Эвелин

Я шла за спиной отца, но видела только Яна. Его вели впереди. Двое надзирателей держали его за локти, руки были скованы спереди. Спина прямая, голова чуть приподнята. Даже в ошейнике, даже под дулами автоматов, Ян держался как победитель. Он не сопротивлялся, но в то же время я чувствовала в нём напряжение: казалось, он вот-вот сорвётся и нанесёт удар. Но мы продолжали идти, а он ничего не предпринимал. Выжидал? Скорее всего. Но я знала: шансы на побег с каждым шагом таяли.

Мы шли дальше, а у меня перед глазами всё стояли его жёлтые глаза, пылающие ненавистью. Когда он сдался, когда позволил надеть на себя ошейник, я видела в них не только злость. Я видела боль. Такую же, как тогда, в лесу, семь лет назад. Только теперь она была глубже. Острее.«Ты снова предала меня», — говорили его глаза.А я не могла ему объяснить.

К лагерю мы подошли, когда солнце почти скрылось за горизонтом. Последние лучи окрашивали купола в багровый цвет, и этот свет падал на купол и на лежащие повсюду тела надзирателей и воинов Спарты. Среди трупов я заметила девушку с короткими волосами, с которой ещё утром разговаривала. Было ли мне жаль её? Нет, я не чувствовала сострадания к надзирателям. Каждый из них сделал свой выбор, они подчинились системе. «Подчинились, как и ты сама. Ты ничем не отличаешься», — зашептало что-то внутри. Так оно и было.

Мы вошли в лагерь, под купол. Здесь картина была столь же удручающей: мёртвые люди, битые стёкла и повсюду гильзы. Я краем глаза взглянула на отца. Он довольно улыбался. Он был счастлив. Он получил свой главный трофей — живого оборотня. Всё остальное его не волновало.

Я мысленно вернулась на поляну перед вышкой. Помню, как я опустила глаза на автомат, всё ещё зажатый в руках. Отец был в нескольких шагах, а в автомате ещё оставались патроны. Одна очередь. Одна короткая, резкая очередь — и всё кончится. Сразу. Навсегда.Помню, как я сжала пальцы на прикладе сильнее. Пот выступил на ладонях.«Сделай это, — шептал внутренний голос. — Прямо сейчас. Просто подними дуло и нажми на курок».Я почти сделала это. Руки начали поднимать ствол. Сердце колотилось где-то в горле, каждая секунда растянулась в вечность.Но я замерла.Мой взгляд упал на надзирателей. Восемь человек. Все с автоматами, нацеленными на Яна. Если я убью отца, они расстреляют его за секунду. Мгновенно. Я даже не успею выстрелить второй раз.Я опустила автомат. Медленно. Осторожно, чтобы никто не заметил.И тут же на меня навалилась тяжесть — осознание того, что я только что упустила единственный шанс. Шанс, который, возможно, больше не повторится. Внутри снова начала разрастаться пустота. Я снова ничего не изменила.

Поток моих мыслей прервался, когда мы остановились.— Отведи его в медчасть, — приказал Михаил, кивая на Яна. — Посадите в изолированную камеру. Усиленная охрана.Он повернулся ко мне и коротко махнул рукой.— Эвелин. За мной.

Я шла и размышляла о том, что отец уже принял решение, что со мной делать. Я — безупречный солдат, которого пленили. Для отца это недопустимо. Он решит покончить со мной, я это знала. Я буду для него экспериментом, который в конце концов не удался. Ещё несколько дней назад мне было всё равно. Я бы даже с облегчением приняла свою участь. Но… сегодня я не могла себе этого позволить. В руках Михаила Ян, и я должна сделать всё, чтобы остаться рядом с ним. Выждать, высчитать момент и спасти. Поэтому сегодня я буду бороться, сегодня я должна переиграть отца. У меня было время всё обдумать, когда мы летели в флайджете. Я успела отправить сообщение Каиру, но не знала, удалось ли ему изменить запись на метке, поэтому мне нужно было действовать, не полагаясь на это. Я понимала: просить прощения и умолять отца бесполезно — это лишь убедит его в моей никчемности как солдата. Нет, надо действовать иначе, сыграть на его больном самолюбии.

Мы вошли в дом главного. Снаружи он был не примечательным одноэтажным строением, внутри же — образцово белым. Стены гладкие, матовые, без единого пятна. Огромный стол из белого карбона. На стенах вместо окон — визоры. Десятки экранов, транслирующих виды планет: серая поверхность одной, красные пески другой, голубые океаны третьей.

Я знала, что это такое. Это ещё один безжалостный проект Спарты. Я смотрела на эти планеты и думала: «Сколько жизней уже уничтожено ради этих картинок? Сколько ещё будет уничтожено?»

Михаил прошёл в центр комнаты, остановился перед самым большим визором. На нём был изображён зелёный мир — леса, океаны, горы. Похоже на Землю, но другую. Более дикую. Нетронутую.Он смотрел на этот мир и молчал. Долго. Я ждала.Потом он медленно повернулся ко мне.— Эвелин, — сказал он, и голос его был ровным, спокойным. — Ты меня разочаровала.

Я не ответила. Я знала, что это только начало.— Безупречный солдат никогда бы не позволил захватить себя в плен. Никогда бы не допустил, чтобы его использовали против системы. — Он сделал паузу, и взгляд стал тяжелее. — А ты позволила.Он подошёл ближе. Остановился в двух шагах от меня.— Я долго размышлял над твоей судьбой, — продолжил он. — И принял решение. Ты больше не нужна мне, Эвелин. Ты — бракованный экземпляр. Ты подлежишь утилизации.

Слова упали в белую тишину комнаты. Я ожидала их. Я готовилась к ним. И всё равно внутри что-то дрогнуло, сжалось.«Не показывай страха. Не показывай слабости. Только холод. Только расчёт», — твердила я себе.— Я понимаю, отец, — произнесла я ровно. — Ты имеешь полное право так поступить.Я сделала паузу.— Но подумай.Он приподнял бровь.— Подумать? О чём?— О том, что случилось сегодня.Я шагнула ближе к визору, туда, где был изображён зелёный мир. Я не смотрела на отца — смотрела на экран. Но я чувствовала его взгляд на себе.— Меня вызывают в Спарту-1 под предлогом социальной адаптации. В первый же день меня пленяют. И не только меня — они разгромили всю Спарту. Весь лагерь за несколько часов. — Я повернулась к нему и встретила его глаза. — Тебе не кажется это странным?Он молчал. Но я видела, как его челюсть напряглась.— Совпадения, — продолжила я, — не бывают такими удобными. Кто-то знал, что я буду там. Кто-то знал маршрут, знал время, знал, что Спарта ослаблена. И кто-то использовал меня как инструмент, чтобы подобраться к тебе.

Михаил хмыкнул. Коротко. Скептически.— Возможно. Но это не объясняет, почему ты помогала им. Я видел, как ты стреляла в моих солдат, Эвелин. Слышал, что ты давала советы. Как ты это объяснишь?Я знала, что он спросит это. И была готова.— Девятый, — сказала я одно слово.Его глаза сузились. Лицо окаменело.— Что ты сказала?— Девятый, — повторила я. — Твой эксперимент. Управление разумом человека. То, чего ты добивался последние годы с помощью биологических наноботов и генератора тишины, реализовали другие. Ты опоздал.

Он не двигался. Но я видела, как его пальцы сжались в кулаки.— Если ты, — продолжила я, — только тестируешь управление разумом на расстоянии и у тебя есть одно огромное ограничение — технология работает лишь в радиусе генератора тишины... — я сделала паузу, — то кто-то уже владеет этой технологией в полной мере.

Тишина повисла в комнате. Тяжёлая. Душная.Я видела, как Михаил застыл, переваривая мои слова.— И ещё, — добавила я тихо, подталкивая к нужным мне убеждениям. — У них есть телепорт. Ты сам видел, как они исчезли. Прыгнули с башни — и исчезли. Твой солдат, которого ты отправил проверить, разбился. А они ушли. У них есть технологии, которых нет у тебя.

Михаил медленно прошёл к столу, сел в кресло.— Как ты думаешь, какова была ещё одна их цель?

Некоторое время он просто смотрел на свои руки, сложенные перед собой на белой гладкой поверхности.— Ты думаешь, — сказал он, не поднимая глаз, — что их целью была ты?

Я подошла к нему.— Я — твоё лучшее создание. Ты сам говорил это сотни раз. Моя память, моя физическая подготовка, мой послужной список — всё это делает меня уникальной. Если враги хотят ослабить тебя, они должны лишить тебя самого ценного актива. — Я смотрела на него, мой голос звучал ровно. — Если бы они убили меня — это был бы удар. Если бы они использовали меня, чтобы подобраться к тебе — удар ещё более сильный. Они не хотели захватывать Спарту, отец. Они хотели использовать меня, чтобы уничтожить тебя. Я скажу тебе больше. Твой враг кто-то не из “нелюдей”, твой враг кто-то из своих. Из Спарты. Тот кто тебя обошел в технологиях.

Михаил молчал. Но я видела, как он крутит эту мысль в голове, прикидывая, насколько она правдоподобна. Его нарциссизм был моим оружием. Он не мог допустить мысли, что существует кто-то, кто способен его превзойти.— Они знали, что ты пришлёшь меня в Спарту-1, — продолжала я. — Они знали твои планы. Это не случайность. Это спланированная операция. И я стала их пешкой.

Он поднял на меня глаза. В них всё ещё была холодная сталь, но я видела — он думает. Он просчитывает.— Значит, ты предлагаешь мне поверить, что ты не предатель? Что они управляли тобой? Что всё это — часть их игры?— Я предлагаю тебе, — медленно произнесла я, — не отказываться от самого ценного актива. Ты хочешь утилизировать меня? Хорошо. Но тогда они добьются того, чего хотели сами.

Михаил откинулся в кресле. Положил ногу на ногу. Он всё ещё смотрел на меня, и я чувствовала, как он взвешивает каждое моё слово.— А еще я предлагаю тебе возможность экспериментировать с оборотнем. Ты сам знаешь, что чтобы мы с ними не делали они не оборачиваются. Только сегодня ты смог это наконец уидеть. Думаешь в нашей тюрьме их нет?

Он внимательно посмотрел на меня.

— Нет, не думаешь. Также как и я ты уверен, что нескольких мы поймали. Вот только почему то они не оборачиваются. Отец, если ты хочешь понять, как работают оборотни, тебе нужен тот кто спровоцирует его на оборот. Ты сам видишь, что именно на меня он реагирует больше всего. Ты хочешь его сломать? Я могу сделать это быстрее. Я знаю его изнутри. Я знаю, чего он боится. Я сломаю его и докажу, что предана тебе.