Ян

— До прибытия надзирателей на территорию лагеря около пятнадцати минут, — сообщила Варвара, обернувшись ко мне через плечо.

Не поднимая головы от планшета, я кивнул. Карта лагеря, расположение постов, центр управления — я изучил это еще до того, как сел в Урал. Но сейчас уточнял детали. На флайджете Спарты мы попадем на территорию без проблем и охрана ничего не заподозрит. Это важно.

Флайджет мягко покачивался в воздухе. Позади меня Варвара и Боул заговорили на языке оборотней. Я не вслушивался, но часть слов уловил: оборотни, зверь, лагерь… и моё имя. Они догадывались, что я “не местный”, не из Спарты. Пусть. Теперь это уже не имело значения.

Я кинул взгляд на Эвелин. Она по-прежнему смотрела лишь в окно. Плечи — прямые, спина — ровная. Никаких лишних движений. Застывшая статуя в серой форме. Именно в этот момент я понял, что злюсь. Злюсь на то, что она не обращает на меня внимания. “Балбес.” — тут же мысленно отругал себя. Не о ней сейчас стоит думать.

Продолжая смотреть на планшет, я краем глаза начал наблюдать за Боулом. Мой зверь принюхался, оценивая. Рыжий оборотень был сильным и что-то скрывал.

“Я знаю, что ты оборотень,” — произнес я мысленно, переходя на язык Ашвардии. — “Я чувствую твоего зверя. Наверняка и ты тоже ощущаешь моего.”

Боул не повернул головы. Ничем не выдал, что слышит меня. Но я почувствовал, как его зверь насторожился.

“Чего ты хочешь?” — спросил Боул холодно.

“Цель у нас одна — освободить людей. Уничтожить лагерь. — Я говорил спокойно. — Варвара сообщила о том, как вам удалось прервать связь, не углубляясь в детали. Я проанализировал и понял: людьми, в человеческом обличии, вы сделать это не смогли бы. На крыше полно камер. Вас бы сразу заметили и уничтожили. Значит, это был не человек — зверь. Волки по стенам не умеют лазить, поэтому я предположил, что ты другой. Что у тебя за зверь?”

Боул молчал. Флайджет качнуло. Варвара что-то пробормотала под нос, корректируя курс. Я ждал.

“На Земле живут оборотни? Много?” — спросил он меня, снова проигнорировав вопрос. Упрямец.

“Да. Но нас немного. Мы попали сюда случайно, двадцать шесть лет назад. Мои родители рассказывали — их вожак нашел проход в другой мир. И тогда все поселение ушло через портал. Спасались от безумного короля Эварда.”

Я сделал паузу. Воспоминания нахлынули — мать, сидящая у огня, отец с хмурым лицом, когда он рассказывал о том, что им пришлось оставить.

“Они и представить себе не могли, что попадут в не менее безумный мир. Здесь спокойной жизни нам не видать. После они искали этот портал, чтобы вернуться, но так и не нашли. Я родился уже здесь. ”

“Понятно, — голос Боула звучал задумчиво. Следующую фразу, казалось, он произнес больше для себя. — Случайностей не бывает. Ян, мир, из которого пришли твои родители, как называется?”

“Ашвардия.”

Слово повисло в воздухе. Я ждал реакции. Вместо неё — тишина. Я чувствовал, как Боул переваривает услышанное, анализирует. Но он не сказал ни слова. Только отодвинул свою мысленную стену — совсем чуть-чуть — и я на мгновение ощутил его зверя. Огромного. Крылатого. И в этом ощущении мелькнуло что-то древнее, почти забытое — память о мире, который я никогда не видел, но который носил в крови.

Эвелин пошевелилась. Чуть повернула голову — будто что-то услышала. Но нет. Мы говорили мысленно. Она не могла нас слышать. Это было просто напряженное ожидание. Она сильно сцепила пальцы на коленях, так что костяшки побелели. Мой зверь потянулся, чтобы понять ее эмоции, но я тут же одернул его. Я не хотел знать, что она там испытывает.

“Мой зверь — филин, — наконец ответил Боул, возвращая меня к нашему диалогу, в его голосе проскользнула гордость. — Именно я поджёг блоки питания. Те, на которые указала Варвара.”

Филин. Я моргнул. Я ожидал чего-то крупного. Медведя, например. Но птица? Я представил, как над Спартой парит огромный филин, и пазл не сложился.

“Могу я предположить, что твой зверь не такой уж большой?” — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально. Без насмешки.

Боул усмехнулся.

“В определённых моментах — да,” — ответил он. И я понял: он не договаривает. Я не стал настаивать. Но в голове уже крутились вопросы: насколько маленьким он может быть? И насколько большим? И почему он не хочет говорить об этом?

— “Тогда наша цель по захвату центра связи по большей части будет зависеть от тебя,” — подытожил я. — Как только приземлимся, я расскажу, что надо сделать.”

— “Хорошо.”

Боул замолчал. Я чувствовал, что он принял мои слова, но не до конца. В его мыслях все еще была настороженность. Я не стал давить.

— Садимся через пять минут, — произнесла Варвара, прерывая наш мысленный разговор. — Каков план?

— Первое — захватываем центр управления, — произнес сухо. — Второе — из центра в лагерь мы передадим ложную информацию, что в него проникли нелюди. Прикажем всем надеть шлемы в целях безопасности.

Я сделал паузу, давая им подумать над сказанным. Варвара нахмурилась. Она явно ждала чего-то другого — может быть, лобовой атаки или штурма. Но я знал: против системы лучше всего работает сама система. Надо заставить её пожирать себя изнутри.

— Откуда нам знать, что твой план сработает? — вмешался Вадим. Его голос звенел от напряжения. — Ты вообще кто такой? Вчера ты был солдатом, сегодня — командуешь?

Я перевел на него взгляд. Медленно. Спокойно. Так, чтобы он понял: я не собираюсь тратить время на пустые споры.

— Я тот, кто наблюдал за системой семь лет, — ответил я, и голос мой прозвучал глубже, чем я ожидал. — Собирал информацию. Организовывал вылазки. Уничтожал надзирателей. — Я живу в этом. — А что сделал ты? Если у тебя есть лучший план — предлагай. Нет — слушай.

Вадим хотел возразить, но Варвара положила руку ему на плечо. Он дернулся, но замолчал.

— Хорошо, — сказала Варвара, глядя на меня с новой оценкой. — Допустим, ты знаешь систему. Но я хочу знать одну вещь: почему ты решил, что мы должны тебе доверять? Ты появился из ниоткуда. И ты командуешь так, будто всю жизнь этим занимался. Это настораживает, Ян.

Я посмотрел на нее. В ее глазах не было враждебности — только осторожность. И я понял: она имеет право спрашивать.

— Потому что у меня нет причин предавать вас, — ответил я. — Я ненавижу Спарту так же, как и ты. И я потерял отца из-за них. Это достаточная причина?

Варвара поджала губы. Я видел, что ей не нравилась идея довериться мне, но в этот момент Боул коснулся ее плеча и коротко кивнул.

— Допустим, — выдохнула она. — Но как мы проберемся в центр? Охрана…

— Охрана не будет нас проверять, — перебил я. — Мы в форме надзирателей. У нас есть та, кого система знает как надзирателя. — Я перевел взгляд на Эвелин.

И в этот момент наши взгляды пересеклись.

Серые глаза смотрели на меня в упор. В них не было страха. Не было ненависти. Никаких эмоций. И в том, как она смотрела, было что-то, от чего зверь внутри меня дернулся, потянулся к ней. Я осадил его, при этом продолжая смотреть на нее. Я хотел, чтобы она отвела взгляд первой. Чтобы она испугалась. Вместо этого она смотрела на меня с той же ледяной пустотой, от которой становилось не по себе.

— Ты проведешь нас. Ты будешь моим пропуском.

Она медленно кивнула. Один раз. Холодно. Ни тени эмоции на лице. Но я заметил: ее сцепленные пальцы едва уловимо дрогнули. И этого было достаточно, чтобы я понял: она не так спокойна, как хочет казаться.

Я первым отвернулся. Потому что если бы я смотрел на нее еще секунду, я бы сделал что-то непоправимое — либо закричал, либо схватил ее за плечи и встряхнул, требуя ответа на вопросы, которые мучили меня семь лет.

— Боул, — сказал я, посмотрев на мужчину, перешёл на язык Ашвардии. — Ты можешь проникнуть в центр через вентиляцию. Я видел схему — там есть шахта, которая ведет прямо в комнату управления. Твоя задача — обезвредить охрану и открыть нам двери.

Он кивнул.

Я снова перевел взгляд на Варвару.

— Как тебе известно, шлемы надзирателей и воинов отличаются. Людей в шлемах надзирателей мы отметим как нелюдей и дорисуем им соответствующий облик. А дальше солдаты Спарты сделают все за нас. — На долю секунд она кинула взгляд на меня. — Без жертв не обойдется, но так мы сэкономим силы и не потеряем своих.

Варвара кивнула.

Не зная, зачем, я снова посмотрел на Эвелин.

— Ну что, Эвелин, — сказал я тихо, чтобы слышала только она. — Пора меняться ролями. Сегодня ты посмотришь, как горит твой мир.

Она не ответила. Со своих сцепленных рук она снова перевела взгляд на окно.