Мы не хотим знать практически ничего про тех, кого любим ( “Бойцовский клуб” Ч.Паланик)

Ян

Я не мог поверить Дэмиану.

— Как?

— У моего человека есть доступ к базе. Нам нужно лишь внедрить тебя в ряды Спарты. Дальше, уже на месте, в группе солдат перемешаешься с другими. Из воинов никто не обратит на тебя внимания, сложнее с надзирателями.

Я задумался над словами Дэма.

— Ладно. Допустим, шлем — не проблема. Допустим, и для допуска локера с оружием ты добавишь к моему номеру данные. Мы же это сможем сделать?

Дэмиан широко улыбнулся и кивнул.

— Вопрос: как я вообще туда проникну? Просто так я заменить одного из солдат не смогу. На зачистке они всегда группами по пять человек плюс надзиратель. Убьём надзирателя — убьют всю группу. Значит, непосредственно на самой зачистке я к ним никак не присоединюсь.

— Да, нужно садиться с ними в Урал с самого начала.

Я провёл рукой по лицу,.

— Значит, точка подмены — не на зачистке. А перед куполом, перед выездом.

— Именно.

— Дэмиан, как я окажусь там перед грузовиком незамеченным? — задал вопрос, а сам уже прокручивал варианты.

— Ты оборотень. На территорию лагеря проскочишь в облике зверя, а там обернешься.

— Допустим, проскочил. Допустим, обернулся. Где точка сбора?

— Здесь. — Дэмиан ткнул пальцем в точку между оружейной и парковкой Уралов. — Группа, по которой у меня есть информация, всегда садится во второй Урал. Третий слева.

— Камеры?

— Есть слепая зона. Если пройдёшь четко по ней — не засекут.

— Если… — я продолжил вглядываться в изображение с парковкой для Уралов. — А если в этот раз не во второй Урал будет посадка?

— Должен быть второй.

Я покачал головой.

— Ян, ты — лучший из нас. Ты справишься. Такой шанс выпадает лишь раз.

— А обратный путь? Я с ними возвращаюсь. Розовый облучатель. Снятие шлемов. Что я скажу, когда все увидят лицо, которого не знают?

— Ты скажешь, что переведён из сектора Спарты-7. В базе это будет подтверждено. Бойцы не смотрят на лица. Надзиратель проверит планшет — увидит твое фото, привязанное к номеру 1847, и отстанет.

— Дэм, у нас есть еще одна проблема. Михаил видел меня пять лет назад.

Тишина повисла в комнате. Я видел, как Дэмиан просчитывает варианты, как его пальцы замерли над планшетом.

— Тогда нам нужно подстроиться. Он должен отсутствовать в Спарте.

Я наблюдал, как Дэм быстро выводит данные о надзирателях, с сомнением размышляя о том, откуда у него такие доступы.

— Дэмиан, а ты уверен, что можно доверять информатору? У меня предчувствие подставы.

Друг замер. Планшет в его руках дрогнул, но он быстро взял себя в руки.

— Уверен, — ответил он, но в голосе впервые проскользнула нотка неуверенности.

— А почему? Ты проверил его? Или он просто пришел к тебе с предложением?

Дэмиан откинулся, потер переносицу.

— Он пришел сам. Полгода назад. Сказал, что работает в архивах Спарты, что ему надоело смотреть, как они превращают детей в мясо. Предложил доступ к базе за деньги. Большие деньги.

— И ты поверил?

— Я проверил часть данных. Те, что он дал бесплатно. Сверил с другими источниками. Всё сошлось.

— А лично ты с ним встречался?

Дэмиан промолчал. Этого было достаточно.

— Всевышний, Дэм. — Я встал, прошелся по комнате. Где-то за стеной снова грохнуло. — А если он сдаст нас? Если это ловушка?

— Тогда мы оба мертвы, — спокойно ответил Дэмиан. — Но ты же сам хотел рискнуть. Ты сам говорил: шанс есть только раз. Мы пять лет продумываем ходы, но к Спарте не подступиться.

— Одно дело — рисковать в бою. Другое — доверять тому, кого никогда не видел.

Дэмиан положил планшет на стол, повернулся ко мне.

— Ты прав, — неожиданно сказал он. — Я не встречался с ним лично. Я переводил деньги через третьих лиц. Я не знаю его настоящего имени. Всё, что у меня есть, — это номер, идентификатор в сети.

Я остановился.

— И ты предлагаешь влезть в Спарту, полагаясь на этого призрака?

— Я предлагаю тебе выбор, Ян. Не просто рискнуть, а выбрать — сидеть в норе ещё пять лет и ждать, пока они сами не придут за нами, или действовать сейчас, с тем, что есть.

Я сел напротив него. Взгляд упал на планшет, на мигающую карту, на точку парковки Уралов.

— А если он — подстава?

Дэмиан перевёл взгляд на меня. Я видел, как в нём борются осторожность и отчаяние. Его пальцы сжались в кулак, потом разжались.

— Да, риск есть. Ты прав, Ян. Отменяем операцию. Я не могу рисковать тобой.

Тишина.

Я смотрел на Дэмиана. Он смотрел на меня. В комнате завывал ветер, занавески на окнах надувались, как паруса. Где-то в печи тихо щелкнули догорающие угли.

И в этой тишине я услышал себя.

Странно: негромкий голос, не приказ зверя. Просто усталость. Такая глубокая, что дальше некуда. И сквозь неё — злость. Тупая, выжженная злость на годы в норах, на похороны отца, на страх в глазах матери, когда она смотрит на горизонт.

— Я пойду, — сказал я. Голос прозвучал хрипло.

— Что? — Дэмиан не поверил.

— Я пойду, Дэм. С этим планом. С этой формой. С этим призраком в базе данных.

— Но ты же только что…

— Я передумал. — Я провёл ладонью по лицу, потер щетину. — Потому что ты прав. Мы семь лет ждали. Семь лет искали возможность. Если сейчас отступлю — никогда не прощу себе.

— Ян…

— Не надо, — перебил я. — Я не герой. Я не идеалист. Я просто устал. Устал смотреть, как они убивают детей. Устал прятаться. Если это ловушка — пусть. Я хотя бы умру в бою. Обещаю утащить за собой многих. Ты знаешь, я это могу.

— Ты уверен?

— Нет, — ответил я честно. Встал. Подошёл к окну. Тьма сгустилась, и в ней то и дело вспыхивали белые прожилки молний. — Но я всё равно пойду.

Дэмиан молчал долго. Потом кивнул — коротко, один раз.

Он протянул мне планшет:

— Я оставлю его тебе, чтобы ты смог всё изучить. — Он помолчал. — Завтра, в четыре утра, отправляемся. Будь готов.

— Я готов.

Дэм коротко кивнул, хлопнул меня по плечу и вышел из комнаты. Дверь за ним закрылась с глухим стуком.

Я долго сидел, глядя на тёмный экран планшета. За стеной Эмма что-то радостно щебетала матери. Гроза приближалась — ветер задувал в щели всё сильнее, шевелил занавески на окнах. За окном сверкнула очередная молния, и через секунду гром ударил так, что задрожали стекла. Эмма взвизгнула от восторга.

Я перевёл взгляд на планшет, нашёл схему Спарты и, изучая её, наткнулся на список надзирателей. Неосознанно глазами отыскал имя той, которую хранил в своей душе все эти годы. Зверь во мне встрепенулся.

Эвелин Белевская, 22 года.

Не открывай, — шепнул внутренний голос. — Не смотри. Тебе незачем знать о ней что-либо.

Я открыл.

*Статус: действующий командующий, группа Спарта-17.*

Дальше шли стандартные данные — рост, вес, показатели, оценки инструкторов. Но я не смотрел на них. Я искал главное.

«Последние три месяца: основное время проводит на объекте "Черный беркут". Прикомандирована к отделу психологического воздействия на заключенных. Функционал: участие в допросах, силовое сопровождение, приведение приговоров в исполнение».

«Чёрный беркут». Детище Михаила. Самое жестокое из всех мне известных.

Я пролистал дальше.

«Поведенческие характеристики: замкнута, контактов с другими солдатами избегает. Приказы выполняет с фанатичной точностью. Дисциплинарных взысканий не имеет. Отмечена командованием за жестокость при подавлении бунта заключенных».

Жестокость.

Я сжал планшет так, что край впился в ладонь.

Ожидаемо. Безупречный солдат. Холодная. Безжалостная. Без страха и без жалости.

Приложение 7. Медицинские показатели.

Это меня не интересовало. И так ясно: она идеальная.

Я погасил экран, положил планшет на колени и закрыл глаза.

Нет. Абсолютно ничего не изменилось.