Ян

Я видел их на экране. Варвара, Боул, Вадим — у входа в лагерь. Контролировал и помогал, но понимал, что дальше они справятся сами. У меня же есть другая забота. И не одна.

Скользнул еще раз взглядом по галоокну, перевел на операторов, сидящих за столом, посмотрел на Эвелин. Держать всех в поле зрения было не просто. Напряжение не отпускало, ставки были слишком высоки, поэтому я был готов выстрелить в любого, кто сделает лишнее движение.

Нащупав скрытый нагрудный карман достал джабон и вызвал контакт Дэмиана и в ту же секунду услышал его голос — немного хриплый, удивлённый.

— Ян, не ожидал тебя так скоро услышать, — произнёс друг по-русски.

— Дэм, у меня поменялся план, мне нужна твоя помощь, — перешёл я на язык оборотней и вкратце обрисовал ситуацию.

— Дааа, и почему я не удивлён? — в голосе друга слышалась насмешка. — А ведь всего лишь послали тебя внедриться в ряды солдат Спарты. Подготовили для тебя поддельное место, чтобы после того как ты все узнаешь, захватить лагерь. А ты уже там всё разворошил. У тебя всегда были безумные идеи, Ян.

— Идеи вполне реальные и сейчас мне нужно из лагеря вывести порядка двух тысяч солдат.

— Что? Ты с ума сошёл? Как мы это сделаем?

Я на секунду прикрыл глаза, чувствуя, как пульс отдаётся в висках. Он прав. Это безумие. Но выбора нет.

— Здесь, на территории есть около тридцати Уралов, нам будет достаточно и двадцати. На них мы вывезем солдат. Мне нужны водители, найди мне хотя бы двадцать наших ребят. У тебя на это не много времени, так как я хочу, чтобы они были здесь в течение пятнадцати минут, — Дэм вздохнул, и я услышал, как он хочет возразить, но я перебил его, не давая ему этого сделать. — Я знаю, что в окрестностях Спарты много наших шпионов. Лагерь не охраняется, все надзиратели, что были поблизости, мертвы. Действуй, Дэм, это важно!

— Хорошо, — он снова выдохнул, но в голосе появилась решимость. — Другой вопрос, что потом мы будем с ними делать? Какова вероятность, что они же не нападут на нас?

— Не нападут.

— Их всех где-то надо будет разместить и чем-то надо будет кормить, — продолжал причитать друг.

— Они не прихотливые.

— А ещё…

— А ещё, заканчивай, — не выдержал я. — двадцать оборотней, Дэм, которые способны водить Уралы. Через пятнадцать минут, — я завершил вызов.

Я убрал джабон. “И действительно, где мы их расположим и чем будем кормить?” — промелькнуло в голове, но я отогнал эту мысль. Потом. Всё потом. Сейчас — только одно: успеть.

Я перевёл взгляд на Гаймориса. Он сидел в кресле, бледный, с перевязанным бедром, и смотрел на меня со смешанным выражением страха и обреченности.

— Переключи связь так, чтобы меня слышали все солдаты. — Обратился я к нему.

Он кивнул, дрожащими пальцами коснулся сенсорной панели. Зеленый индикатор мигнул — значит, канал открыт. Я взял динамик и произнес следующие слова:

— Внимание! Всем солдатам Спарты покинуть лагерь и пройти к Уралам, сесть в них по девяносто человек.

Собственный голос показался мне чужим — жестким, лишенным интонаций. Я повторил сообщение еще два раза, следом проинформировал солдат о том, что они будут погружены в сон, чтобы им сделали инъекции против вируса. Конечно, я врал. Но как по-другому вывести их из той лжи, к которой они привыкли с детства, я не знал. Действия Варвары показали, что правде воины Спарты не поверят. Здесь нужно было действовать по-другому.

Я неосознанно скользнул взглядом по Эвелин.

Она стояла у стены всё так же неподвижно, но я заметил, как её плечи чуть расслабились.

И тут она сделала шаг вперед.

— Ян, — тихо произнесла она.

Я вздрогнул. Не потому, что испугался. Просто ее голос — неожиданный, мягкий — пробил броню, которую я так долго носил. Он был таким же, как семь лет назад. Шёпотом, с той же знакомой интонацией. Зверь внутри меня встрепенулся, рванулся к ней, и я с трудом осадил его.

— Ты же меня помнишь, — сказала она.

Я одернул себя, она предательница. Мои губы сами собой растянулись — не в улыбку, в оскал.

— Я вижу, ты помнишь меня, — продолжила она, и голос ее дрогнул. — Я не предавала тебя, Ян.

Ярость вспыхнула, горячая и острая, как удар под дых. “Не предавала?” — мысленно закричал я. — “Мой отец мертв из-за тебя. Я семь лет носил эту боль. И ты говоришь мне это сейчас?” Усилием воли я подавил гнев. Не время.

— Предположим, — сказал я холодно. — И чего ты хочешь, Эвелин?

— Объединиться. — Она смотрела мне прямо в глаза. — Что ты собираешься делать дальше? Тебе не удержать лагерь. В конечном итоге сюда прибудет подкрепление. И они отвоюют центр управления обратно.

Я усмехнулся. Горько, сухо. Планы мои она хочет знать? А потом что — передаст отцу, когда он появится?

— Стой и не дергайся, Эвелин, — сказал я ровно. — Это самое важное, во что тебе сейчас нужно вникнуть. Остальное тебя не касается.

Она замолчала. Но не отвела взгляда. В ее глазах мелькнуло что-то — может быть, боль, может быть, сожаление. Я не хотел это видеть.

Я отвернулся к экрану, как раз вовремя. Уралы уже заполнялись воинами. Водители — наши ребята, присланные Дэмианом — действовали чётко и быстро. Пару минут я наблюдал, как они один за другим покидали Спарту, увозя в неизвестность две тысячи человек, и в этот миг я чувствовал удовлетворение. Понимал, что это не окончание войны, что мы захватили только один лагерь, а их множество, но во мне зрела уверенность, что это станет первым шагом к нашей победе.

Я выдохнул. Выдохнул впервые за последние часы.

Но расслабляться было рано.

— Гайморис, — окликнул я начальника смены. — Где находится главная серверная?

Мужчина поднял на меня бледное лицо.

— Подземный уровень, сектор Б-2, — выдавил он.

— Охрана?

— Четверо. Двое у входа, двое внутри. Вооружены. Если они не ушли.

Выведи на экран этот сектор, приказал Гайморису. Охраны на месте не было. Оно и понятно в данных обстоятельствах. Но кто-то все же мог и затаится, камеры не все видят.

Проверил магазин. Полный. Вот и отлично.

— Идем, — бросил я Эвелин.

На подземный уровень спускались пешком.

Лестница уходила вниз крутым винтовым маршем — узкая, с металлическими ступенями, отдающими глухим звоном под каждым шагом. Света было мало: аварийные лампы горели через одну, и тени прыгали по стенам.

Эвелин шла первой, я за ней держа автомат наготове. Зверю не нравилась такая расстановка, в случае опасности она примет удар на себя. Я был согласен с ним, но и оставлять позади себя я не мог ее.

Сектор Б-2 встретил нас тишиной. Зверь внутри меня принюхивался, скалился, пытаясь уловить чужой запах, чуждое движение.

Мы остановилась у массивной гермодвери. Эвелин опережая приказ приложила ладонь к сенсорной панели. Та мигнула красным — доступ заблокирован.

— Взломать можешь? — спросил я особо не на что не надеясь.

Она покачала головой.

— Не отсюда. Но есть другой путь. — Она указала в сторону вентиляционной шахты, прикрытой решёткой. — Я могу пролезть. Там внутри — разводка кабелей. Если замкнуть главный контур, дверь откроется.

Я ухмыльнулся. Здесь два момента Эвелин, во-первых мы не знаем какой провод за что отвечает — это раз. И ты туда не пролезешь, шахта маленька.

Она посмотрела на меня, и в её взгляде мелькнуло что-то похожее на обиду.

— Ну, во-первых, Ян, у меня уникальная память. Документацию я читала, хоть и давно, но могу процитировать с точностью до номера страницы и строчки. Я все хорошо помню. А что по поводу величины, и не в такие дыры пролезала при необходимости.

Я хотел возразить, но она подошла к решётке, поддела её пальцами — она поддалась с сухим скрипом. Эвелин скользнула внутрь, и я услышал её голос — приглушенный, но спокойный:

— Жди здесь. Если через три минуты дверь не откроется — уходи.

Я хмыкнул.

Я остался стоять у двери, прислушиваясь к шорохам в вентиляции. Секунды тянулись медленно. Я сжимал автомат, чувствуя, как от напряжения немеют пальцы. Зверь внутри метался, рычал — ему не нравилось, что она там, в темноте, одна.

Прошло, наверное, две минуты. А может, все пять. Я потерял счёт времени.

И вдруг дверь дрогнула. С шипением начала открываться. Я вскинул автомат, готовый ко всему. Дверь отъехала в сторону, и из проёма шагнула Эвелин. В руках она сжимала пучок перерезанных проводов.

— Готово, — выдохнула она. — Охраны внутри нет.

Она пропустила меня вперёд.

Я шагнул внутрь и замер.

Серверная была огромной — ряды металлических стоек уходили вдаль, мерцая зелёными и синими огоньками. Йоттабайт* данных. Тысячи жизней, разложенных по полочкам.

Я медленно двинулся вдоль первого ряда с автоматом на изготовку, проверяя каждый тёмный промежуток между стойками. Тишина. Только мои шаги, шаги Эвелин, и гул вентиляции.

Остановился. Я стоял перед рядами металлических стоек, и внутри меня медленно разрасталось холодное, тягучее понимание. Я физически не могу это уничтожить, мне просто нечем. Здесь нужна взрывчатка, а не один рожок патронов АКСу. Нельзя разрушить серверную выстрелами как это показывали в наивных фильмах 21 века. От того, что я обесточу серверную тоже никакого проку, данные останутся.

— Да, это и правда бесполезно, — словно читая мои мысли произнесла Эвелин за моей спиной. — Бесполезно бороться с системой.

Я медленно повернулся к ней. В груди поднималось что-то тяжёлое, горячее бессилие, смешанное с яростью.

— Бесполезно? — переспросил я, и голос мой прозвучал хрипло.

Эвелин шагнула ближе, остановилась в двух шагах. Свет от индикаторов падал на её лицо, делая его бледным, почти призрачным.

— Я хочу сказать, что нельзя разрушить то, что построено на идеях, Ян. Данные скопированы. У них резервные копии в трёх местах. Ты можешь уничтожить этот зал, но система останется. Она будет работать, даже если ты вырежешь каждый провод здесь.

Я сжал автомат так, что побелели костяшки. Внутри меня всё кипело. Она была права. Чёрт бы её побрал, она опять была права. Но я не мог смириться.

— Нет, Эвелин, это не бесполезно, — прошипел я. — Каждый шаг борьбы важен.

Я быстро преодолел расстояние до распределительного щитка, который еще заметил когда просматривал ряды стоек. Сорвал крышку, открывая клубок проводов.

— Я не могу уничтожить всё. Но я могу сделать так, что они будут чинить это несколько месяцев.

Вскинув автомат я выпустил короткую очередь. Понимал, что много тратить нельзя. Мне они еще понадобятся. Короткая очередь — резкая, злая — разорвала провода, выбила искры. И в тот же миг аварийный свет погас. Нас накрыла тишина. Глубокая. Абсолютная. Вентиляция, которая гудела всё время, пока мы были здесь, вдруг затихла.

— Ян, — услышал я голос Эвелин рядом.

— Нам надо выбираться, — произнес очевидное. И не понимая, что делаю потянулся и взял ее за руку. Припоминая дорогу и на ощупь пошел на выход. Я слышал её шаги — лёгкие, почти неслышные и ощущал, как ее пальцы сжали мою ладонь. Холодные. Слышал, как она дышит. Ровно, но часто. Казалось, что в темноте не было ничего, кроме нас. Только дыхание. Только её рука в моей. Я не хотел этого чувствовать, но и разжать пальцы сейчас не мог.

Мы вышли на лестницу. Я остановился. Эвелин всё ещё держась за мою руку, а потом она отпустила ее. Мне показалось, что она это сделала медленно, будто с сожалением.

Мы двинулись на выход. Я убеждал себя, что мне будет абсолютно все равно что она будет делать дальше. Зверь от этих мыслей тихо шипел выказывая свое недовольство.

Оказавшись на улице, я на миг зажмурился. Вечернее солнце ударило по глазам. Моргнув посмотрел в сторону лагеря и увидел бегущих к нам Варвару, Боула, Вадима, детей и Маргит.

— Я уничтожил серверную в центре управления, — сказал я когда они оказались рядом, и мысленно поморщился. Но объяснять сейчас разъяснять, что я сделал, было бы слишком долго, да и смысла в этом нет. Вывел из строя и ладно. — Теперь надзирателям связь в лагере восстановить будет проблематично. Также я вывез всех воинов с территории Спарты.

Я кинул взгляд на детей, потом на Варвару.

— Как у вас дела?

— Надзиратели, в том числе и Главная, мертвы, — ответила Варвара. — Все дети здесь.

Я оглядел их. Мало. Слишком мало. Худые, испуганные лица. Мне хотелось сказать им, что теперь они свободны, но слова застряли в горле. Вместо этого задал вопрос:

— Почему так мало?

— Я не знаю, Ян, но там больше никого нет. — Варвара помолчала. — Нам нужна твоя помощь. Маргит ранена.

Я посмотрел на девушку, которую поддерживал Вадим. Бледная, губы сжаты. Её дыхание было поверхностным, на лбу выступила испарина. Вадим прижимал её к себе так, будто боялся, что она исчезнет.

— Вижу, — сказал я. — В нашем поселении есть доктор. Можно на флайджете туда быстро добраться.

Варвара открыла рот, чтобы ответить, но замерла. Взгляд её ушёл вдаль, за мою спину.

— Ян? — тревога в голосе.

Я обернулся.

Тёмные силуэты приближались с двух сторон. Машины. Не менее десяти. Фары выхватывали из темноты клубы пыли.

— Надзиратели, — сказал я. — И там тоже.

— Что нам делать? У нас здесь дети! — Варвара судорожно оглядывалась.

Я просчитал варианты. К флайджету — отрезано. Бежать — дети не успеют. Драться — нас перестреляют. Время сжалось в тугую пружину, каждая секунда утекала сквозь пальцы.

— Ян? — снова позвала Варвара.

Я молчал. Плана не было. Только глухое осознание, что мы загнаны в угол.

— Боул, мы можем вернуться в Ашвардию, — вдруг сказала Варвара. — Скажи, ты смог бы перенести Маргит филином к Мидаре?

— Да, — коротко ответил Боул.

— Тогда идём, поспешим! Вернёмся! — она приказала детям и Вадиму следовать за ней.

Я не понял о чем она, но спрашивать уже было не у кого. Варвара, а за ней и все остальные побежали к старой башне. Я рванул за ними, вскинул автомат, прикрывая отход.

— Я не знаю, что ты задумала, Варвара, но я прикрою вас, — крикнул я, выпуская очередь в сторону машин. Пули застучали по броне, высекая искры. Одна из машин вильнула, но не остановилась.

Варвара обернулась, заговорила быстро, сбивчиво о том, что сегодня утром они попали сюда через портал, и он все еще открыт. Она это видела.

Я еще раз кинул взгляд на башню и не увидел ничего. Портала не было, или я его просто не вижу?

— Вы можете пойти с нами, — поднимаясь крикнула Варвара.

Я отрицательно покачал головой так, чтобы девушка увидела, а вслух добавил:

— Нет. Моё место здесь. Я не могу бросить свой народ.

Я наблюдал за приближающимися автомобилями, хотел подпустить их ближе и краем глаза видел как по очереди они начали спрыгивать с вышки. Это могло бы показаться массовым актом самоубийства, вот только они исчезали в пространстве как будто их и не было. Меня вдруг накрыло понимание: “Параллельные миры вот они — ближе чем кажутся.”

Я посмотрел на Эвелин, она осталась стоять рядом, также наблюдая и явно не веря своим глазам.

Я снова перевёл взгляд в даль. Машины приближались. Посмотрел на вышку, Варвара скрылась в портале. Они ушли. Обернуться и убежать, я сильнее, быстрее во второй ипостаси шансы скрыться были, но я не сдвигался с места. Почему?

— “Потому, что надо разобраться с Эвелин,” — услышал я голос своего зверя.

— “Да, что с ней разбираться?” — возразил, но остался стоять на месте. Открыл очередь по джипам. Я стрелял, но мысли путались. Она предала меня однажды. Предаст снова. Но что-то внутри не давало мне уйти.

Я перевёл взгляд на Эвелин. Она стояла в десяти шагах, сжимая автомат. Что с ней будет? Её не убьют. Не тронут. Сообщит папочке, что её принудили, что она была заложницей — и разговор закрыт. А может, она и так на их стороне. А вот мне так или иначе живым отсюда не уйти. Но я стоял. Еще минута. Время ушло, шанс был потерян. Я злился. Поднял автомат и выпустил очередную очередь.

Перед смертью постараюсь забрать с собой ещё нескольких, — решил я. — Нелюдей в человеческом обличье.

Целился в лобовые стёкла — в водителей. Стекла крошились, машины виляли, но не останавливались.

Неожиданно услышал вторую очередь.

Рядом.

Я бросил быстрый взгляд на Эвелин. Она стреляла. По тем же машинам. По надзирателям.

Зачем? — промелькнуло в голове. — Как потом будет отчитываться? Что скажет отцу? Моё сердце пропустило удар. Она стреляла в своих.

Я не понимал — это была ловушка или искренняя помощь?

Я не успел додумать. Один из джипов накренился, ушёл в сторону, врезался в дерево. Я нацелился на следующий — нажал на курок.

Щелчок.

Пусто.

Патроны кончились.

Сзади — шуршание шин. Голос, который я не забуду никогда.

— Брось оружие и сдайся.

Вот и папочка явился, — подумал я. Спокойно, почти меланхолично. Словно смотрел на себя со стороны.

Я повернулся.

Михаил стоял в десяти метрах, он уже вышел из джипа. Такой же как тогда, только старше: глаза — холодные, пустые. На его лице играла самодовольная улыбка — он знал, что поймал меня. Что я не уйду.

— А то что? — спросил я, наставив на него автомат.

— Брось, Ян. Я же знаю, что у тебя патроны кончились. — Михаил усмехнулся. — Сдавайся!

Я ухмыльнулся, и действительно бросил автомат, частично обращаясь, выпуская своего зверя. Так просто я им не сдамся, обязательно ещё кому-нибудь шею сверну. Когти вырвались наружу, мускулы напряглись, готовые к прыжку. Я видел страх в глазах надзирателей — они попятились.

— Ооо, — Михаил смотрел на меня с восторгом. — Ну наконец-то я это увидел! — Он широко улыбнулся, оскалился. — Скажи, это вирус какой-то? — он замолчал, потом махнул рукой. — Хотя нет, не говори. Мы сами всё узнаем. Сдавайся по-хорошему! — подняв автомат, он нацелил его в голову Эвелин. — Не сдашься, убью её, — его голос звучал азартно, как будто он целился не в свою дочь.

Я посмотрел на Эвелин.

Она стояла с безучастным лицом. Ни страха. Совсем ничего. Будто не на неё направлено дуло.

Может, так и есть, — мелькнуло у меня. — Может, ей действительно всё равно.

Но зверь внутри завыл, заскрёбся. Он подсказывал: Михаил не блефует. Он убьёт её. Не задумываясь. Не моргнув.

Я сжал кулаки.

“Не могу рисковать, — понял я. — Не могу.”

Я убрал когти. Вернул рукам человеческий вид. И произнёс:

— Сдаюсь.

Тут же шею сжал ошейник. Контролирующий. Давящий. Я замер, не дыша. Ошейник впился в кожу.

И в этот момент услышал её голос. Весёлый. Почти радостный.

— Спасибо, папочка! Где же вы так долго были?

Эвелин улыбалась отцу. Лучезарно. Искренне.

Как будто она не стреляла по его людям минуту назад. Как будто не меня только что сдала.

И внутри у меня что-то оборвалось.

“Истинная, — подумал я с горечью. — Та, кого выбрал мой зверь. Та, ради кого я сдался. И кто предал меня снова.”

Я стоял, не двигаясь. Ошейник давил на горло. Михаил улыбался, глядя на свою дочь.

— Умница, Эвелин. Я знал, что ты не подведешь.

Я закрыл глаза. В груди разрасталась пустота — такая же, как семь лет назад, когда я узнал о смерти отца. Только тогда я мог злиться, мог ненавидеть. Сейчас во мне не осталось даже этого. Только горькое, ледяное спокойствие. Зверь затих, свернувшись в комок, — он тоже не верил. Но он не рычал. Он оплакивал.

Я открыл глаза и встретился взглядом с Эвелин. Она всё ещё улыбалась отцу, но её глаза… на одно мгновение я увидел в них что-то — тень, вспышку боли, которую она тут же спрятала. Может, мне показалось. Может, я хотел это увидеть.

Михаил повернулся к вышке, откуда исчезли Варвара и остальные. Он нахмурился, о чём-то размышляя. Затем махнул рукой одному из солдат.

— Проверь вышку, — приказал он. — Я видел, как они прыгали. Возможно, там скрыт проход. Заберись наверх и спрыгни. Посмотрим, что произойдёт.

Солдат замялся, но ослушаться не посмел. Он вскарабкался по ржавым перекладинам на самый верх, остановился на краю, глядя вниз. Потом, подчиняясь приказу, шагнул в пустоту.

Тело упало на землю с глухим стуком. Разбилось. Не исчезло. Не провалилось в другой мир.

Михаил хмыкнул, разочарованно покачал головой.

— Как интересно.

*Йоттабайт — кратная единица измерения количества информации, равная 10 в 24 степени (септиллион) байт.