- Какое кино? С какой стати? - проглаживая ладонью толстую жилу перильного ограждения, до блеска отполированную многими поколениями здешних жильцов, он медленно спускался на первый этаж, подолгу задерживаясь на площадках между лестничными пролетами - хотелось просто подышать старым, древним, архивным воздухом этого дома, который доживает последние дни. Наверняка кто-то из коммерческих ребят уже наложил на него свою толстую мягкую лапу, и в нужных департаментах уже подписаны нужные бумаги, нужные люди получили обязательные в таких случаях взятки, и скоро сюда заявятся угрюмые работяги в строительных бушлатах и идиотских черных монтажных шапочках, стянутых на затылке шнуровкой и вычеркнут к чертовой матери этот абзац из текста города.

Вымарают - эти тяжелые грузные лестничные пролеты, стянутые ажурными чугунными перилами, выправят белые впадинки в широких серых каменных ступенях (в темноте кажется, будто рассеянный молочник прошествовал тут и расплескал сливки по лестнице), и эти крашеные синей масляной краской стены перелицуют, пошедшие кое-где волдырями, - жаль... Жаль, в них впитались запахи долгого, столетнего размеренного быта, а высокие, от пола до потолка, окна, проточенные витиеватым узором фигурной деревянной рамы, еще хранят в себе оттиски прошлых лиц - все это будет выведено за строку, останется одна пустая и холодная каменная коробка, внутренности которой изваяют по-новому и впишут в них интерьеры офисных апартаментов.

Выйдя из подъезда, он тут же прижался к стене и так - бочком-бочком - добрался до угла дома.

Какая-то женщина в коричневой долгополой шубе, покуривавшая у роскошного лимузина с дымчатыми стеклами, с большим интересом следила за его маневрами.

Он поднял лицо к небу и объяснил:

- Не хватало еще получить по голове собственной бутылкой.

- Пустой или полной? - склонив голову набок, совершенно серьезно поинтересовалась она.

- Пустой...

- Тогда, конечно, обидно, - кивнула она, бросила окурок, аккуратно ввинтила его носком туфельки в асфальт и открыла дверцу машины.

- Всю жизнь мечтал покататься на таком лимузине.

- Так купите себе лимузин, - обворожительно улыбнулась женщина.

- Увы и ах, мне нельзя. Мне положено бродить, бродить... Работа такая, - он дернул плечом, встряхивая рюкзачок, к молнии которого была примотана синтетическая лоза из мужского салона. - Бродить, лозою над землей поводя.

- А что, достойное занятие. И далеко бродить?

- Тут неподалеку. На ковер меня вызывают. К секретарю обкома.

- Как я вам сочувствую, - с сожалением прикрыла глаза женщина и покачала головой. - Будем надеяться, вы не схлопочете выговор.