Ян

Флайджет мягко коснулся земли. Я отстегнул ремни, встал. Посмотрел на Эвелин.

— Идем, — приказал я ей. Голос — жесткий, не терпящий возражений. — Не высовывайся. Не дергайся. Иначе.

“Иначе” — пустая угроза. Я не знал, что сделаю, если она ослушается. Я просто хотел, чтобы она боялась.

А она, ничего не ответила. Просто подчинилась, казалось, что она вообще ничего не собиралась предпринимать. Обман?

Зверь внутри меня противореча мне рыкнул. В нем все еще теплилась надежда.

Когда мы вышли из флайджета Боул уже обернулся. Филин действительно был величиной с обычную птицу, что не совпадала с тем, как он ощущался. Но это не моя тайна, и лезть я туда не собирался.

— План прост, — сказал я, склонившись над планшетом, показывая схему вентиляции. — Боул, ты проникаешь через эту шахту. Я буду тебя вести. В блоке управления — трое надзирателей. Обезвредить тихо. Потом открываешь двери. Запомнил?

Я говорил спокойно, но внутри всё сжималось. Слишком многое зависело от того, справится ли Боул.

"Да." — мысленно ответил он и тут же вспорхнул, а мы направились к центру.

Спустя несколько минут я услышал голос Боула:

"Я на месте."

"Идешь прямо, а затем направо. Затем еще поворот, и еще. Главное — не ошибиться.”

Я смотрел на схему, но краем глаза всё равно видел Эвелин. Она стояла в двух шагах, молчала, смотрела в землю. О чем она думает? Действительно ли она сдалась? Я не знал. И не хотел знать. Но зверь тянулся к ней, что выводило меня из равновесия.

"Боул, ты на месте?" — спросил я через несколько минут.

"Почти," — ответил он. И я мысленно выругался. Слишком медленно.

Каждая секунда задержки — риск. Если они восстановят связь до того, как мы захватим центр, все пойдет прахом. И тогда я не прощу себе за то, что у меня был шанс, а я его выбросил псу под хвост.

— "Техники по восстановлению связи уже на крыше," — сказал я, когда Боул наконец добрался до решетки. — "На планшете вижу: сигнал ещё не восстановили, но надо поторопиться. Действуй!"

Я напрягся. Представил, как Боул сбрасывает решётку, влетает в комнату. Как надзиратели смотрят на него — сначала с недоумением, потом с ужасом. Как он мечет ножи — три броска, три цели.

"Я справился," — услышал я голос Боула. В нем слышалось напряженность. — "Но..." — он замолчал.

"Говори."

"Я не знаю, как открыть двери центра для вас. Здесь слишком много всего. Ты ошибся, Ян, не того послал выполнять это задание."

Внутри всё сжалось. Я подавил раздражение. Не время. Не место. Боул — не солдат Спарты. Я вообще не знаю, какое развитие в Ашвардии. Судя по рассказам родителей и тому, как выглядел Боул, что-то около средневековья. Я должен был подумать об этом раньше. Послать в центр кого-то, кто знает технику. Но кого? Боул был идеальным удобным вариантом, вот я и повелся.

Эвелин рядом со мной пошевелилась. Я поднял на нее взгляд. Она смотрела на меня — внимательно, изучающе. И вдруг тихо спросила:

— Проблемы?

Я промолчал.

— Центр связи, — продолжила она. — Вы не можете открыть двери?

— С чего ты взяла? — спросил я, сжав зубы.

— Ты слишком долго смотришь в одну точку. И ты злой, — она чуть склонила голову. — Я знаю эту систему. Если хочешь, помогу.

Нет. Я не хотел.

Пальцы заскользили по экрану. Внутри — холодная ярость. Но голос оставался ровным, уверенным.

"Подожди, Боул," — сказал я. — "Я смотрю инструкцию. Сейчас помогу. Сейчас. Ещё секунду."

"Боул, видишь большую красную кнопку в левом нижнем углу?" — спросил я.

"Да."

"Нажми ее. Это аварийное открытие всех дверей."

"Нажал."

Я перевёл взгляд на вход в центр связи — серую металлическую дверь в сотне метров от нас.

Она дрогнула. И с тихим шипением начала открываться.

"Молодец," — сказал я. — "Мы входим."

Я выдохнул, но расслабляться было рано. Теперь предстояло самое сложное — захватить центр, не подняв тревоги.

Я поднялся. Посмотрел на Эвелин, но в этот момент услышал:

— Я не допущу этого! — голос Вадима прозвучал низко, зверино. — Никто никогда не прикоснется к Маргит!

Я не знал, кто такая Маргит. Но по тому, как дрожал голос Вадима, понял: она для него всё.

Я обернулся.

наблюдал, как глаза Вадима сверкнули янтарным. Он схватил Варвару за руки, тряхнул так, что ее голова мотнулась.

— Варвара, они уже в следующем месяце хотят сделать её трофеем!

“Трофей”. Я знал, что это значит. Читал в отчетах. Понятно, почему он так нервничает.

Варвара что-то заговорила — быстро, успокаивающе — обнимала его, обещала спасти. Я видел ее напряжение. Она боялась. Не за себя — за него.

“Вот ведь. — подумал я. — Сейчас не место и не время. ”

Варвара продолжала шептать, Вадим тяжело дышал, ещё немного — и обернется.

Я шагнул к ним.

— А ну замолк!

Голос мой прозвучал жёстче, чем я планировал. Но это сработало. Вадим замер. Даже дышать перестал.

Я не стал повышать тон. Я говорил тихо, но так, чтобы каждое слово врезалось в его сознание.

— Возьми себя в руки, Вадим. Мы с Боулом разобрались, как открыть двери центра. Но нам надо поторапливаться. Если не успеем захватить центр до восстановления связи, придётся начинать сначала и придумывать новый план. Вперёд!

Я сказал это, но на самом деле боялся не этого. Я боялся, что Эвелин снова предаст. Что в последний момент, когда всё будет почти решено, она сделает шаг назад — и мы все умрём.

Я развернулся, быстро пошёл в сторону центра, отмечая, что Эвелин следует рядом. Как бы не выкинула ничего. Не ошибку ли я допускаю? Она нас может сдать!

Я шёл и чувствовал, как внутри нарастает глухая, тягучая злость. На нее. На себя. Я ненавидел ее за то, что она заставляет меня снова все это чувствовать.

Мы вошли в зал, и к нам двинулась охрана. Я уже хотел аккуратно, не привлекая внимания ткнуть в нее дулом автомата, напомнить, что я не потерплю предательства, но Эвелин поступила неожиданно. Она активировала свой профиль на джабоне, показала охране.

— Белевский Эвелин, спецподразделение «Чёрный Беркут», прибыла для контроля над ситуацией с потерей связи. — Она говорила холодно, уверенно.

— Приказываю допустить нас в центр. Задержка в восстановлении связи грозит безопасности всего лагеря.

Я видел, как охранники переглянулись. Двое. Молодые. Они явно не ожидали, что к ним придет кто-то из “Черного Беркута”.

Охранники замялись. Один из них, тот, что старше, сделал шаг вперёд:

— У нас нет распоряжения…

— Распоряжение придёт позже, — перебила Эвелин. — И как оно должно по-твоему прийти если нет связи? Если связь не будет восстановлена в ближайшие десять минут, вы ответите перед Михаилом Белевским лично. Вам это надо?

Охранник сглотнул. Кивнул.

— Проходите.

Эвелин шагнула вперед. Я — за ней.

Зверь внутри меня напрягся. Что она делает? Помогает? Или заманивает в ловушку?

Охранники пропустили нас, и мы оказались в пустом коридоре. Я остановился, обернулся.

Двое. Они уже не смотрели на нас. Они доверились. И это стало их ошибкой.

— Тихо, — произнёс я, и в то же мгновение метнулся к ним.

Первый охранник не успел даже вскрикнуть. Лезвие вошло в горло с мягким, почти беззвучным хлюпаньем. Второй дернулся, попытался схватить автомат — но я уже был рядом. Захват, резкий поворот головы, сухой хруст позвонков.

Он осел на пол, уткнувшись лицом в бетон.

Я поднял взгляд на Эвелин. Она смотрела на убитых, и на её лице не отразилось ровно ничего. Ни страха. Ни отвращения. Будто так и надо. Будто она видела это тысячу раз. Может быть, так оно и есть. Но зверь внутри меня дрогнул — он почувствовал в ней что-то, чего не мог объяснить. Не холод. Не жестокость. Боль.

Мы пошли дальше. Варвара с Вадимом шли за нами больше не отставая.

Коридор — серый, широкий, с огромными галоокнами по обе стороны. За ними — мутный свет, встроенный в потолок. Рабочие места. Люди. Служащие — видно сразу: в движениях нет жесткости, нет выправки. Они расслаблены, общаются друг с другом, листают планшеты. Никто не смотрит на нас с подозрением.

Мы дошли до конца коридора. Дверь с табличкой «Служба безопасности. Не входить» отъехала в сторону — за ней нас ждал Боул.

Внутри, на полу — трое надзирателей. Я мельком глянул на лица убитых. Трое. Все — с перерезанными глотками. Быстро. Профессионально. Боул знал свое дело.

Варвара бросилась к нему. Обняла. Поцеловала в щёку.

Не время для нежностей, — подумал я. Но промолчал. Пусть. Если им это нужно — пусть.

— Напоминаю: время не на нашей стороне. Нужно поторопиться. Всех сотрудников центра необходимо собрать в одном месте. — Я развернул планшет, показывая схему. — Я выбрал зал номер два. Он вместит всех. Плюс там есть галоокно — оно нам пригодится.

Я обвёл их взглядом.

— Первое: закрыть центр на вход и выход. Этим займусь я. Второе: надо у всех забрать планшеты. — Я кивнул Боулу и Эвелин. — Вы пройдете все помещения на первом этаже. Соберете.

Я перешел на язык Ашвардии, повторил приказ для Боула. Он кивнул.

— Варвара, — снова на русском, — на вас с Вадимом второй этаж. И следи, чтобы этот парень не обернулся. Я видел, ты смогла его успокоить там, на улице.

Вадим дёрнулся.

— Что? О чём вы вообще?

— О том, что ты во всём подчиняешься Варваре, — ответил я спокойно.

Вадим громко выдохнул, но спорить не стал.

Хорошо, — подумал я. — Хотя бы это.

— За дело, — я подошёл к пульту управления.

Боул и Эвелин вышли.

Я проводил их взглядом и мысленно обратился к Боулу:

— Следи за ней. Если сделает что-то не так — нейтрализуй.

Мне было больно говорить это. Не потому что я боялся за неё. А потому что я знал: я не смогу приказать убить её, даже если она снова предаст.

— Понял, — ответил он.

Зверь недовольно фыркнул, но я не мог допустить ошибки.

Я нажал на кнопку громкоговорителя. Голос — ровный, командный, не терпящий возражений.

— Внимание! Связь временно отсутствует. Всем необходимо собраться в зале номер два. В целях безопасности все планшеты сдать надзирателям.

Таковы указания Главной.

Я смотрел на мониторы. Люди поднимались. Шли. Брали планшеты. Никто не спорил, не задавал вопросов. Дисциплина.

Я видел их лица через камеры. Испуганные. Никто не знал, что происходит. Они шли в зал, как овцы на бойню. И мне было плевать на них. Мне было плевать на всех, кто носил форму Спарты. Кроме неё.

Я повторил сообщение — для тех, кто не расслышал. И вышел из комнаты.

“Страх, — подумал я. — Вот что их держит. Не уважение, не верность. Простой страх.”

На входе встретил ребят.

— Сотрудники второго этажа все в зале, — доложила Варвара.

— Первого тоже, — сообщил Боул.

Мы вошли внутрь.

Зал был большим, светлым. В центре — огромный овальный стол из белого карбона. Большинство служащих сидело за ним. Остальные стояли у стен. Две стены — внешние, глухие. Две — стеклянные, с видом на коридор.

Я закрыл дверь. Подошёл к столу. Встал так, чтобы меня видели все.

Я обвел всех взглядом. Лица были напряженные.

— Варвара, Вадим, подойдите ко мне.

Они встали по обе стороны от меня.

— Приготовиться к атаке.

Я вскинул автомат. Остальные — за мной.

Я слышал, как за моей спиной защелкали предохранители. Боул, Варвара, Вадим. Все готовы. А Эвелин — она стояла чуть поодаль и смотрела на меня.

По залу пронёсся шепот. Страх. Тревога. Я видел это по их лицам, по тому, как они отшатнулись.

— Тишина, — произнес я. Не громко. Но так, чтобы каждое слово врезалось в их сознание.

Я перевёл взгляд на человека в синей жилетке. Высокий, лысый, с крючковатым носом. Зар Гайморис. Начальник смены. Я изучил его досье.

— Зар Гайморис, — позвал я. — Подойди ко мне.

Мужчина поднялся. Неторопливо. Подошёл, остановился в пяти шагах.

Я направил автомат ему в грудь.

— Перед вами один из нелюдей и диверсанты лагеря Спарты, — сказал я, не повышая голоса. Сделал паузу — давая словам осесть. — Сегодня мы с вашей помощью захватим лагерь. Тот, кто откажется подчиняться, умрёт.

— Что вы от нас хотите? — голос Гаймориса был грубым, но я чувствовал: он напряжён. Боится. Хорошо.

— Своевременный вопрос, — я быстро взглянул на планшет. Индикатор связи мигнул зеленым. — Вот и связь восстановили.

Времени оставалось в обрез. Если они успеют позвать помощь, всё пропало. Надо было действовать быстро.

Я улыбнулся. Не добрая улыбка. Злорадная.

— Первое, — начал я перечислять. Медленно. Четко. — Надо послать сигнал тревоги в лагерь с сообщением, что оборона Спарты прорвана. Приказ всем надеть шлемы. Повторяющийся сигнал — десять минут.

Гайморис молчал. Я продолжил:

— Второе. Все надзиратели должны быть отмечены как нелюди. Для солдат Спарты они должны выглядеть соответствующе. — Я сделал паузу. — Третье. Мы отдаём приказ об уничтожении нелюдей.

Я смотрел на Гаймориса. Я видел, как он борется с собой. Сделать — значит убить всех надзирателей, которых он знал. Не сделать — умереть самому. Я знал, что он выберет. Все всегда выбирают жизнь.

Мужчина отрицательно качнул головой. Слабо выдавил:

— Я не…

Короткий выстрел.

Сдавленный стон. Гайморис упал на колени, схватился за правое бедро, зажимая рану, из которой сочилась кровь.

Я опустился перед ним на корточки. Взял за подбородок, приподнял. Посмотрел в глаза.

— Зар, дружище, — сказал я тихо, почти ласково. — Я не хочу слышать слог «не» в любой вариации. Думай усерднее перед следующим ответом. Если я ещё раз услышу «не», вторая пуля прилетит тебе в лоб. Честно, я этого не хочу. Но буду вынужден. — Я сжал пальцы чуть сильнее. — Ну как, ты нам поможешь?

Я смотрел в его глаза и видел, как страх затмевает всё остальное. Он был готов сделать всё, что угодно. И это было правильно. Потому что у меня не было времени на уговоры.

Он судорожно сглотнул. Кивнул.

— Вот и славно.

Я вытащил его рубашку из штанов. Рука на секунду трансформировалась — когти выросли, длинные, острые. Я провёл по подолу, отрывая кусок ткани.

Пусть видят. Пусть все видят, кто я. Пусть все видят, что я смерть.

Взгляд метнулся в сторону Эвелин — сам не знаю зачем. Она смотрела прямо на меня. Ни страха. Ни отвращения. Ничего. Что с ней не так? Как она умудряется настолько сильно скрывать свои эмоции? Ведь какие-то она должна испытывать? Не то, чтобы я их не вижу, даже зверь их чувствует едва ли.

Я перевёл взгляд на остальных служащих. Мертвенно-бледные лица. Кто-то отвёл глаза, кто-то зажмурился. Эти боятся. Правильно.

Я перетянул бедро Гаймориса выше раны — туго, чтобы остановить кровь.

— Мы же не хотим, чтобы ты потерял сознание от потери крови, — сказал я, вставая. — Итак, прошу за пульт управления.

Я подал ему руку. Он ухватился — выбора не было. Допрыгал на одной ноге до кресла, сел.

— Ну что, приступим? — я оскалился. — Выведи на экран все помещения лагеря.

— Я н… — он запнулся, вспомнив урок. — Технически они…

— Не войдут все на экран? — помог я ему. — Тогда выведи несколько. Сделай так, чтобы они отображались по очереди.

Он кивнул.

На галоокне побежали изображения — казармы, плац, оружейная, столовая.

— Отлично, — сказал я. — Запускай сигнал тревоги. Слова буду говорить я.

Гул сирен разорвал тишину. Я наклонился к микрофону.

— Внимание! Лагерь заражён. Для предотвращения распространения вируса всем пройти к оружейной и надеть шлемы. Приготовить автоматы. При обнаружении нелюдя — стрелять на поражение.

Голос мой звучал ровно, но внутри всё кипело. Я смотрел на экран и видел, как солдаты строились в шеренгу. Как надзиратели натягивали шлемы. Они не знали, что идёт на них. Они думали, что защищаются. Наивные.

Я повторял и повторял, глядя на экран. Солдаты строились в шеренгу. Натягивали шлемы. Надзиратели — тоже. Они не понимали, что происходит. Скоро поймут.

— Теперь второй пункт плана, — сказал я Гайморису. — Надзиратели — нелюди. Сделай так, чтобы они превращались постепенно.

Мужчина поник. Я видел, как он борется сам с собой. Сделать — значит убить. Не сделать — убьют его.

— Они же люди, — тихо произнёс он.

Он сказал это, и я почти засмеялся. «Они же люди». А мои родители? А мой отец? А те, кого они уничтожали годами? Они считали их людьми? Нет. Они считали их нелюдями. И теперь они получат то же самое.

Я хотел ответить, но Варвара опередила. Она подскочила к Гайморису, приставила дуло к его шее.

— А до этого ты не людей убивал? Вы! Именно вы уничтожали целые семьи, сжигали города! — голос её сорвался на рык. — Выполняй!

Я не вмешивался. Пусть.

Я знал, что такое гнев. Когда внутри всё горит и единственное желание — уничтожить, стереть с лица земли всех, кто причастен к твоей боли. Варвара была права.

Гайморис, подрагивающими пальцами, нажал на кнопки на экране. Надзиратели начали меняться. Серая кожа. Когти. Хищные морды.

— Уничтожить всех нелюдей, — скомандовал я.

И бойня началась.

Я смотрел на экран. Солдаты стреляли в тех, кого ещё минуту назад считали своими. Люди убивали людей. Система пожирала себя. Я должен был радоваться. Должен был чувствовать удовлетворение. Но внутри — пустота.

“Правильно, — подумал я. — Пусть горят в том огне, который сами разожгли.”

— Ян, — голос Варвары выдернул меня из созерцания. — Нам надо вывести детей. Я и Боул — мы можем пойти за ними.

Я кивнул. Дети — это будущее. Если они хотят построить что-то новое, детей нельзя бросать в мясорубке.

— Я с вами! — Вадим шагнул вперёд, в его глазах снова зажглась желтизна. — Мне нужно помочь Маргит! Она не такая сильная, как другие. Мне нужно вывести её оттуда!

Я смотрел на Вадима. В его глазах — отчаяние и надежда. Та же смесь, которую я видел в своём отражении семь лет назад, когда умер отец. Он готов был на всё ради той, кого любит. Я понимал его.

— Да, Вадима возьмите с собой, — сказал я. — Вряд ли он мне здесь помощник.

Варвара кивнула.

— Хорошо, а у вас есть план?

Она покачал головой.

— Детей держат на последнем, пятом подземном этаже второго корпуса, — задумалась Варвара. — Но сначала надо найти Маргит. Непонятно, правда, как.

— Ты помнишь её номер?

— Нет.

— Её номер 1718, — сказал Вадим. Теперь он выглядел собранным — видимо, мысль о том, что они отправляются за Маргит, успокоила его.

Я набрал номер в строке поиска.

— Объект 1718… — я всмотрелся в данные. — Я её вижу. Она во втором корпусе. — Я поднял взгляд на Варвару. — Я могу вести вас, передавая информацию через Боула. Также постараюсь расчистить путь перед вами.

— Как это — через Боула? — опешил Вадим.

— Всё потом, — отрезала Варвара. — Сейчас надо сделать дело. Спасибо тебе, Ян.

Я кивнул.

Уважаемые читатели! Более подробно, что происходило в Спарте описано в книге "Читающая ветер" - история про Боула и Варвару.