Семь лет спустя, горы Кавказа

Ян

Небо на западе тяжелело с каждой минутой. Серые тучи ползли из-за хребта, закрывая солнце, и воздух наполнился той особенной, предгрозовой свежестью. Резкий порыв ветра ударил в лицо. Вдалеке, за тремя пиками, сверкнула молния — сухая, белая, как вспышка прожектора.

С обходом надо заканчивать. Я аккуратно начал спуск по узкой тропе. Ступал бесшумно, даже камни не скрежетали под подошвой. Тропа вилась по осыпи, сужаясь до ширины ладони в самых опасных местах. Я не смотрел вниз. Только на выступы, на трещины в скале, на корни сосен, вцепившиеся в камень. Где-то за спиной грохнуло: первый гром прокатился по ущелью, и ветер донес запах озона и мокрой пыли. Я ускорился, почти скользя вниз, перепрыгивая осыпи, хватаясь за выступы — зверь внутри подсказывал каждое движение.

Тропа расширилась, пошла полого, и я свернул в расщелину, которую не видно с воздуха. За ней — дома.

Каждое жилище — это деревянный сруб, плотно пригнанный к горной стене, можно сказать вросший в нее. Бревна сосен заготавливали вручную, таскали на себе в зверином обличье — так быстрее и тише. Крыши — покатые, покрытые дерном. На дерне растут те же травы и цветы, что и вокруг. С воздуха кажется, что это просто зелёный склон. В каждом доме есть каменная комната — та часть, что уходит в толщу скалы. Там хранят самое ценное: оружие, запасы, книги, которые не достать больше нигде. Там же оборотни пережидают облавы — бетон и гранит не пропускают сканеры Спарты. Мы живем скрытно, зачастую в звериных обличьях, и потому пока целы. Но это пока. Рейды Спарты все чаще бывают в наших краях.

Я подошел к дому, когда из-за двери услышал звонкий голос своей сестренки.

— Мам, а почему Ян не верит в богиню? — спросила Эмма, в голосе девочки слышалось неподдельное удивление. — Он же оборотень. У него есть зверь. Значит, должен верить.

Так и не открыв дверь, я привалился к косяку и замер, ожидая ответа матери.

— Ян вырос здесь, на Земле. Здесь редко говорят о чудесах. В этом мире нет ни магии, ни ведьм. Поэтому и с верой в богов здесь тяжелее.

Ян хмыкнул про себя, но вслух не подал голоса. Пусть рассказывает. В детстве эти истории нравились и мне самому — про далёкий мир Грамм, про богиню, которая дарит зверя тем, кто не сдаётся. Потом я вырос и перестал ждать чудес. Чудеса не останавливали пули надзирателей. Не спасали от предательства.

— А я верю!

Мать тихонько рассмеялась и продолжила:

— Давным-давно, задолго до того, как мы пришли в этот мир, в мире Грамм жил мальчик по имени Одриан. Он был старшим сыном правителя, но в нём не было магии. Совсем. Люди над ним смеялись, братья обижали, отец разочарованно отводил взгляд. И вот однажды, когда мальчишке стало совсем невмоготу, он убежал в храм богини Луноликой.

— И она явилась ему? — прошептала девочка.

— Да. В образе прекрасной девушки с волком у ног и копьём в руке. И спросила: “Чего ты хочешь?” А Одриан ответил: “Я хочу быть не хуже других. Хочу быть сильным и ловким.” И Луноликая подарила ему зверя. Волка, который стал частью его души. Сказала: “Слушай его — и он будет тебя вести. Он твоя мудрая половина”. И Одриан, который прежде считал себя никчемным, стал великим правителем. Он первым объединил людей и оборотней. Он ходил в другой мир за своей истинной — за той, кого полюбил навсегда. И богиня помогала ему, потому что его желание было чистым: не власть, не месть, а любовь и справедливость.

— А потом? — выдохнула Эмма.

— А потом были другие времена, — голос матери стал тише. — В другом мире, который называется Ашвардия, появился жестокий король. Его звали Эвард. Он ненавидел оборотней. Он охотился на нас, пытал, ставил опыты. И однажды мы решили: лучше уйти в неизвестность, чем оставаться под его властью. Так и нашли проход на Землю. Бежали от Эварда…— мать осеклась, не продолжила фразу, но я хорошо понимал, что она хотела сказать. Бежали с мыслью “что хуже быть не может”, но очень сильно ошиблись.

— А его... того короля... победили? — спросила она.

— Не знаю, дочка. Мы ушли давно. Связи с тем миром нет. Может, его до сих пор никто не одолел. А может, нашёлся тот, кто смог. Я молюсь об этом. — Она замолчала, а через минуту добавила. — Но одно я знаю точно. Богиня не забыла нас. И вот что я хочу, чтобы ты запомнила, Эмма. Если в том, кому Луноликая подарила зверя, загорится настоящее желание — не корыстное, не злое, а идущее из самой глубины, — богиня услышит.

Снова сверкнула молния, и я все же вошел в дом, стянул через голову куртку и повесил на крючок. Мать обернулась, но ничего не сказала — только улыбнулась краешком губ. Эмма радостно пискнула:

— Ян! Ты слышал?

— Слышал, — ответил я ровно, подходя к плите. Наклонился, подул на еще тлеющие угли, подбросил щепку. Потом налил себе кружку травяного отвара — пахучего, горьковатого. Мать всегда заваривала такой по вечерам.

Я сел напротив них, на низкую скамью, и медленно сделал глоток.

— Ян, — Эмма перегнулась через мамины колени, пытаясь заглянуть мне в лицо. — Почему ты не веришь, что богиня помогает?

— Я верю в то, что вижу, — дал короткий ответ не желая продолжать тему.

Эмма разочарованно надула губы.

Мать задумчиво посмотрела на меня и продолжила рассказ, обращаясь к Эмме.

— Помни, дочка. Когда твой зверь проснется — а он проснется. — Ты всегда можешь обратиться к Луноликой. Не требуй, не торгуй. Просто пожелай. От всего сердца. И тогда даже самая безнадежная тьма может расступиться.

— Как для Одриана? — спросила Эмма с надеждой.

— Как для Одриана, — улыбнулась мать. — И для тех, кто идет за ним следом.

За окном громыхнуло так сильно, что задрожали стекла.

— Ян, — тихо окликнула мать, — забыла сказать. Дэмиан приходил, искал тебя.

Я кивнул, прошел кухню и снова натянул куртку. Разговор с другом не ждал, он обещал важную информацию. Но не успел я выйти, как в дверь тихо постучались и в дом вошел Дэм.

— Дэм, здорово. — я коротко кивнул, отступая в сторону. — Проходи.

Мужчина шагнул через порог, стряхивая с плеч мелкие капли дождя. Он был старше меня.

— Здравствуй, Мира, — он кивнул матери. — Привет, Эмма.

— Дэмиан! — девочка вскочила, готовая броситься к нему, но мать мягко удержала её за плечо.

— Идём, Эмма, — сказала мать, поднимаясь. — Пусть мужчины поговорят.

— Но я хочу…

— Успеешь.

Она взяла дочь за руку и вывела из кухни в смежную комнату, притворив за собой дверь.

Ян молча указал Дэмиану на скамью, сам сел напротив. Налил другу чай.

— Рассказывай.

Дэмиан развернул планшет так, чтобы мне было видно. На карте мигали точки — посты Спарты, патрульные маршруты, зоны покрытия сканеров.

Я удивленно посмотрел на него.

— Я ездил в сектор Спарты-1, — сказал он без предисловий. — Я нашел там человека дорогого, но надежного. И он мне кое-что продал.

Дэмиан коснулся экрана, и карта сменилась списком: форма боевая, шлем, АКСу.

Я поднял глаза на Дэмиана.

— Ты достал форму Спарты? — я приподнял бровь, я бы и так ее мог снять с какого-нибудь зазевавшегося солдата во время вылазки

— Больше, — он усмехнулся. — Я достал возможность ввести тебя в их базу данных как воина. Легитимного. С идентификационным номером.