Эвелин

Река текла внизу, медленно и величаво, и ее гладкая поверхность горела багрянцем и золотом в лучах заката. Противоположный берег утопал в зелени — высокие сосны, темные ели, желтые пятна лиственных деревьев, которые уже начали сбрасывать листву. Скоро и сюда придет зима.

Мы стояли на пологом берегу, где пожухлая трава лежала, прижавшись к самой земле. Неподалеку от воды я заметила старые деревянные лавочки. Ян осторожно опустил меня на одну из них. Я почувствовала под пальцами теплое, шершавое дерево — оно хранило дневное тепло. Лавочка была удобной, широкой, с покатой спинкой, и я откинулась на нее, поднимая голову к небу, чистому и глубокому. Первая звезда уже зажглась на востоке — или это был спутник?

Ян сел рядом. Я чувствовала его тепло, его дыхание, и внутри разливалась странная, давно забытая тишина. И вдруг, где-то внизу живота, возникла слабая, тянущая боль — тупая, но настойчивая. Я чуть нахмурилась, но тут же отмахнулась. Наверное, это от еды — слишком давно я не ела нормальной пищи, и желудок просто не привык. Пройдет.

Дэмиана подошел к воде, держа в руке какой-то странный предмет. Он остановился и поднес его к губам.

— Что это? — спросила я.

— Ультразвуковой свисток, — ответил Дэм, опуская руку. — Стеша слышит его за километры.

И правда, через несколько минут вода перед нами взволновалась. Сначала — круги, расходящиеся из глубины, потом из темноты вынырнула тень, и я увидела ее.

Огромное тело, вытянутое, как у тюленя, покрытое серебристо-серой кожей, которая переливалась в закатном свете. Голова круглая, с большими темными глазами. Изо лба рос спирально закрученный рог — длинный, почти два метра. А позади, вместо хвоста, медленно перебирали воду длинные мощные коричневые щупальца с присосками, как у осьминога.

Память услужливо подсунула картинку — холодный контейнер в морге “Черного Беркута”, маленькое, безжизненное тельце, весом не больше пяти килограммов.

Стеша фыркнула, а затем резко взмахнула хвостом. Щупальца взметнулись, и на берег, прямо к ногам Дэмиана, вылетело несколько крупных рыб. Они бились на траве, сверкая чешуей.

— Очередной улов, — усмехнулся Дэмиан, наклоняясь и собирая добычу. — Пойду отнесу на кухню.

Стеша тоже нырнула куда-то вглубь реки. Мы остались одни.

Река текла все так же спокойно, и закат начал медленно угасать, переходя в глубокую синеву. Где-то далеко крикнула птица. Я почувствовала, как Ян взял мою ладонь. Зажглись первые звезды. Я увидела особенно яркую одинокую точку в темнеющем небе и подумала о том, что когда-то также сидела с Яном у реки и загадывала желание. Тогда я была девочкой, которая верила в звезды, пока Ян не сказал мне правду — что это просто мусор, старые спутники, железо, которое никто никогда не уберет. И я все равно загадала. Глупое детское желание, чтобы тот день не кончался. Оно не сбылось — день кончился, как и все на свете. Глядя на эту светящуюся точку, я задала себе вопрос: “чего бы я хотела сейчас?” Я прикрыла глаза. Мысль оказалась быстрой, я не успела ее толком обдумать. А когда открыла глаза, то увидела, что Ян смотрит на меня. И желание, которое я загадала, вдруг перестало казаться таким уж невозможным. Я могу сама его осуществить. Я смотрела на него. На его губы, чуть приоткрытые, на то, как ветер шевелит пряди волос, упавших на лоб. На его руки, сжимающие мою ладонь.

Я не знала, как сделать первый шаг. В Спарте меня не учили этому. Но здесь, сейчас, на этой старой лавочке, у реки, под закатным небом, все казалось возможным. Это мое решение, а значит я могу.

Я медленно, почти робко, наклонилась к нему. Мое сердце колотилось где-то в горле, когда я коснулась его щеки. Он замер — на мгновение, всего на мгновение, — а потом я почувствовала, как его дыхание сбилось.

— Эвелин... — прошептал он, и в этом одном слове было столько вопросов и надежды.

Я не ответила. Я просто закрыла глаза и прикоснулась губами к его губам. Именно таким было мое желание сейчас.

Как и тогда, в первый раз на крыше, его губы были мягкими и теплыми, и он ответил на поцелуй — осторожно, почти невесомо. Его рука скользнула по моей щеке, пальцы запутались в волосах, и я почувствовала, как по спине пробежали мурашки.

Когда мы отстранились, я открыла глаза и увидела его улыбку — счастливую, немного удивленную, такую искреннюю, что у меня перехватило дыхание.

— Ты только что сделала меня самым счастливым человеком на Земле.

Меня это смутило. Я хотела ответить что-то острое, но вместо этого я просто улыбнулась и уткнулась носом в его плечо.

— Замолчи, — прошептала я.

Он тихо рассмеялся и обнял меня крепче. Я чувствовала, как его пальцы перебирают пряди моих волос, как его дыхание касается моей макушки. Ян вздохнул — не тяжело, скорее с сожалением.

— Эвелин, нам пора возвращаться. Дэм сказал, что тебя ждет Анна. Она хочет проверить твою ногу.

Я подняла голову и уставилась на него.

— Что? — переспросила. — Он не звонил тебе. И не передавал никакого сообщения. Откуда ты знаешь?

— Знаешь, Эвелин, скажу тебе по-секрету, — произнес он, наклоняясь ко мне так, что его губы оказались совсем близко от моего уха. Его голос стал тише, почти интимным. — Оборотни не умеют нагревать воду. Но мы умеем мысленно общаться.

Я замерла.

— Что?

— Дэм, — пояснил он, отстраняясь и глядя мне в глаза, — Тоже оборотень, если расстояние между нами небольшое, мы можем с ним общаться мысленно.

Я смотрела на него, пытаясь переварить услышанное. Мысленная связь.

— И давно вы так умеете?

— Всегда, — пожал он плечами. — Просто мы не говорим об этом людям.

Я покачала головой.

— Привыкнешь, — сказал он легко, поднимаясь и протягивая мне руку. — Ну что, идем? Анна ждет.

Он поднял меня на руки.

***

Мы вошли в комнату. Она оказалась больше, чем я ожидала. Полноценная жилая — метров двадцать, не меньше. Стены были выкрашены в теплый, приглушенно-бежевый цвет и на них висели пейзажи: лес в утренней дымке, гладь озера, поле, уходящее к горизонту. Но мой взгляд приковала та, что висела над старой деревянной кроватью. Тропинка, уходящая в чащу. Я узнала ее сразу. На глаза снова навернулись слезы. Я поджала губы, стараясь заглушить неожиданно накрывшие меня эмоции.

Ян аккуратно опустил меня на кровать, подложив под спину подушку.

— Я оставлю вас, — сказал он, поднимаясь и бросая короткий взгляд на Анну, которая уже стояла у стола, раскладывая датчики. — Мне нужно переговорить с Каиром насчет дальнейших планов.

— Иди, — тихо ответила я.

Анна села рядом со мной:

— Давай посмотрим, как ты, — сказала она, прикрепляя датчики. Я закрыла глаза.

— С ногой все хорошо, — услышала я голос мамы спустя несколько минут. — Кость срослась. Можно потихоньку начинать ходить. По комнате, не спеша, без нагрузки. Хочешь попробовать?

Я открыла глаза и кивнула. Она протянула мне руку, и я оперлась на нее, с осторожностью ставя здоровую ногу на пол. Вторая нога коснулась пола. Я не торопясь встала. Анна держала меня под локоть. Я сделала шаг — и пол качнулся, будто я забыла, как держать равновесие. Второй шаг.

— Я могу сама. — Уверенно сказала я.

— Хорошо.

Я сделала несколько небольших шагов. Посмотрела на маму:

— Я бы хотела сходить в душ. Я справлюсь.

Мама внимательно посмотрела на меня, но не стала спорить. Она подошла к шкафу, открыла его, и я увидела аккуратно сложенные вещи — стопки одежды, явно приготовленные заранее. Она достала бежевые, мягкие на вид штаны и простую футболку того же оттенка, с коротким рукавом.

— Вот, возьми. Надеюсь, подойдут по размеру.

— Спасибо, — прошептала я.

Под ее присмотром я дошла до ванной комнаты.

— Я побуду здесь на всякий случай.

Я кивнула.

Душевая оказалась небольшой: кабинка из белого пластика, с металлическим поддоном и простой лейкой.

Я расстегнула пуговицы на кофте, которую дала мне Сибил, оперевшись на стенку стянула юбку. Она оказалась вся в крови. Не зная как поступить я просто аккуратно сложила ее. С бельем которое приобрело непонятный цвет несмотря на то, что оно когда-то было черным я поступила также. Закрыла дверцу, повернула вентиль — из лейки полилась теплая вода, и комнатка наполнилась паром.

Под водой я стояла долго, чувствуя, как уходит напряжение. Потом намылила волосы, обмыла тело. Странное тянущее ощущение внизу живота не проходило, но я убеждала себя, что это просто от непривычной еды. Ничего страшного. У меня отличное здоровье, да и если бы было что-то не так мама бы это увидела по данным.

Я выключила воду, вытерлась тонким полотенцем, которое висело на крючке, и надела бежевые штаны и футболку. Одежда была велика, но так даже лучше. Я посмотрела в зеркало и не сразу узнала себя: девушка в мягкой, светлой одежде. Просто человек.

Я открыла дверь и не торопясь вошла в комнату. Нога чуть ныла, но терпимо.

— Все хорошо? — Спросила мама внимательно наблюдая за мной.

— Да. — Ответила зевнув, казалось такие простые действия как сделать несколько шагов и принять душ отняли у меня все силы. Я опустилась на матрас, подтянула колени к груди.

— Тебе нужен отдых, — произнесла Анна поднимаясь.

Я подняла на нее взгляд.

Мама стояла в дверях, и я заметила на ее губах улыбку — спокойную, но одновременно печальную, такую же с какой она рисовала дорожку к лесу.— Спи, — сказала она. — Я рядом.

Закрывая глаза, я слышала как где-то далеко, за стеной, гудела вентиляция — ровно, монотонно, как колыбельная.