Эвелин

Ян нес меня на руках когда мы вошли в большой зал.

— Каир! — крикнул он, входя. — Каир, ты здесь?

Каир стоял у длинного стола, склонившись над голографической картой. Ворон на его плече вздрогнул и расправил крылья. Каир поднял голову, и в его глазах мелькнуло удовлетворение — будто он ждал этого момента.

— Придумал что-то? — он перевел взгляд на меня, потом снова на Яна.

Ян осторожно опустил меня на ближайший стул и выпрямился.

— Собери всех, — сказал он. — Дэмиана, Анну, Тима. У меня есть план.

Каир коротко кивнул. Он не двинулся с места, даже не шевельнулся — только ворон на его плече склонил голову, будто прислушиваясь к чему-то. Я замерла, глядя на птицу. В моей голове что-то щелкнуло — фрагмент за фрагментом начал складываться в картину.

Ян рассказывал мне о ментальной связи оборотней. Он говорил, что они могут общаться на расстоянии. Я видела, как ворон Каира реагирует на его мысли, как будто он часть его. Часть его сущности. Или отражение.

— Каир, — тихо сказала я. — Ты тоже оборотень, да?

Каир повернулся ко мне. На его лице не дрогнул ни один мускул, но ворон на плече замер, а затем медленно переступил с лапы на лапу. Взгляд птицы был прикован ко мне.

— Почему ты так решила? — спросил он.

Я перевела взгляд на ворона.

— Он слушает тебя. Не слова — мысли. Я вижу, как он реагирует, когда ты собираешься что-то сказать. И сейчас, когда Ян попросил тебя собрать всех, ты даже не пошевелился — а он наклонил голову, будто получил команду. Ментальная связь. Как у Яна и Дэмиана.

Наступила тишина. Я слышала, как гудит вентиляция где-то над головой. Каир смотрел на меня долго, изучающе.

— Ты наблюдательная, — сказал он наконец. — Да. Я оборотень. Но не такой, как Ян.

Я хотела спросить еще что-то — как это возможно, откуда он, почему он скрывал это все время, — но Ян шагнул вперед, прерывая наш разговор.

— Каир, мне нужно, чтобы ты вывел информацию о всех спутниках, которые были запущены когда-либо. А также информацию о метеостанции около “Черного Беркута”.

Каир кивнул. Его пальцы пробежали по сенсорной панели, и карта перед нами начала меняться — увеличиваться, детализироваться, покрываясь сотнями тысяч светящихся точек. Спутники. Целая сеть, опутывающая планету.

В коридоре послышались шаги. Первым вошёл Дэмиан — растрёпанный, сонный. За ним — Тим, который выглядел не лучше, казалось его только что подняли с койки, и он так и не проснулся. И, наконец, в дверях появилась моя мама. Она бросила быстрый взгляд на меня, убеждаясь, что я в порядке, заняла место за столом рядом со мной.

Ян обвел всех взглядом. Он больше не улыбался. Он был собран, как перед боем.

— Я понял, как нам уничтожить Спарту. Мы не будем штурмовать их стены. Не будем биться с ними в открытую. Мы просто… выключим их.

Дэмиан нахмурился.

— Выключим? Что значит “выключим”?

Ян подошел к столу, провел пальцем по голографической карте, увеличивая изображение.

— Спарта держится на информации, — сказал он. — На связи. На контроле. Через спутники они передают данные на наземные узлы связи, а уже оттуда — приказы, трансляции в шлемы, слежку. Вся их система — это паутина с центрами на земле. И центры можно перегрузить — тем самым вывести из строя.

Он коснулся одной из точек на карте — крупного узла связи.

— Мы ударим по центрам управления. Не по людям — по машинам. Мы перегрузим их серверы так, что они перестанут обрабатывать запросы. Связь прервется. Шлемы погаснут. Приказы не будут доходить. Инфраструктура рухнет. Они останутся без глаз и без рук. Люди вынуждены будут покинуть лагеря.

Ян замолчал, переводя дыхание. В зале повисла тишина — тягучая, напряженная. Я видела, как Дэмиан переваривает услышанное, как Тим пытается представить масштаб атаки, как Анна сжимает пальцы в замок на столе.

— Хорошо, — сказал Дэмиан медленно. — Допустим, мы вырубим связь. Допустим, шлемы погаснут. Но люди в лагерях… они останутся там. За стенами. Под куполами. Они не уйдут, потому что боятся. Им годами внушали, что снаружи — смерть.

Ян кивнул. Он ждал этого вопроса.

Он снова повернулся к карте, увеличивая изображение одного из лагерей Спарты. Я узнала его — стандартная планировка. Купол, жилые блоки, технические помещения, стены.

— Есть вещь, о которую Спарта не предусмотрела. Их лагеря не автономны. Они зависят от внешнего снабжения.

Он провёл пальцем по линии, соединяющей лагерь с внешним миром.

— Еда, вода, топливо, медикаменты — всё это поступает по расписанию. Через логистические цепочки, которые управляются из единого центра. Когда связь рухнет, эти цепочки остановятся.

Ян повернулся к нам, и в его глазах мелькнула хищная усмешка, он сейчас напоминал кота, который загнал мышку в угол

— В лагерях есть запасы. На неделю, может быть, на две. Но не больше. А потом начнётся голод. И тогда у них не останется выбора: остаться и умереть от голода или выйти наружу.

— Но они не выйдут, — возразил Тим. — Им внушили, что снаружи смерть. Они скорее умрут внутри, чем рискнут.

Ян покачал головой.

— Когда умирают от голода, страх уходит. Сначала они будут ждать. Потом начнут сомневаться. Потом — паниковать. Командование не сможет дать им ответы, потому что командование само окажется в изоляции. В лагерях начнётся хаос.

Он перевёл взгляд на меня, ожидая услышать подтверждение, я же вспоминала все что знаю о лагерях.

— Если мы отключим связь и заблокируем серверы, системы жизнеобеспечения не получат подтверждения. Они перейдут в аварийный режим. Кислород начнёт снижаться — сначала незаметно, потом быстрее.

— Верно, — Ян кивнул. — В каждом лагере есть аварийный протокол открытия купола. Если связь пропадёт на долгое время и системы жизнеобеспечения начнут давать сбои, этот протокол активируется автоматически. Купола откроются сами, когда уровень упадёт до критической отметки. Мы не убиваем их. Мы просто создадим условия, при которых остаться внутри становится страшнее, чем выйти наружу. Когда воздух становится тяжелее, когда дышать трудно — страх перед тем, что снаружи начинет казаться меньшим, чем страх задохнуться.

Тим подался вперед.

— Как это сделать?

Ян посмотрел на Каира.

— Ты можешь объяснить техническую сторону?

Каир кивнул. Он шагнул к столу, и его пальцы пробежали по сенсорной панели, разворачивая еще одну схему — на этот раз метеостанции.

— Представьте, — начал Каир, — что вы пытаетесь позвонить по джабону. Вы вызываете абонента, идет сигнал, потом соединение. А теперь представьте, что в ту же секунду десять тысяч людей начинают вызывать этого же абонента. Каждый из них отправляет запрос. Система перегружается — она не может обработать все запросы одновременно. Звонки обрываются, связь пропадает. Вы не можете дозвониться. Никто не может.

Он сделал паузу, давая осмыслить.

— Это называется DDoS-атака. Спутники Спарты передают данные на их наземные серверы. Мы используем станцию, чтобы отправить через эти же спутники на их серверы миллионы ложных запросов. Искусственный трафик, который они не смогут отфильтровать. Серверы, обрабатывающие приказы, координацию, трансляцию в шлемы, — рухнут. Связь оборвется.

— А что, если они восстановят систему? — спросила Анна.

Каир качнул головой.

— Это не просто “восстановить”. Это как если бы вы пытались перестроить электростанцию, пока ее башни рушатся одна за другой. Мы ударим не по одному каналу — по всем основным узлам одновременно. Связь между лагерями прервется, солдаты потеряют управление, шлемы перестанут показывать картинку. Восстановление займет у них не недели, а месяцы. А за это время мы возьмем под контроль все, что осталось без приказов.

Я слушала, и мысль, которая только казалась абстрактной, все больше обретала форму. Я видела это. Я помнила документацию. Спарта была сложной, но у нее были слабые места — и именно связь одна из них.

— Нам нужно три вещи. — Продолжил Ян. — Первое: захватить метеостанцию. Там есть антенны, способные передавать сигнал на спутники. Второе: Каир — он напишет скрипты, которые превратят нашу атаку в настоящий ураган. И третье… — он повернулся ко мне, — ты.

Я моргнула.

— Я?

— Ты помнишь все, — сказал он. — Схемы узлов связи, их расположение, слабые места системы. Ты видела карты “Черного Беркута” и документацию Спарты. Без тебя мы будем действовать вслепую. С тобой — мы ударим точно в цель.

— А что делать нам? — спросил Дэмиан. Я видела по его лицу: план захватил его.

— Вы встретите тех кто будет выходить из лагерей, разберетесь с надзирателями. — На тебе, Дэмиан, и на тебе, Тим, две тысячи воинов, которые станут проводниками для остальных.

Тим молчал. Я видела, как его пальцы сжались в кулаки под столом — он думал о том, что ему придётся снова встретиться с надзирателями. Но потом он медленно кивнул.

— Я справлюсь, — сказал он. Голос его был тихим, но твёрдым.

Дэмиан кивнул, но в его взгляде мелькнула тень сомнения.

— Две тысячи воинов — это много, — сказал он медленно. — Но Спарта огромна. Десятки лагерей, посты, и патрули по всей территории. Этого может не хватить.

— Да, воины — это только часть. — Ответил ему Ян. — Нам нужно задействовать всех наших. Всех оборотней. В каждом регионе, где есть наши люди.

Дэмиан замер.

— Всех?

— Всех, — повторил Ян. — Я хочу, чтобы они ударили одновременно. Связь рухнет — и в этот момент каждый отряд, каждая ячейка, каждый, кто ждал своего часа, начнет действовать. Патрули Спарты окажутся отрезаны от командования. Они не получат подкрепления. Они не получат приказов. Они будут максимально ослаблены.

Он шагнул ближе к Дэмиану.

— Это на тебе, Дэм. Ты знаешь всех. Ты знаешь, кто и где. Ты должен связаться с ними. Убедить их, что время пришло. Что это — наш единственный шанс.

Дэмиан смотрел на него долгую секунду. Потом медленно кивнул — и в этом кивке было что-то новое. Вес. Понимание масштаба.

— Я свяжусь с ними, — сказал он. — Найду способ. Может, через старые каналы, может, через связных. Но они будут готовы.

— Хорошо, — Ян хлопнул его по плечу. — Тогда у нас есть все. Станция, которая даст нам доступ к спутникам. Каир, который превратит ее в оружие. Эвелин с ее памятью. Две тысячи воинов и все наши, готовые ударить одновременно по всей стране. Мы выключаем Спарту — и не даем ей времени прийти в себя.

— И тогда Спарта падет, — тихо произнесла Анна. — Не от меча, а от того, что перестала дышать.

Ян кивнул.

— Если связь падет полностью, — задумчиво произнесла я. — То и мы останемся без связи.

— Не останемся. — Ян улыбнулся. — Ты забыла Эвелин, мы же умеем общаться ментально. Я буду дотягиваться до ближайшего ко мне оборотня и в случае необходимости буду передавать информацию по цепочке.

— Я ничего не забываю, — возразила я, чувствуя, как уголки губ сами собой тянутся вверх. — Просто… ваши “особенности” иногда оказываются полезнее моей памяти.

В этот момент я смотрела на Яна, на Каира, на маму, на Дэма и Тима. И впервые за долгие годы я чувствовала, что я не одна. Что мы все — часть чего-то большего.

— Тогда приступим, — сказала я. — Мы с мамой займемся воинами, у меня есть идея как привести их в чувства.

— Ты хочешь говорить с ними? — спросил Тим.

— Да. Не как надзиратель. Не как дочь Михаила. Как та, кто выбрала свободу.

Анна положила ладонь на мою.

— Мы сделаем это вместе, — сказала она. — Я тоже была частью системы. Я знаю, как ломают людей. И я знаю, как их собирать заново.