Ян

Это был чистый инстинкт. Я не целился. Не вскидывал автомат осознанно. Просто увидел, как Михаил выныривает из-за будки, как он приставляет пистолет к виску девушки, и мир сузился до одной точки — его головы. Пальцы нажали на спуск сами. Резко, коротко, без раздумий.

Раздался звук выстрела. Пуля вошла точно в центр лба Михаила, и он рухнул на заснеженную крышу.

Я стоял, сжимая автомат, и смотрел, как алая кровь веером рассыпалась по снегу.

Тишина.

Я слышал только ветер. Сердце билось ровно, слишком ровно для человека, который только что убил. Зверь внутри меня молчал. Не рычал. Не ликовал. Он просто смотрел на тело Михаила, и в его молчании было больше усталости, чем удовлетворения.

— Ян, — голос Эвелин был тихим.

Я повернул голову. Она стояла в шаге от меня, прижав ладонь к губам. Её глаза были широко открыты, и я не мог понять, что в них — страх? Облегчение? Или то же странное оцепенение, которое сковало меня?

Я опустил автомат и снова посмотрел на тело. Михаил лежал на спине, раскинув руки. Пуля пробила его череп.

А потом Эвелин шагнула ко мне. Резко, порывисто. Она прижалась ко мне всем телом, уткнулась лицом в мою грудь, и я ощутил, как её плечи вздрагивают.

Я обнял её. Её дыхание было сбивчивым, прерывистым. Я услышал тихий, сдавленный всхлип — короткий, будто она пыталась его сдержать, но не смогла.

— Он заслужил это, — прошептала она. Голос сорвался, но в нём не было сомнений.

Я прижал её крепче.

— Да, — ответил я. — Он заслужил.

Прижимая Эвелин к себе я перевел взгляд на Каира. Я никогда не видел его таким. Бледный. Его руки были сжаты в кулаки. Ворон на его плече раскрыл крылья, взъерошил перья, его клюв был открыт в беззвучном крике. Казалось, что птица вот вот нападет.А потом я увидел тьму.

Она выползала из-под его ног, поползла по снегу, сгущалась вокруг него — живая, пульсирующая. Воздух стал тяжёлым.

— Каир, — тихо сказал я, — всё кончилось.

Он не услышал меня. Его глаза горели фиолетово-чёрным светом — тьмой. Он смотрел на тело Михаила, и в этом взгляде было столько ярости, что мне стало не по себе.

Я перевел взгляд на девушку. Она стояла в двух шагах от него, и её лицо было белым. Она не двигалась. Она просто смотрела на Каира — на тени, которые поднимались вокруг него.

Её руки были прижаты к груди, пальцы вцепились в ткань платья, и я видел, как они дрожат. Она сделала полшага назад — медленно, почти незаметно, как будто боялась, что любое резкое движение может что-то спровоцировать.

— Каир…? — её голос был тихим.

Она посмотрела на тело Михаила — на лужу крови у нее под ногами. Потом на небо, серое и низкое. Потом снова на Каира.

— Что происходит? — спросила она. Голос дрогнул. Она сделала еще один шаг назад. Потом посмотрела на меня, на Тима. Ее взгляд метался. Она явно не понимала где она и что ей делать.

— Каир, — громко прорычал я, при этом врезаясь в его сознание. — Ты пугаешь ее.

Это помогло. Мужчина перевел взгляд на девушку. Тьма начала медленно отступать.

— Прости, Аня. — Прошептал он. — Прости, меня.

А затем случилось то, чего я не ожидал.

Девушка медленно перевела взгляд с Каира на тело Михаила. Её губы дрогнули. Она перекрестилась. Я видел, как её пальцы на мгновение задержались на чем-то в области груди, а затем она негромко произнесла.

— Господи, упокой душу раба Твоего... прости ему прегрешения вольные и невольные... и даруй ему покой...

Она не знала имени Михаила. Не знала, кто он. Но она молилась за него — за человека, который минуту назад держал пистолет у её виска. В её голосе не было ни страха, ни гнева — только ровная, глубокая печаль, как будто она хоронила не врага, а просто ещё одну заблудшую душу.

Она перевела дыхание — прерывисто, но без истерики, и подняла взгляд к небу. Снова посмотрела на Каира:

— Зачем ты привёл меня сюда? Верни меня.

— Верну, — сказал он. И я понял, что он лжёт. — Но, сначала я кое-что тебе покажу.

— Нам нужно убираться отсюда, — сказал я, всё ещё сжимая Эвелин одной рукой, а другой держа автомат.

Тим подошел к парапету на противоположной стороне. Он посмотрел вниз:

— Там флайджет. — произнес он оборачиваясь. — Похоже, Михаил прилетел на нём. — Он перевёл взгляд на тело, потом снова на нас. — Предлагаю вернуться на нем в метро.

Эвелин подняла голову от моей груди. Её лицо было бледным, но в глазах уже загорался решимость.

— Тим прав, — сказала она. — Здесь нам больше ничего не нужно.

Я кивнул и уже хотел двинуться к лестнице, как вдруг заметил, что Каир не двигается. Он стоял над телом Михаила, глядя вниз. Его лицо было непроницаемым.

— Каир, — позвал я. — Идём.

Он не ответил. Только медленно поднял руку.

И тогда я увидел, как тьма — та самая, что клубилась вокруг него минуту назад, — снова начала собираться у его ног. Но теперь она была другой. Не яростной, не пульсирующей. Она стелилась по снегу спокойно, почти лениво.

Тьма добралась до тела Михаила. На мгновение она просто накрыла его, потом сгустилась, сжалась вокруг тела, и через несколько секунд от Михаила не осталось ничего. Ни следа, ни пепла.

Аня сделала шаг назад. Её глаза расширились.

— Что это? — прошептала она. Она смотрела на пустое место на снегу, потом на Каира, и в её взгляде читался не просто страх — ужас. Она попятилась, споткнулась о собственные юбки и чуть не упала.

— Что ты такое?

Каир опустил руку. Тьма вокруг него рассеялась, но Аня не перестала смотреть на него с ужасом, и я понимал: она сейчас сорвётся. Если мы не уйдём, она просто побежит куда глаза глядят.

— Нам надо идти, — произнес я мягко.

Но Аня не двигалась. Она смотрела на Каира, смотрела на меня, и в её взгляде было одно — страх.

Эвелин шагнула вперед, взяла ее за плечи.

— Аня, послушай меня. Мы не хотим тебе зла. Но здесь, на этой крыше, мы не в безопасности. Если сюда прилетят другие — мы не выживем. — Эвелин указала на снег где недавно лежал Михаил. — Он хотел тебя убить. Несмотря на все это ты можешь остаться — и либо замёрзнешь, либо тебя найдут люди, которые… — она сделал паузу. Глаза девушки еще больше расширились. — Я не прошу тебя доверять нам, — продолжила Эвелин. — Я прошу тебя просто пойти с нами. Там будет тепло, еда. А потом, — она кивнула в сторону Каира. — Если я узнаю, что он тебя обидел, то я ему намылю шею.

Девушка нахмурилась. Секунду она колебалась, потом медленно кивнула.

— Хорошо, — выдохнула она. — Но я пойду рядом с тобой, — она посмотрела на Эвелин, — а не с ним, — кивок в сторону Каира.

Эвелин сжала её ладонь.

— Идём.