Вернувшись домой, она долго сидела у окна, рассматривая монотонное движение снега. Если долго за ним наблюдать, то возникает впечатление опрокинутости мира, в нем все не так, все вверх дном, и даже снежные хлопья восходят снизу вверх, испаряясь из земли, и так сочатся, набирая мощь и плотность, в кронах деревьев.

С головы на ноги мир перевернул телефонный звонок - пусть, она решила не подходить. Но зуммер настаивал, настаивал...

Это был Панин, он ждет возле дома: дети, в школу собирайтесь, петушок пропел давно.

- А куда мы? - ватным голосом спросила она.

- В гости.

Куда-то идти не было сил: придется сидеть, потеть за столом, ковырять вилкой салат оливье, с улыбкой кивать в ответ на чью-то плоскую остроту и медленно напиваться с тоски. А потом «на автопилоте» добираться домой.

- Да нет, - успокоил он. - Никаких салатов оливье. Заедем на минутку, посидим, кофе выпьем и все.

Оказывается он вчера устраивал дома генеральную уборку после поминальной пьянки и нашел «органайзер» одного из своих приятелей. А в нем паспорт. Сейчас без паспорта нельзя даже за хлебом выбежать - еще чего доброго арестуют как лицо кавказской национальности.

- Как ты? - спросил он прежде чем повесить трубку, наверное, почувствовал: что-то не так.

Я объяснила - как: голова раскапывается, плечи ломит.

- А крылья целы?

Да будто бы целы, решила она, разглядывая себя в зеркало.

- Сейчас их почищу немного и прилечу. А в какие мы края направляемся?

- В район Парка культуры, - сказал он.

Она поймала себя на мысли, что сто лет не бывала там.

Прикрыла глаза и попыталась вспомнить: высоченные арочные проемы, вступая под которые начинаешь остро чувствовать свою крохотность, полукруг площади, наполненный солнцем, свежим воздухом и запахом эскимо за одиннадцать копеек - огромная площадь впитывает в себя тысячи празднично одетых людей в рубашках с воротничком апаш и ситцевых платьях, с этими легкими платьями шалит ветерок, заглядывая девушкам под подол, и все, все, все несет в себе отчетливую примету большого стиля, праздничной монументальности - таков уж этот пролог, приглашающий тебя в мир сказок, где черт крутит свое гигантское колесо и кто-то целуется в беседке, нависающей над рекой.

- Там сейчас у парка чего-то интересное происходит, - заметил Панин, трогаясь. - Какое-то народное гуляние вроде бунта или революции. Мне Венька сейчас по телефону сказал. Говорит, осторожней там, лучше езжай по набережной.

Она успела изучить Панина и потому вздохнула: ни по какой набережной он, конечно же, не поедет.