай, — сказал Хотислав, поравнявшись с ней. — Город никуда не денется.

— Я не скучаю, воевода.

К вечеру первого дня остановились у ручья. Обоз встал кругом, выставили охранение. Кони пили, фыркали, били копытами. Мира спустилась к воде, умылась, смыла дорожную пыль. Зоревик сидел на камне и ловил зубами мошек.

— Ведаринка, — окликнул Хотислав. — Там в обозе возня. Скажите людям, чтоб не шумели.

Мира пошла к телегам. Два слуги повздорили из-за места у костра, кому ближе спать. Ругались негромко, но зло, хватали друг друга за вороты. Мира подошла, положила руку на плечо сначала одному, потом другому. Успокаивающий дар пошёл из пальцев.

— Сейчас вы — охрана моего приданого. Если кто-то украдёт его, пока вы грызётесь, я вычту из вашей доли. Поняли?

— Он первый начал, — буркнул молодой.

— Врёт, — ответил усатый.

— Хватит. — Она строго посмотрела на обоих.

— Поняли, ведаринка.

— Тогда разбирайте места по жребию. И не шумите.

Мужчины опустили глаза. Мира отошла, и тут же услышала за спиной шаги Святослава.

— Хорошо у вас получается, — сказал он. — Успокаивать. Я бы этих двоих просто разнял кулаками. И то бы начали снова через час. Хотислав велел не вмешиваться.

— Разница в том, что от страха слушаются, пока боятся. А от уважения — всегда.

— Уважение не заслужишь за пять минут.

— Я заслуживала его с двенадцати лет. Я решаю споры на вече. Они знают меня.

— Вы в самом деле на вече судили?

— Да. А что?

— Просто. В наших землях женщины на вече не сидят.

Святослав хотел что-то еще сказать, но передумал, только покачал головой и пошёл проверять караулы.

Мира села у костра, достала из мешка краюху хлеба, разломила пополам. Половину бросила Зоревику, вторую разжевала сама, запивая взваром из фляги. Потом, уставшая, ушла в свой шатёр, укрылась плащом и провалилась в сон.

Ночь опускалась быстро. Звёзды высыпали сразу, без сумерек. Где-то далеко за лесом ухал филин.

Разбудил её свист. Резкий, тревожный, на одной высокой ноте.

Мира вскочила. Зоревик стоял у входа, шерсть дыбом, фиолетовые глаза горели.

— Кударцы, — прошептала Мира. — Много. С копьями.

Она выскочила из шатра. Хотислав уже стоял у крайней телеги, всматриваясь в темноту.

— Слышите? — спросил он.

— Будите всех.

Лагерь зашевелился мгновенно. Святослав появился первым с мечом наголо.

— Сколько их?

— Зоревик не считает, но много.

— Разведка. Не больше полусотни. — Ответил подбежавший караульный.

Святослав отдал приказ. Воины рассеялись между телегами, лучники встали за щиты. Кони заржали, но их быстро успокоили и отвели дальше.

Всадники появились с восточной стороны, из-за сосен. Три десятка, не меньше. Степняки, низкорослые, коренастые, в кожаных панцирях и меховых шапках. Кони у них быстрые. Они не заметили засады.

Святослав дал им подъехать на двадцать шагов и крикнул: «Огонь!»

Десять стрел полетели разом. Четверо степняков упали, остальные закричали, развернули коней, но было поздно — Святослав с дружиной уже рубился в их гуще. Мира стояла за телегой, прижимая Зоревика к груди. Она смотрела, как он бьётся.

Страшно и красиво одновременно. Меч в его руке ходил так быстро, что Мира не успевала следить. Одного степняка снёс с коня ударом щита, второго проткнул насквозь, третьего — рубанул по шее, и голова отлетела в темноту.

Бой длился недолго. Степняки дрогнули. Те, кто остался, развернулись и ускакали в лес, бросив убитых и раненых.

Тишина наступила внезапно. Только кони всхрапывали да раненые стонали.

— Четверо наших, — выдохнул Святослав, вытирая меч. — Шестеро степняков убиты, остальные ушли.

— Степь близко, — сказал Хотислав.

— Ближе, чем мы думали, — ответил Святослав. Он повернулся к Мире. — Ведаринка, вы не ранены?

— Нет.

— Тогда помогите. У нас двое тяжелых.

Мира уже шла к раненым. Она работала до рассвета.

У одного стрела засела глубоко глубоко в плече. Мира заговорила кровь, прижала ладонь к ране, убирая боль. Лекарь вытащил стрелу, она снова приложила руку, помогла затянуться ране быстрее, чем обычно.

У второго разрублена рука почти до кости. Крови было много, Мира вливала в рот раненому кровоостанавливающие травы, и держала руку на ране, пока лекарь накладывал швы.

Святослав стоял в стороне и смотрел. Когда Мира закончила, её трясло. Дар истощал силы, она едва стояла на ногах. Зоревик терся о её ноги, свистел тревожно.

Тогда Святослав подхватил ее на руки и унес в шатер. Уложив на шкуры, наказал Зоревику присматривать за хозяйкой.

Утром обоз двинулся дальше. Солнце стояло низко. Мира умылась из походного корца, Зоревик устроился у неё на коленях, пока она завтракала сухим хлебом.

— Вы устали, — сказал Святослав, подъехав к ней на коне. Протянул руку и подхватил, усадив впереди себя на коня.

Они выехали из соснового бора на большую дорогу. День тянулся медленно, но тревога не отпускала. К вечеру, когда обоз проходил через узкий овраг, Зоревик снова засвистел.

На этот раз из кустов ударили стрелы.

— Засада! Щиты к обозу!

Разбойников было меньше, человек двадцать, но они били из леса, не показываясь. Святослав развернул часть дружины в ту сторону, но лесная чаща мешала. Он спустил ведаринку около Радмилы за телегами.

Мира увидела, как один из разбойников целится в неё. Дар поднялся сам. Она шагнула вперёд, подняла руку:

— Стой.

Стрела выпала из пальцев лучника. Он застыл, не понимая, что происходит. Но Мира пошатнулась, дар отнял последние силы. Хотислав подхватил её, оттащил за телегу. Святослав пробился к лучнику, и тот бросил лук.

Бой затих. Разбойники, потеряв троих, ушли в лес. Раненых среди своих не было, только Мира, бледная, с дрожащими руками.

— Хватит с вас дара, — сказал Святослав, опускаясь рядом с ней на колено. — Больше ни шагу вперёд, пока не отдохнёте.

— Кто же тогда будет лечить?

— Я прикажу не болеть. — Он усмехнулся, но в глазах была тревога. — Отдыхайте, ведаринка. До Ветрограда ещё день пути.

К ночи они добрались до сторожевого кургана. Мира чувствовала себя выжатой, но Зоревик вдруг замер и показал образ: всадники на гребне холма, плащи как крылья, впереди мужчина на сером коне, светлые волосы. За его спиной — знамя с соколом и вихрем.

— Борислав, — прошептала Мира.

Наутро Борислав появился именно так, как показал Зоревик. Светло-русый, в синем плаще, лёгкий, как ветер, он осадил коня в десяти шагах от обоза и широко улыбнулся.

Драгомира Велеславна! Ветроград ждал ветра с востока, а получил целую бурю.

Радмила за спиной Миры пробормотала:

— Началось.

— Борислав Ветрогон? — спросила Мира.

— К вашим услугам. Пока ещё не муж, но уже готов исправить это упущение.

Ветроградцы весело разгоготались. Святослав сидел на коне с каменным лицом.

— Упущение исправляют обрядом, а не языком.

Смех оборвался. Борислав расхохотался сам:

— Хорошо сказано. Мне говорили, вы мудры. Не сказали, что остры.

Зоревик предупреждающе ощетинился.

Борислав повернулся к зверьку:

— Говорят, он видит ложь. — сказал Борислав, разглядывая Зоревика.

— Иногда.

— Тогда пусть знает: я рад вас видеть.

Он подъехал ближе, посмотрел на Миру внимательнее, и улыбка его стала чуть мягче:

— Вы устали. Дорога впереди свободна. Но на юге видели кударские разъезды. Я повёл людей, чтобы встретить вас раньше границы. В Ветрограде будете через полдня. И никаких битв, обещаю.

Мира поблагодарила. Она знала, что Борислав — лёгкий, веселый, беззаботный — будет полной противоположностью Святославу. И не знала, радоваться этому или бояться.

— Спасибо, Борислав Ярополчич.

— Пока ещё не муж, но уже почти, — подмигнул он, разворачивая коня. — Едем. Отец ждёт.

Обоз двинулся следом. Святослав ехал с Мирой, и она видела, как он сжимает поводья.