Среди распространителей тлетворной идеи, что Вторая Республика была плодом порочной связи евреев и масонов, первым и, возможно, самым влиятельным был каталонский священник Жоан Тускетс Террат. В его статьях, как и в подготовленном им в 1932 г. издании «Протоколов сионских мудрецов», продвигалась мысль, что Республика должна быть уничтожена в интересах христианской цивилизации. Кроме того, он собирал данные, которые позднее, во время гражданской войны в Испании, будут использоваться в ходе репрессий против предполагаемых участников так называемого иудео-масонско-большевистского заговора. Хуан Тускетс – в 1930-е гг. он предпочитал, чтобы его называли на испанский манер, – был автором бестселлера «Корни испанской революции». Он родился в Барселоне в богатой семье банкиров 31 марта 1901 г. Его отец был потомком еврейских финансистов, убежденным каталонистом и другом выдающегося каталонского политика и банкира Франсеска Камбо. Его мать происходила из баснословно богатой семьи Мила, которая прославилась благодаря покровительству над Гауди. Гораздо позднее, стремясь обелить свое прошлое охотника на ведьм, Тускетс обожал ссылаться на то, что в подростковом возрасте тоже был воинствующим каталонским националистом. Во время революционных волнений 1917 г. он действительно выходил на улицы со своими школьными друзьями и скандировал прокаталонские лозунги. Он писал националистические стихи вроде таких: «Разверните флаги / Бейте себя в грудь / Границы вздымаются / Униженные каталонцы, вам они кажутся слишком высокими». Его утверждение, что он никогда не отступал от своих прокаталонских убеждений, несколько дальше от правды. Созданный им образ верного каталонца очень способствовал его успеху среди каталонских католических интеллектуалов в последние 20 лет жизни. Однако этот образ был ширмой, скрывавшей его воинствующе антикаталонскую позицию в 1930-е гг.[208]

Среднее образование Тускетс получил в иезуитской школе. После нее он поступил в Лувенский университет, но прервал учебу там, когда умер его отец. Он перевелся в Папский университет в Таррагоне, где защитил диссертацию о Рамоне Льюле – великом математике, логике и философе XIII в. родом с Майорки. Одним из учителей Тускетса и тех, кто оказал на него наибольшее влияние, был теолог Луис Каррерас. В 1926 г. Тускетс был рукоположен в ускоренном порядке, что позволило ему избежать службы в армии. В 1927-м теолог-капуцин Микель д’Эсплугес, один из покровительствовавших ему церковных деятелей, описывал его так: «Стройный, гибкий и гиперактивный, склонный к сибаритству и остротам классического толка, очень умный, со значительным культурным багажом, как классическим, так и современным, сильный физически более, чем может показаться, неутомимый труженик, тщеславный в малом, а в большом в целом скромный, глубоко набожный и вежливый». Отец д’Эсплугес считал этого молодого ученого «одной из самых ярких и верных надежд Церкви и Отечества»[209]. Пять лет спустя отец д’Эсплугес изменил свое мнение о Тускетсе из-за обличительных нападок того на масонство. В ответ на его атаки против почтенного каталонского лидера Франсеска Масии отец д’Эсплугес разорвал с Тускетсом все отношения[210].

В 1926 г. известный своим демонстративным благочестием и широким кругом культурных интересов Тускетс был назначен на должность профессора в семинарии каталонской столицы. В это же период архиепископ Таррагоны кардинал Франсеск Видаль-и-Барракер поручил ему написать книгу с разоблачением теософии Елены Блаватской. Ее проект единой всеобщей религии, основанной на принципах братства, свободы вероисповедания, справедливости и равенства, имел много общего с идеями масонов. Вера мадам Блаватской в «учителей» – древнее братство обитающих в Тибете духовных адептов – перекликалась с представлениями о мудрецах Сиона. Уже в начале карьеры Тускетс проявил тут свою подозрительность в отношении самых разных обществ, которая затем разовьется в одержимость масонством и евреями. В своей книге он писал:

Существует серая зона, где зачастую сходятся протестанты и теософы. Это моралистические и альтруистические секты – нудизм, вегетарианство, борьба с алкоголизмом, сексуальное просвещение, бойскауты, рабочее движение, эсперантизм, интернационализм, ротари-клубы и т. д. и т. п. Некая оккультная сила в долгосрочной перспективе мобилизует их против католической церкви. Является ли эта сила иудаизмом? Я почти боюсь произнести это вслух, зная, как сочувственно многие католические интеллектуалы относятся к трудам сынов Израиля[211].

В ходе работы над книгой о теософии Тускетс проникся интересом к всевозможным тайным обществам и сектам, особенно масонским и еврейским; со временем этот интерес перерос в навязчивую идею. Некоторые особенности этой книги, в частности перечисление имен и адресов людей, которые вызывали у него подозрения, свидетельствуют, что по своему призванию он был шпионом и информатором. Книга имела успех, и он продолжил работать над этой темой совместно с теми, кого он назвал «действительно солидной международной иезуитской организацией, которая имеет сеть информаторов, предоставленную ими в мое распоряжение»[212].

Несмотря на собственные отдаленные еврейские корни, а может быть именно из-за них, к моменту основания Второй Республики его изучение тайных обществ переросло в яростный антисемитизм и еще более яростную ненависть к масонству. Еще больше отрываясь от своих семейных корней, он стал и яростным противником каталонизма. Возможно, им двигало желание добиться признания среди антиреспубликанских правых, которые были заклятыми врагами каталонского национального движения. Его имя прогремело после того, как он выдвинул ложные обвинения в масонстве против Франсеска Масии – набожного католика, возглавлявшего правительство Каталонии. Эти обвинения основывались на сфальсифицированных документах, опубликованных французской крайне правой организацией «Французское действие» (Action Française) в журнале L’Ordre. Одновременно с этим он раскритиковал католическую каталонскую газету El Matí за антифашистскую пропаганду[213]. Кардинал Франсеск Видаль-и-Барракер писал папскому нунцию, что одна из статей, написанных Тускетсом в ходе полемики, была «крайне вредной и исключительно неуместной». Видаль доподлинно знал из частных источников, что Масия не был никаким масоном. Несмотря на то что подлог был быстро раскрыт, Тускетс не отказывался от своих обвинений в адрес Масии и El Matí вплоть до 1939 г.[214] Он начал сотрудничать с другим священнослужителем, отцом Жоакимом Гиу Бонастре, приходским священником расположенной вблизи барселонского собора церкви Сантс-Жуст-и-Пастор. Вместе они создали сеть из тех, кого Тускетс называл своими «информаторами»; в основном это были масоны, которые рассказывали им о собраниях лож, но попадались там и другие люди, разделявшие их одержимость. Несмотря на свою набожность, Тускетс не гнушался шпионажем и даже грабежом. Одна из главных в Барселоне лож находилась на улице Каррер д’Авиньо рядом с аптекой Красного Креста. Тетя Тускетса жила прямо над этой аптекой, так что из ее квартиры он и отец Гиу могли следить за всеми передвижениями масонов. Более того, спустя много лет он хвастался католическому интеллектуалу Альберту Маненту, что ему удалось подкупить консьержку в здании ложи, регулярно выплачивая ей некую сумму. За это она каждый день приносила ему корреспонденцию, адресованную масонам. Он научился вскрывать конверты над паром из чайника. Прочитав письма, он возвращал их консьержке для передачи адресатам. Однажды они с Гиу ворвались в помещение другой ложи и устроили там пожар, чтобы в возникшей неразберихе украсть несколько документов[215].

Подобная «исследовательская работа» и собранная в ее ходе информация позволили Тускетсу регулярно публиковать в карлистской газете El Correo Catalán яростные антимасонские и антисемитские статьи, а также написать книгу «Корни испанской революции». Позже он похвалялся той славой, которую принесла ему эта книга: «Это был бестселлер, который продавался тысячами, тысячами и тысячами экземпляров здесь, в Латинской Америке и везде». Он утверждал, что, когда книга была опубликована, он получил поздравительные письма из секретариата находившегося в изгнании короля Альфонсо XIII, от кардинала Видаля-и-Барракера, от Франсеска Камбо и от друга Камбо, отца Микеля д’Эсплугеса. Спустя много лет на вопрос, сохранил ли он эти письма, он заявил, что разорвал их сразу после того, как ответил[216]. Для человека, столь увлеченного приукрашиванием своей биографии, такое поведение кажется странным, особенно если речь идет о письме от короля в изгнании. Но если он действительно получал такие письма, то, возможно, он уничтожил их по другой причине. И Камбо, и д’Эсплугес примерно в это время прекратили с ним отношения, не вынеся его экстремизма. Видаль-и-Барракер дал ему решительную отповедь, сказав, что такие взгляды, как у него, не должны ассоциироваться с духовным лицом и что ему следовало опубликовать свою книгу под псевдонимом. Если эти трое действительно послали ему какие-то письма, они вряд ли были выдержаны в дружеских выражениях. В случае же с Альфонсо XIII, как видно из более поздних столкновений Тускетса с Камбо, членство в Фаланге предполагало отказ от монархизма.

Книга действительно имела огромный успех. Она была опубликована в январе 1932 г., а первый тираж в 10 000 экземпляров был распродан уже к началу февраля. Второе издание тиражом 20 000 экземпляров также разлетелось с полок, так что последовало третье, тиражом еще 25 000 экземпляров[217]. Книга внесла значительный вклад в продвижение раскалывавшей нацию идеи, что Республика – это плод иудео-масонско-большевистского заговора. Предисловие к ней написал доктор Сиприано Монтсеррат, профессор теологии в той же барселонской семинарии, где преподавал Тускетс. Описывая «зловещую масонскую секту», Монтсеррат заявлял: «Несомненно, что масонство в Испании имеет светских союзников в лице еврейского капитала и профессиональных смутьянов»[218]. Доктор Монтсеррат не снизошел до объяснения, зачем еврейские капиталисты пытались уничтожить Республику, выводя деньги за границу, если уж она была для них средством борьбы с испанским католицизмом. Как и в прежних работах Тускетса, в «Корнях» приводились имена и адреса многих из тех, кого он считал самыми зловещими фигурами иудео-масонско-большевистского заговора и бенефициарами «еврейского золота». Обнародование такой информации не могло быть чем-то иным, кроме как призывом к насилию против этих людей[219].

Тускетс утверждал, что его задачей было предупредить католиков о страшных угрозах, исходящих от евреев:

Иудаизм и его первенец масонство раскинули свои подрывные сети по всему государственному аппарату. Они дергают за ниточки своих политических марионеток и уже добились результатов, которые нельзя не заметить и на которые ни один искренний католик не может взирать без страха или горечи. Из этих сект произрастают все современные революции[220].

В своей книге Тускетс ссылался на «Протоколы» как на «документальное» подтверждение своего основного тезиса о «тайной международной организации евреев, стремящейся уничтожить христианские государства и заменить их международной еврейской организацией». В разные периоды он предпочитал разные краткие названия для этого еврейского интернационала, в том числе «синедрион», но чаще всего использовал слово «Израиль». Израиль, по его утверждению, «ставит перед собой задачу разрушения христианской цивилизации, и для этого он будет использовать революции, экономические катастрофы, пропаганду безбожия и порнографии, а также неограниченный либерализм». Он добавлял: «Для достижения своих зловещих целей иудаизм и масонство используют народный рычаг социализма»[221].

Cтрах перед местью масонов, о котором он пишет, несомненно, являлся проекцией его собственных фантазий о насилии. В частности, он чувствовал, что его могут отравить масонские врачи:

Моя нынешняя деятельность несет в себе множество рисков. Я на самом деле боюсь, что буду прямо или косвенно наказан масонами за свои неосторожные лекции. Не следует думать, будто я страдаю манией преследования. Я остаюсь одним из самых спокойных существ на земле. Но у меня нет причин скрывать то, что я искренне и не без оснований думаю о мести масонов. Недавно в Барселоне была создана масонская ложа специально для врачей; их адрес: улица Менендес Пелайо, дом 10. Это важная информация, особенно для тех из нас, кто располагает многочисленными документами о методах, используемых братством масонского фартука для удовлетворения своих политических амбиций. Так что, если со мной случится что-то плохое, читатели должны возложить вину за это на тайные организации и еще решительнее бороться с ними[222].

Реакция масонов была далека от тех зловещих угроз, о которых писал Тускетс. Они, конечно, были возмущены, но ограничились подготовкой общественной кампании, направленной против самых одиозных из его обвинений. Для начала было опубликовано открытое письмо Тускетсу с критикой его не отвечающих действительности заявлений[223]. Затем в качестве ответа ему были выпущены две книги. Первая была написана Рамоном Диасом[224], вторая – доктором Матиасом Усеро Торренте, бывшим католическим священником-миссионером и теологом, позднее ставшим масоном. Его книга называлась «Мой ответ отцу Тускетсу» (Mi respuesta al P. Tusquets). Среди собранных Тускетсом документов, которые сейчас находятся в архиве в Саламанке, сохранилась рекламная листовка этой книги наряду с письмами масонских организаций о ее распространении. Текст этой листовки обращал внимание на волну реакционной пропаганды, направленной против Испанской Республики, при этом там ошибочно предполагалось, что, поскольку Тускетс получил образование в иезуитской школе, он и сам был иезуитом. Как бы то ни было, Усеро громил книгу «Корни испанской революции», называя ее «нагромождением банальностей, предназначенных для обмана доверчивых». Он продолжал: «Ответить – значит принести человечеству свет и дать ему щит, с помощью которого можно защититься от паразитов. Тускетс – мошенник и иезуит – лжет сознательно и намеренно»[225].

Такой абсолютно ненасильственный ответ масонов стал решительным опровержением странных заявлений Тускетса, что он писал книгу в страхе за свою жизнь. Годы спустя он безосновательно утверждал, что в отместку за их с Жоакимом Гиу действия масоны пытались их убить. Если в его словах и была хоть доля правды, видимо, эти масоны не слишком старались. В своем едва ли заслуживающем доверия изложении он описал две попытки покушения. В первом случае расстрельная команда ждала их возле дома отца Гиу. Тускетс утверждал, что они ушли от опасности, просто запрыгнув в такси, в то время как убийцы не решились стрелять на многолюдной Виа Лаэтана. Во втором, вспоминал он, группа анархистов из газеты Solidaridad Obrera, органа Национальной конфедерации труда (Confederación Nacional del Trabajo), разделявших его взгляды и восхищавшихся его работами, в знак признательности наняла полупостоянного телохранителя, который сопровождал его на мотоцикле. Присутствие этого телохранителя якобы и предотвратило нападение. Столь благожелательное отношение анархистов довольно непросто себе представить, зная их страстный антиклерикализм. Чтобы быть знакомым с работами Тускетса, любой анархист должен был бы читать карлистскую газету El Correo Catalán, что крайне маловероятно. Сторонники Национальной конфедерации труда очень враждебно относились к карлистам, которые спонсировали штрейкбрехерские «Свободные профсоюзы». Более того, Национальная конфедерация труда в то время была весьма стеснена в средствах и едва ли могла позволить себе мотоцикл[226].

В книге Тускетса Вторая Республика обличалась как порождение масонства, а ее президент, набожный католик Нисето Алькала Самора, был объявлен одновременно и евреем, и масоном[227]. Основная идея книги была ясна: Испания и католическая церковь могут быть спасены только при условии уничтожения евреев, масонов и социалистов – другими словами, всей левой части политического спектра. Книга «Корни испанской революции» не только отлично продавалась, но и вызвала бурные споры по всей стране, что привело к еще более широкому распространению ее идей. 2 марта Масия в деталях опроверг ни на чем не основанные обвинения Тускетса на пресс-конференции в каталонском Женералитате. Однако таким образом он только обеспечил книге бесценную рекламу[228]. В дальнейшем Тускетс многократно повторял свой главный тезис, что Республика была диктатурой «иудейского масонства», в своих статьях в El Correo Catalán и весьма успешной серии из 15 книг (продававшейся как номера журнала Las Sectas), редактором которых он выступил совместно с Жоакимом Гиу.

На последних страницах «Корней» была опубликована реклама первого выпуска Las Sectas, который должен был увидеть свет 20 марта 1932 г. Этот текст был выдержан в том же духе предостережения о неминуемой атаке со стороны иудео-масонского врага:

Вы хотите, чтобы политические перемены застали вас врасплох? Или вы предпочитаете получить полностью основанный на фактах способ понимания того, куда движется мир? Хотите ли вы иметь точные сведения о деятельности сектантских элементов в вашем городе, регионе или стране? Подпишитесь на Las Sectas! Репортажи в этом журнале всегда будут основаны на сведениях из самых надежных источников и написаны очень способными людьми.

Обещанные подписчикам «точные сведения» будут в основном состоять из утверждений, что Вторая Республика управляется еврейским масонством.

Ненависть Тускетса к евреям полностью проявилась в «Корнях» (Los orígenes); он открыто признавал, что проникся ею после чтения «Протоколов». Во втором выпуске Las Sectas был опубликован полный перевод «Протоколов» на испанский и еще раз высказаны оскорбления в адрес Масии[229]. В первый раздел вошло эссе о подлинности «Протоколов», подписанное «Фабио» и почти наверняка сочиненное самим Тускетсом[230]. В разделе под названием «Применительно к Испании», написанном Хесусом Лисаррагой, утверждалось, что еврейская угроза Испании была предотвращена благодаря изгнанию евреев в 1492 г. Однако, по его утверждению, евреи после этого не отказались от идеи уничтожить католическую Испанию, но действовали уже через масонство, свою «тайную наемную армию». Антииспанские настроения, разжигаемые масонами в колониях, привели в 1898 г. к катастрофической войне с США и потере Кубы и Филиппин. Затем новым орудием евреев стали социалистические и анархистские движения, популярности которых, по словам Лисарраги, способствовали обещания ограбить богатых. Премьер-министры Сирило Кановас, Хосе Каналехас и Эдуардо Дато выступили против, за что и были убиты теми же темными силами, которые неоднократно пытались убить Антонио Мауру. Затем подстрекаемые евреями масоны начали насаждать раскол и революцию с помощью Свободного института образования (Institución Libre de Enseñanza) и Советов обороны (Juntas de Defensa). Их подлым планам удалось ненадолго помешать благодаря диктатуре генерала Мигеля Примо де Риверы, но в конечном итоге эти планы все же осуществились в форме падения монархии и установления Второй Республики. С этого, по словам Лисарраги, началось преследование религии, ставшее вызовом всем испанцам, и принятие мер, благоприятствующих евреям, в частности строительство множества синагог. Он также видел еврейско-масонские происки в выступлениях за аграрную реформу и перераспределение земель крупных поместий. Это служило для него доказательством содержащегося в «Протоколах» утверждения, что евреи хотят овладеть испанской территорией[231].

Как мы увидим в главе, посвященной Хосе Марии Пеману, изданные Тускетсом «Протоколы» оказали заметное влияние на публику. Они стали основой всей риторики Пемана в годы войны, его эпической «Поэмы о звере и ангеле» (Poema de la bestia y del ánge) и его деятельности на посту президента Комиссии по культуре и образованию (Comisión de Cultura y Enseñanza), одного из семи псевдоминистерств в Государственном техническом совете (Junta Técnica del Estado). Зять Тускетса Виктор Гильен полностью проникся идеями книги и распространял ее экземпляры среди своих родственников и друзей. После Второй мировой войны Гильен отрицал холокост, а в его доме был устроен большой музей, полный фотографий Гитлера и Евы Браун, а также нацистских флагов и реликвий[232]. Книга также произвела большое впечатление на молодого карлиста Рене Льянаса де Ниубо, в 1920-х гг. видного члена Патриотического союза (Unión Patriótica). Он стал одним из главных последователей Тускетса и автором четырнадцатого номера Las Sectas, вышедшего под названием El Judaísmo («Иудаизм»), в котором он осуждал язычество нацистов и их отказ от католической веры, но открыто писал, что «антисемитская кампания Гитлера абсолютно оправдана». Его одноименная лекция, прочитанная в Барселоне, имела шумный успех. Вдохновленный своим наставником, он заявлял, что «иудаизм, масонство, коммунизм и смерть – это четыре всадника апокалипсиса, которые обрушиваются на Испанию, разрушая все… Евреи использовали сначала социализм, а затем коммунизм, чтобы сеять хаос по всему миру». В апреле 1933 г. он прочитал в Мадриде серию лекций, в том числе две под названием «Масонство и иудаизм»[233]. Как мы еще увидим, Льянас де Ниубо станет одним из главных соратников Тускетса в деле подготовки гражданской инфраструктуры для военного мятежа в июле 1936 г.

Деятельность Тускетса приобрела настолько широкую огласку, что в конце 1933 г. он был приглашен Международной антимасонской ассоциацией посетить недавно открытый концентрационный лагерь в Дахау. По этому поводу он заявил, что «их задачей было показать нам, что следует делать в Испании»[234]. Дахау был создан как лагерь для разных групп, которые нацисты хотели изолировать от общества: политических заключенных (коммунистов, социалистов, либералов, католиков и не согласных с режимом монархистов), а также тех, кто был в их глазах асоциальными элементами или извращенцами (гомосексуалов, цыган, бродяг). Более 50 лет спустя Тускетс утверждал, что увиденное потрясло его и что он даже выступил против нацистского антисемитизма[235]. Но это просто неправда. На самом деле число и накал его антисемитских и антимасонских публикаций в этот период ничуть не снизились. В десятом выпуске Las Sectas, в разделе, посвященном деятельности масонов, он с одобрением отзывался о подходе Гитлера к решению еврейской проблемы и о тюрьме Шпандау в Берлине[236].

Восьмой выпуск Las Sectas был почти полностью написан Тускетсом и Гиу. Тускетс опубликовал там статью о том, что он считал стараниями масонства по противодействию победе правых на выборах в ноябре 1933 г.[237] Вопреки всему, что они оба говорили до этого, Гиу странным образом сочинил хвалебный панегирик на смерть президента Франсеска Масии, набожного католика[238]. Остальные материалы этого номера, по-видимому, в основном были подготовлены ими совместно. Среди прочего там имелся пространный текст о том, что доктор Хосе Протасио Рисаль Меркадо – филиппинский националист, расстрелянный испанцами в декабре 1896 г., – на самом деле был не воспетым масонами героем, а набожным католиком[239]. Непонятно, зачем это было нужно знать читателям Las Sectas. Скорее им был интересен длинный список адресов региональных отделений и имен ведущих членов «Великого Востока», руководящего органа испанского масонства[240]. Этот список очень пригодится позднее как один из основных документов, обеспечивших возможность для преследования масонов во время и после гражданской войны.

Постепенно Тускетс приобрел огромное влияние на испанских правых в целом и особенно на генерала Франко, который с энтузиазмом поглощал его антимасонские и антисемитские прокламации[241]. Действительно, благодаря книгам и лекциям Тускетса и Пемана во время гражданской войны мысль о том, что она ведется против иудео-масонско-большевистского заговора, стала одной из основных в риторике мятежников. Однако Тускетс не ограничивался разработкой оправдывающих насилие идей. Они с Жоакимом Гиу были активными участниками подготовки выступления военных против Республики. Благодаря своим связям с каталонскими карлистами они сыграли важную роль в гражданском компоненте заговора и сформировали секретный «антимасонский комитет», который входил в состав группы под названием «Испанское добровольчество» (Voluntariado Español), организованной Испанским военным союзом в 1934 г. в Барселоне. В целях конспирации этот комитет был известен как «Орден рыцарей Непорочной Девы» или «Легион Святого Георгия». В его состав входили гражданские чиновники, ультраправые активисты и полицейские, а также офицеры Гражданской гвардии и армии, которые поставляли оружие. Прикрытием для всего «Испанского добровольчества» служила организация с безобидным названием «Клуб "Испания"» (España Club)[242]. С середины апреля до середины июля 1936 г. Тускетс и Гиу действовали как посредники между Испанским военным союзом и всевозможными добровольцами из числа гражданских лиц, стремившихся поддержать мятеж в Барселоне.

Кроме того, они вместе с сотрудником полиции Хуаном Сегурой Ньето, молодым бизнесменом Хуаном Агуаской Бонмати и адвокатом-карлистом Рене Льянасом де Ниубо (автором, напомню, яростно антисемитского выпуска Las Sectas) руководили подготовкой материалов для антиреспубликанской пропаганды. Агуаска Бонмати был секретарем капитана Луиса Лопеса Варелы, члена Испанского военного союза и организатора мятежа в Барселоне. С конца лета 1934 г. эта троица составляла бюллетень на испанском и каталанском языках, Cuadernos de Información и Quaderns d’Informació соответственно. Первоначально он выходил ежемесячно, но после победы Народного фронта на выборах в феврале 1936 г. примерно 10 000–15 000 экземпляров ежедневно размножались на мимеографе и распространялись по всем армейским гарнизонам, отделам Гражданской гвардии и офисам карлистских, фалангистских, монархистских и других симпатизирующих организаций, таких как «Свободные профсоюзы»[243]. Свояк Франко и его министр внутренних дел Рамон Серрано Суньер высоко оценивал влияние Cuadernos на отставных армейских офицеров, которые позже приняли участие в мятеже, и признавал вклад его составителей в «создание атмосферы, способствовавшей выступлению военных»[244]. В последние дни перед мятежом Хуан Сегура Ньето передал Гиу в запечатанном конверте инструкции Лопеса Варелы добровольцам Клуба «Испания» из числа гражданских лиц, а также нарукавные повязки, указывавшие на то, что они являются доверенными лицами восставших военных[245]. Также в конце мая 1936 г. Тускетс обратился к влиятельному каталонскому богачу Франсеску Камбо с просьбой о финансовой помощи для некого издания; вполне вероятно, это был Cuadernos de Información. Возможно, он решился на это потому, что Камбо, как друг его отца, якобы прислал ему поздравление с выходом книги «Корни испанской революции». Но финансовая помощь, как мы увидим, не была оказана, и, возможно, именно поэтому Тускетс так возненавидел Камбо.

Несмотря на подобные мелкие неудачи, Тускетс внес значительный вклад в дело мятежников как до, так и во время гражданской войны. С начала 1930-х гг. Тускетс вместе с Жоакимом Гиу работал над составлением списка евреев и масонов, частично основанного на информации, которая поступала от тех, кого он называл «моими верными и смелыми информаторами». Некоторые из них были масонами, а другие, разделяя одержимость Тускетса и Гиу, внедрялись в масонские ложи или следили за ними извне. В июне 1942 г. член Клуба «Испания» Фирмо Касанова-и-де-Вальес рассказывал на допросе франкистским властям о своем сотрудничестве с Гиу в годы Второй Республики в деревне Эль-Койель (провинция Жирона), где у семьи Гиу имелись многочисленные связи. Его показания, с одной стороны, позволяют судить о масштабе их деятельности, но, с другой, содержат намек на то, что ее результаты сильно преувеличивались:

Плодом этих усилий стала картотека, которая хранилась в доме сеньора Гиу и состояла из множества карточек с указанием видов деятельности упомянутых лиц и их принадлежности к конкретным ложам. В картотеку попали не только те, чьи имена упоминались в бюллетенях масонских лож, но и те, кого мы имели веские основания считать масонами, поскольку они помогали ложам. Мы проявляли бдительность, собирая сведения о множестве теософских, спиритуалистических, нудистских, натуристских и псевдонаучных обществ, которые скрывали свои масонские связи и происхождение под различными вывесками. Такие общества управлялись и вдохновлялись ложами и даже симпатизирующими им иностранными элементами, которые были заинтересованы в поощрении их революционной активности.

В этой связи Касанова, в частности, сообщил тем, кто его допрашивал, о британском консуле в Барселоне, имени которого он не мог вспомнить, но который, как он утверждал, «в то время оказывал влияние на каталонскую политику благодаря встречам, которые он организовывал в своем доме с лидерами этих групп и обществ. Все эти действия были тщательно зафиксированы и описаны в материалах сеньора Гиу»[246]. Неудивительно, что Касанова не смог вспомнить имя этого человека, поскольку немыслимо, чтобы британский консул того времени поддерживал подобные группы. Между 1926 и 1938 гг. этим консулом был Норман Кинг, ярый противник левых, глубоко симпатизировавший делу франкистов[247].

Еще одним соратником Тускетса и Гиу по работе над Cuadernos de Información был Бартоломе Гали Колли. В своих показаниях после войны он утверждал, что все копии этих документов были утеряны после провала мятежа в Барселоне. Как и Фирмо Касанова-и-де-Вальес, он знал, что у Гиу были дубликаты картотеки, но не где они спрятаны. Его особенно интересовала деятельность нудистских и натуристских клубов. Внедрившись в них, он пришел к выводу, что они служили прикрытием для заманивания мужчин левых взглядов в сети иудео-масонско-большевистского заговора с помощью сексуальной привлекательности обнаженных молодых женщин, которых он называл «красными дамами» (damas rojas). В его странном сценарии «красные дамы» соблазняли молодых представителей рабочего класса, чтобы они становились боевиками Федерации анархистов Иберии (ФАИ). Замешанными в эту операцию по разрушению основ христианского общества оказывались также группы спиритуалистов и анабаптистов, которые «управляются невидимыми миру нитями масонства»[248].

Более реалистично работу сотрудников Тускетса и Гиу описывали жившая в семье Гиу вдова Каролина Бардери Соле и офицер полиции Рамон Тубау Кома, который тесно сотрудничал с ним до и во время гражданской войны. Бардери рассказывала, как эта группа внедрялась в масонские ложи и устанавливала их состав. Поскольку сама Бардери тоже внесла свой вклад в подготовку картотеки, вполне вероятно, что многое там было основано на сплетнях и даже выдумках. Она подробно описывала, как в конце июля 1936 г. полиция Женералитата обыскала дом Гиу и конфисковала карточки. Из показаний Рамона Тубау следует, насколько активную роль на самом деле сыграли Тускетс и Гиу при подготовке военного мятежа. По поручению Гиу он получал от консервативно настроенных бизнесменов деньги на закупку оружия. Все годы войны Тубау продолжал собирать для Гиу информацию[249].

В первые дни мятежа Тускетс следил за событиями в центре города, получая информацию и передавая ее другим членам «Испанского добровольчества»[250]. С крахом органов обеспечения правопорядка, произошедшим сразу после поражения мятежников, над правыми всех мастей – промышленниками, землевладельцами и священнослужителями – в республиканской Испании нависла серьезная опасность. Это особенно относилось к самому Тускетсу, который, благодаря своим публикациям и полемике, вызванной нападками на Масию, был широко известен и имел врагов среди левых всех оттенков. Тускетсу удалось бежать из Барселоны, но его верный товарищ Жоаким Гиу был важной фигурой в пятой колонне мятежников. Гиу без помех оставался в Барселоне до 31 мая 1937 г., когда сотрудники республиканской службы безопасности заявились к нему в дом, но его там не было, так что они арестовали его родителей и Каролину Бардери Соле. Сам Гиу спрятался у родни Каролины в деревне Эль-Койель. Через год, в мае 1938-го, Гиу все же был арестован и в конечном итоге был убит там же 30 января 1939 г.[251]

До этого, в мае 1936 г. (еще даже до начала гражданской войны), республиканские власти провели обыск в доме Гиу. Все обнаруженные части его картотеки были конфискованы. По словам Фирмо Касановы и Каролины Бардери, Гиу был готов к такому повороту событий и имел дубликаты. Тубау утверждал, что у Гиу было три полные копии картотеки, одна из которых могла храниться у Тускетса. По мнению Касановы, во время войны Гиу продолжал копировать записи и смог восстановить примерно треть из них. Все соратники Гиу были согласны, что он спрятал дубликат картотеки в надежном месте. Каролина Бардери Соле думала, что он доверил ее некому плотнику, который был одним из его прихожан и с которым у него наладились дружеские отношения. Другие считали, что дубликаты карточек были спрятаны в крипте его церкви Сантс-Жуст-и-Пастор. Однако в ходе раскопок в подвалах церкви в послевоенный период ничего не нашлось[252]. Соответственно, неясно, смог ли Тускетс вывезти из Барселоны какую-то долю карточек и если да, то какую. В 1938 г. он утверждал, что его архив пришлось оставить на республиканской территории[253]. Однако при наличии доступа к его собственным книгам и выпускам Las Sectas он, при его поразительной памяти и таланте выдумщика, вполне мог восстановить его – по крайней мере, частично.

Два брата Хуана Тускетса, адвокат Хауме и студент-фармацевт Мануэль, тоже были среди гражданских членов «Испанского добровольчества». Они поддержали мятежных военных, потому что верили Хуану, когда тот утверждал, что «религии грозит опасность со стороны атеистического коммунизма». Оба они погибли в боях в Барселоне рано утром 19 июля 1936 г. Сам же Тускетс скрылся, перебравшись сначала в дом родственницы своей матери Гертрудис Милы, а затем в квартиру еще одного своего брата, Маги, врача и издателя, отца архитектора Оскара Тускетса и издательницы Эстер Тускетс[254].

Степень грозившей ему опасности стала еще очевиднее 26 июля, когда в городке Вильяфранка-дель-Пенедес был убит Эмилий Блай, муж сестры Тускетса Марии Терезы. Три дня спустя патруль ФАИ чуть было не обыскал дом, в котором находилась квартира Маги. Хотя Тускетс и уверял, что симпатизирующие ему анархисты не дали масонам осуществить коварный план по его устранению, можно не сомневаться, что, если бы члены ФАИ его обнаружили, они бы его убили. Маги выбежал на улицу и смог призвать на помощь отряд националистической организации среднего класса «Каталонское государство» (Estat Català), который вынудил анархистов отправиться дальше, не обыскав здание. Наконец Андреу, брат Эмилия Блая, исполнявший обязанности консула Парагвая в Барселоне, сумел через своего друга, консула Португалии, раздобыть для Тускетса португальский паспорт, в котором говорилось, что он родился в городе Гимарайнш к северу от Порту. 30 июля на автомобиле парагвайского консульства он добрался до порта и по поддельному паспорту смог подняться на борт немецкого торгового судна Uckermark, направлявшегося в Геную. Позже он рассказывал еще одну мало похожую на правду историю о том, что его хотели выбросить за борт и ему пришлось убеждать капитана судна, что он не противник нацизма. Если предположить, что это правда, с учетом всех антиеврейских высказываний в его работах эта задача была не слишком трудной. Корабль прибыл в Геную 31 июля, и оттуда Тускетс отправился в Рим, где прожил до конца августа. Наконец, с разрешения Ватикана он через Францию добрался до Памплоны[255], где установил контакт с отцом Луисом де Деспухолем Рикартом, с которым познакомился, когда Деспухоль был каноником кафедрального собора Барселоны. Деспухоль был близким другом и соратником кардинала Исидро Гомы, архиепископа Толедо и примаса всей Испании. Как и Гома, Деспухоль нашел прибежище в Памплоне, столице Наварры. При поддержке этих влиятельных священнослужителей Тускетс вскоре перебрался в Бургос, чтобы начать работать с руководителями мятежников. Сначала он жил там в пансионе, но вскоре съехался со своей овдовевшей сестрой, чтобы заботиться о ней и двух ее детях. Каким бы занятым Тускетс там ни был, он неуклонно поддерживал тесный контакт с Гомой[256].

Писатель-карлист Антонио Перес де Олагер был соседом Тускетса по пансиону и оставил его на удивление юмористический портрет, который во многом совпадает с тем, что несколькими годами ранее писал о нем Микель д’Эсплугес:

Блондин, всегда улыбающийся, таинственный, тонко чувствующий, прилежный, с холодной, бескорыстной, великолепной храбростью одержимый поиском масонов под любой салфеткой… Доктор Тускетс сыплет историями, как вишнями из корзины, торопясь рассказать их с изящным остроумием и пикантными подробностями… Доктор Тускетс знает лучший способ шутить, который состоит в том, чтобы начать смеяться чуть раньше, чем слушатели поймут шутку, и делает это ничуть не стесняясь своего дружелюбного, довольно детского, хриплого, но милого хохота.

Его общество было настолько приятным, что все ловили каждое его «непринужденное и наводящее на размышления слово». Тускетс особенно увлекался словесными играми. Однажды он предложил своим собеседникам назвать три слова испанского языка, которые содержат все пять гласных. Когда никто не смог ответить, он с триумфом назвал все три, радостно определив их как «ужасные»: murciélago, funerario y Republicano («летучая мышь», «похоронный» и «республиканец»)[257].

Тускетс был очень популярен среди военных как главный противник масонства в Испании, так что теплый прием в Бургосе был ему гарантирован[258]. И Мола, и Франко, которые отличались параноидальной ненавистью к масонству, были восторженными читателями его книг, что обеспечило ему достойное место в элите националистов. Когда Тускетс наконец начал работать в Бургосе непосредственно на мятежников – сначала на Молу, а затем на Франко, – его сведения и подозрения в отношении предполагаемых масонов сыграли важную роль в формировании организационной инфраструктуры репрессий. Некоторое время он работал на Молу на пару с одним из самых зловещих людей из лагеря националистов, другом и бывшим подчиненным генерала полицейским Хулианом Маурисио Карлавильей дель Баррио. В тот недолгий период, когда и Тускетс, и Карлавилья числились в штабе Молы, они совместно прочесывали прессу в поисках доказательств масонского или еврейского влияния. Однако это сотрудничество закончилось, когда Карлавилья перешел в подчинение Николаса Франко. В мае 1937 г. в Вальядолиде на него было совершено покушение, связанное с его конфликтом со сторонниками Мануэля Эдильи, после чего он бежал в Португалию[259]. Как бы там ни было, сотрудничество набожного и возвышенного Тускетса со скользким Карлавильей не приносило удовольствия ни одному из них. Позднее Тускетс с отвращением дистанцировался от своего соратника времен гражданской войны и заявлял историку Жорди Каналу, что Карлавилья был «страстным нацистом, вравшим даже больше, чем Комин Коломер» – другой полицейский, который писал антимасонские книги, в которых нападал на левых[260].

После того как 1 октября 1936 г. в Саламанке Франко был провозглашен главой государства националистов, дела Тускетса резко пошли в гору. Ему очень помогло случившееся 4 октября назначение отца Хосе Марии Буларта капелланом семьи Франко. Буларт, секретарь епископа Саламанки Энрике Пла-и-Дениэля, был близким другом Тускетса и его бывшим однокурсником по барселонской семинарии. Отец Буларт предложил Тускетсу отправляться в епископский дворец и служить мессу для семьи генерала вместо него всякий раз, когда он сам не мог этого сделать. Тускетс стал частым гостем во дворце, где по любезному настоянию епископа Пла-и-Дениэля поселилась семья Франко. В итоге Тускетс добился такого доверия, что был назначен наставником дочери диктатора Кармен. Попеременно живя то в Саламанке, то в Бургосе, к ноябрю Тускетс стал наставником еще и двух дочерей генерала Фиделя Давилы, президента «правительства» мятежников, Государственного технического совета. Он познакомился с Серрано Суньером и, поскольку они оба лишились братьев из-за действий левых, близко сошелся с ним. С учетом его особых отношений с кардиналом Гомой, он оказался близок к самым разным центрам принятия решений, и неудивительно, что в 1938 г. он мог написать:

После выступления военных я почувствовал поддержку большую, чем когда-либо. Я пишу на основе предложений представителей церковной иерархии. Сам генералиссимус одобряет мои кампании. Их также поддерживал министр Серрано Суньер – человек, который кажется олицетворением логики, но имеет и сердце, и горячность[261].

Как секретарь кардинала Гомы, отец Луис де Деспухоль докладывал ему из Саламанки, что «Тускетс явно на своем месте и пользуется большим уважением. Его основная деятельность – поиск масонских документов и всего, что связано с этой темой. Правительство создало для этого особый отдел, Тускетс работает там, и он на самом деле – душа этого проекта». Тускетса также назначили одним из советников руководимой Хосе Марией Пеманом комиссии, которая фактически выполняла в составе Государственного технического совета функции министерства образования. Тускетс готовил рекомендации по вопросам, касающимся религиозного образования, в частности о цензуре и книгах, которые должны быть изъяты из обращения. В результате его деятельности были составлены списки школьных учителей и преподавателей университетов, которые подлежали увольнению. В это же время он тесно сотрудничал с кардиналом Гомой[262].

Однако многочисленные хвастливые уверения Тускетса, что именно он стоял у истоков отдела прессы и пропаганды в аппарате мятежников, а потом и возглавил его, абсолютно не соответствуют истине:

Во время войны я руководил пресс-службой. Так вышло потому, что именно я предложил Франко создать такой отдел, при условии что он будет секретным. На этом посту я имел значительное влияние, потому что он подразумевал ежедневный контакт. Я делал эту работу абсолютно один, не считая помощи моего друга, священника из Бургоса. Мы собирали все, что выходило, переводили, и это давало прекрасные результаты[263].

На самом деле отдел прессы и пропаганды была создан и начал действовать еще до того, как Тускетс начал работать на Франко. Но он, безусловно, выполнял в пресс-службе определенные обязанности, тщательно просматривая СМИ в поисках свидетельств деятельности масонов. При этом он, несомненно, мог это делать по собственному предложению.

Как и многие потерявшие близких от рук противника, Тускетс, похоже, то испытывал желание отомстить, то думал о самоубийстве. Возможно, именно поэтому этот бледный и элегантный священник так тесно сошелся с пережившим такую же трагедию Рамоном Серрано Суньером, когда в феврале 1937 г. свояк каудильо прибыл в Саламанку. Практически повторяя слова обезумевшего генерала Хосе Мильяна Астрая, Тускетс признавался в Бургосе своему другу-карлисту Антонио Пересу Олагеру: «Я влюблен в смерть, но смерть – самый высокомерный и неблагодарный любовник. Когда она понимает, что ее желают, что ее боготворят, что ее по-настоящему любят, она бежит, она прячется, она нас бросает»[264].

Вскоре после того, как Франко обосновался в Саламанке, Тускетс нашел выход для своей жажды мести, начав работать в отделе, о котором отец де Деспухоль упоминал в докладе кардиналу Гоме. В 1937 г., отчасти по его инициативе и при поддержке самого Франко, штаб-квартира (Cuartel General) собирала материалы, изъятые в захваченных районах у политических партий, профсоюзов и масонских лож, а также в частных домах сторонников левых сил. Проверка и сортировка этих документов проводились главным образом в иудео-масонском отделе Службы военной информации мятежников. Номинальным главой этого отдела был команданте Антонио Палау, но работа по анализу документов выполнялась вдохновителем его создания, то есть самим Тускетсом. Его главной задачей был сбор и систематизация всей информации о масонах, поступавшей как от разведывательных служб, так и из публикаций в республиканских и иностранных газетах. Такие материалы значительно пополнили его старые списки и картотеки масонов, которые считались врагами дела мятежников. Эта информация, зачастую неточная, сыграла решающую роль в репрессиях против либералов и левых. Однако Тускетс столь же усердно разоблачал возможных масонов и среди тех, кто поддерживал выступление военных[265]. Вторя Пересу де Олагеру, фалангист Максимиано Гарсия Венеро отмечал: «Он искал следы масонства в трудах, высказываниях и частной жизни сторонников Национального движения. Тускетс видел масонов повсюду». Тускетс однажды заявил Рамону Гарриге, который тесно сотрудничал с Серрано Суньером в отделе прессы и пропаганды, что может определить масона по тому, как сложен платок в кармане его пиджака. Его отчеты о «наших врагах», которые отправлялись как высшему командованию армии, так и церковным иерархам, основывались в том числе и на таких доводах[266].

Кардинал Гома был в восторге и сообщил кардиналу Пачелли, государственному секретарю Ватикана, что военные власти всерьез взялись за «ликвидацию масонства». «С этой целью, – продолжал он, – было создано следственное управление по образцу французского Второго бюро Генерального штаба, которым руководят специалисты и которое находится в штаб-квартире главы правительства в Бургосе»[267]. Сам Тускетс характеризовал анализ республиканской прессы и захваченных документов, а также подготовку досье на тех, кто подозревался в масонстве, как работу «интеллектуальной полиции» нового режима[268].

Отец Тускетс постоянно жаловался, что зарплата на его различных постах была ничтожной, «очень, очень маленькой». В феврале 1937 г. он написал льстивое письмо кардиналу Гоме, в котором в общих чертах описал свою деятельность в интересах режима:

Я хочу объяснить мое нынешнее положение в Бургосе. Мы выполняем сложную задачу в нескольких правительственных учреждениях, и важно, чтобы Ваше Высокопреосвященство знали об этом, поскольку информация, которую мы обнаруживаем, будет способствовать устранению вреда, причиняемого нашими противниками за рубежом Новому Режиму, Генералиссимусу и Вашему Высокопреосвященству, являющемуся воплощенным голосом Церкви в Испании. Мне было бы жаль оставить эту работу. Но я должен содержать свою сестру, муж которой был варварски убит, и двух ее детей, и, чтобы не влезть в долги, для меня было бы очень важно вступить в Корпус военных капелланов Национальной армии.

Он утверждал, что такой способ увеличения дохода был подсказан ему главой Государственного технического совета генералом Фиделем Давилой. Как член работавшей при этом совете Комиссии по культуре и образованию, Тускетс имел почти ежедневные личные контакты с Давилой, поэтому ему было несложно попросить его поддержать такое решение. Конечно, более вероятно, что предложение исходило от самого Тускетса, а не от Давилы. Но поскольку очень многие священники-карлисты в Наварре просто ушли на войну, покинув свои приходы без разрешения, у Тускетса были серьезные причины время от времени служить мессу и проповедовать фалангистским и карлистским ополченцам. Для этого необходимо было заручиться поддержкой Гомы. После того как Гома дал свое согласие, Тускетс получил звание лейтенанта армии и некоторое время работал капелланом в подразделениях фалангистской милиции. Он присоединился к Фаланге, и его имя фигурирует в списках каталонских членов партии[269]. Несмотря на свою новую должность и жалование, не говоря уже об успехах как писателя и лектора, Тускетс все еще испытывал нехватку средств и пожаловался на это своему полковнику. Полковник не мог санкционировать повышение его оклада, но придумал выход, выделив ему лошадь. После этого всякий раз, когда Тускетс нуждался в деньгах для своей сестры, он просто подавал рапорт о необходимости переподковать свою лошадь, и цена этой услуги всегда точно равнялась нужной ему сумме[270].

Тускетс получал зарплату как член Комиссии по культуре и образованию и жалование военного капеллана, но его доходы еще больше выросли, когда в конце 1936 г. штаб-квартира Франко одобрила создание издательства. Расходы на организацию издательства Ediciones Antisectarias, по всей видимости, в основном покрыла семья Тускетса. Административные задачи взял на себя его брат Карлос. В течение следующих двух лет, продолжая то, что делалось в Las Sectas, это издательство выпустит 20 томов, обличающих зловещие козни еврейских и масонских врагов Испании[271]. В программном заявлении нового предприятия говорилось:

Цель этих изданий – чисто патриотическая и никоим образом не партийная. Здесь будут сотрудничать люди с разными идеологическими взглядами, но не будет ни одного автора, в чьей приверженности Режиму можно было бы усомниться, ни одной идеи, которая не способствовала бы защите норм, диктуемых Его превосходительством генералиссимусом Франко.

Книги выходили большими тиражами, от 10 000 до 30 000 экземпляров, и продавались по чрезвычайно низким ценам, от одной до двух песет[272]. Помимо четырех томов, на обложках которых стояло имя Тускетса, еще один, яростно антисемитское издание «Иудаизм», вышел за подписью несуществующего «барона де Санта-Клара»; его автором вполне мог также быть Тускетс или, возможно, Рене Льянас де Ниубо. Тысячи экземпляров «Иудаизма» разошлись по всей контролируемой мятежниками части Испании. Кроме того, статьи, подписанные «бароном де Санта-Клара», публиковались в воскресной газете Domingo в Сан-Себастьяне. Судя по названиям и теме, можно предположить, что и они были делом рук Тускетса: «Испанская революция и ее оккультные силы: евреи» и «Демагогический дух Израиля»[273]. По крайней мере трое из авторов серии работали вместе с Тускетсом в иудео-масонском отделе и писали свои книги на основании ее документов. Из этого можно сделать вывод, что издательство было пропагандистским рупором антимасонской секции секретных служб. Однако управлялось оно как семейный бизнес, принадлежащий отцу Тускетса и его брату Карлосу. Несмотря на жалобы Тускетса на нищету, книги, которые он публиковал, были весьма успешными и продавались десятками тысяч экземпляров. Серрано Суньер сотрудничал с ним и написал хвалебный пролог к его весьма спорному труду «Масоны и пацифисты» (Masones y pacifistas)[274]. Тускетс также печатался в карлистском детском еженедельнике Pelayos, в котором он насаждал свои идеи о иудео-масонском враге среди молодого поколения. Некоторые даже полагали, что именно Тускетс и основал Pelayos[275].

Светловолосый Тускетс был эффектным оратором и ездил с лекциями по стране, пропагандируя свои теории заговора перед огромной и благодарной аудиторией. 1 ноября 1936 г. в Teatro Principal в Бургосе он прочитал лекцию «Масонство как революционная сила». На этом карлистском мероприятии звучал традиционный гимн карлистов «Марш Ориаменди» в исполнении оркестра бойцов «Рекете» (карлистской милиции)[276]. Страстную манеру Тускетса описал Перес де Олагер:

Его высокая, стройная, элегантная фигура грациозно склоняется над столом, на котором лежат неопубликованные документы… Свет прожекторов отражается от его светлых волос и бледной кожи. Он говорит. Его тщательно продуманная и уверенная ораторская речь энергична, решительна, резка. Он не использует образы и не наслаждается красочностью. Он смел и переходит прямо к делу. Его жесты всегда соответствуют его словам. Его правая рука, постоянно поднятая, иногда подчеркивает мысль, а иногда сглаживает ее. Левая висит неподвижно, пока он не бросает обвинение или не делает неоспоримое утверждение, и тогда она поднимается и присоединяется к правой в сильном, яростном жесте, который подчеркивает его красноречие. И Тускетс преображается[277].

Антонио Руис Вилаплана, не так расположенный к оратору очевидец, описывал, как тихая речь Тускетса превращалась в вопли ярости, когда тот призывал к истреблению всех масонов в Испании. Руис Вилаплана, судебный чиновник из Бургоса, отмечал, что выдвигаемые им против масонов обвинения в различных ужасах и преступлениях способствовали усилению репрессий в провинции. Тускетс отвергал замечания Руиса Вилапланы как клевету, поскольку опасался, что они могут повлиять на восприятие мятежников в мире. Камбо также был обеспокоен тем, как риторические упражнения Тускетса будут восприняты за рубежом, и в итоге начал испытывать к нему настоящее отвращение[278].

Бургосская лекция впоследствии была опубликована под названием «Масонство, преступление против родины» (La Francmasonería, crimen de lesa patria), выдержала несколько изданий и разошлась тиражом 30 000 экземпляров. В ней он повторял, что масонство было еврейским созданием и орудием английского империализма, а также что оно несет ответственность за кровавые события мексиканской и русской революций. Он обвинял масонов в событиях «Трагической недели» в Барселоне в 1909 г., в революционных потрясениях 1917 г., в установлении Республики и в восстании в Астурии в октябре 1934-го. Масонство представляло собой центральный стержень, от которого расходились второстепенные ответвления вроде ротари-клубов и ПЕН-клубов. Тускетс писал о масонстве как о раковой опухоли в теле нации и о яде в ее венах. Он утверждал, что к числу инструментов масонства относятся нудизм, эсперантизм и вегетарианство; после таких заявлений всем этим безобидным энтузиастам грозило преследование полиции. Он обвинял масонов в сексуальном насилии над детьми и пропаганде инцеста. Масоны, по абсурдным утверждениям Тускетса, были непосредственными организаторами убийства Хосе Кальво Сотело и глумления над его телом[279].

Еще одна из его пламенных лекций под названием «Масонство и сепаратизм» (Masonería y separatismo) была прочитана в Teatro Principal в Сан-Себастьяне 28 февраля 1937 г. и вскоре опубликована как выпуск IV серии издательства Ediciones Antisectarias, имевший не меньший коммерческий успех. В ней Тускетс сделал несколько озадачивающих заявлений, в том числе и такое: «Неправда, что масоны пытались убить меня более четырех раз». До этого он часто ссылался на предполагаемые масонские покушения на свою жизнь, приводя противоречивые версии случившегося[280]. Еще более удивительно то, что он признал, что «Протоколы» могут быть подделкой: «Знаменитые "Протоколы сионских мудрецов", если и не являются подлинными, заслуживают того, чтобы быть таковыми, поскольку все их предсказания сбылись». Два года спустя он писал:

Подлинность «Протоколов сионских мудрецов» была поставлена под сомнение. Это не так важно. Подлинные или нет, они демонстрируют цели и методы иудаизма. Более того, все их существенные положения подтверждаются текстами несомненного израильского происхождения.

Учитывая то, как вольно он обращался с истиной, после подобных заявлений возникают существенные сомнения относительно того, не знал ли он, что «Протоколы» были подделкой, когда публиковал их и делал на их основании различные дискредитирующие заявления в течение 1930-х гг.[281]

В своей лекции в Сан-Себастьяне он обвинил масонство в распаде Испанской империи и в зарождении каталонского и баскского национализмов. Он также «раскрыл» масонское происхождение невинных поэтических конкурсов, известных в Барселоне как «Цветочные игры» (Jocs Florals). Он крайне предвзято описал недавнюю историю Каталонии, выступив с резкой критикой католической газеты El Matí и руководимой Камбо консервативной политической партии «Регионалистская лига» (Lliga Regionalista), которая, по его словам, находилась под влиянием масонов. Он также раскритиковал баскский сепаратизм, хотя, поскольку дело происходило в Сан-Себастьяне, использовал несколько менее агрессивные выражения, чем те, в которых он осуждал каталонизм. Он объяснял рост баскского сепаратизма «иудаизирующими» интригами вольных каменщиков[282].

Вскоре после лекции Тускетса в Сан-Себастьяне Франсеск Камбо писал Жоану Вентоса-и-Кальвелу, своему заместителю по «Регионалистской лиге», занимавшемуся всеми вопросами, связанными с финансовой помощью Камбо мятежным военным[283]:

Этот монсеньор Тускетс, представляющий из себя нечто среднее между слабоумным, интриганом и свиньей, начал публиковать серию интервью в миланской католической газете Italia. Ему пришлось остановиться, потому что архиепископ Милана отдал категорическое указание, чтобы ничего больше из работ Тускетса не публиковалось. Вы, конечно, знаете, как упорно этот человек нападает и на нас, и на всех каталонских священнослужителей, которые симпатизируют Лиге, особенно на капуцинов и бенедиктинцев. Этот монсеньор Тускетс в первые месяцы Республики был ярым сторонником крайнего сепаратиста Масии и специализировался на клевете против меня и вас, называя нас «последними столпами монархии». Около года назад он пришел ко мне домой, притворившись ярым каталонистом, чтобы попросить меня о финансовой поддержке журнала, который он хотел издавать. В любом случае то, что этот человек сказал, вы можете прочитать в двух его интервью в газете Italia, текст которых я прилагаю. Не могли бы вы уговорить доктора Гому заткнуть его или выгнать из Испании?[284]

Вполне вероятно, что журналом, для которого Тускетс искал финансирование, был Cuadernos de Información. Камбо полагал, что Вентоса имеет какое-то влияние на Гому, потому что Луис де Деспухоль, правая рука кардинала, был шурином Вентосы.

21 марта 1937 г. Тускетс прочитал в Сарагосе лекцию под названием «Масонство и трудящиеся» (La masonería y el obrero), в которой его антисемитизм проявился ярче, чем когда-либо. Как писал местный фалангистский еженедельник Amanecer, он особо подчеркивал, что масоны подчинены евреям, а также утверждал, что рабочее движение в Испании было марионеткой еврейских революционеров, поскольку самые известные российские большевики были евреями. Он проводил различие между «иудейской нацией» и отдельными еврейскими членами заговора, хотя и делал это весьма неубедительно. С учетом того, что он регулярно использовал такие собирательные понятия, как «Израиль» и «синедрион», эти слова звучали лицемерно. Несмотря на сообщение, что эта лекция будет в ближайшее время опубликована в издательстве Ediciones Antisectarias, этот выпуск так и не вышел в свет[285]. Общей чертой всех этих выступлений Тускетса было леденящее душу перечисление преступлений, в которых он винил масонов. Неизбежным последствием и самих лекций, и их публикации стало усиление репрессий против масонов[286].

С учетом его заработков в издательстве Ediciones Antisectarias, жалования военного капеллана, махинаций с расходами на содержание лошади и работы в Службе военной информации Тускетс, даже при всех своих обязательствах перед семьей, не мог быть таким нищим, как он утверждал. Работа по сбору информации в иудео-масонском отделе была поставлена на более широкую ногу 20 апреля 1937 г., с созданием Бюро антимарксистских расследований и пропаганды, штат которого был составлен из армейских офицеров и добровольцев. К его функциям относилось, по сути, именно то, чем Тускетс занимался с 1930 г., – «собирать, анализировать и каталогизировать все виды пропагандистских материалов, которые использовались коммунизмом и его марионеточными организациями для своих кампаний в нашем Отечестве, с целью ведения контрпропаганды как в Испании, так и за рубежом». Наряду с захваченными печатными материалами, выпущенными всеми организациями левого толка от консервативных республиканцев до анархистов, включая масонов, пацифистов и феминисток, для создания всеохватной картотеки подлежащих аресту и суду левых деятелей там тщательно просматривались членские списки, корреспонденция и платежные ведомости партий и обществ.

Менее чем через месяц Франко назначил карлиста Марселино де Улибарри Эгиласа главой Отдела специальных служб (Delegación de Servicios Especiales). Задачей этого органа было «собрать всю обнаруженную у частных или официальных лиц документацию, связанную с тайными сектами и их деятельностью в Испании, и бережно хранить ее в удаленном безопасном месте, где ее можно будет каталогизировать и классифицировать для создания архива, который позволит разоблачить и наказать врагов Отечества»[287].

Энергичный и властный Улибарри пользовался значительным влиянием благодаря своим давним дружеским связям как с Франко, так и с Серрано Суньером. Он был большим поклонником Тускетса и даже превзошел его в маниакальной ненависти к масонам и евреям. Улибарри был известен в среде своих товарищей-карлистов как «молот масонства»[288]. За несколько недель Улибарри создал Бюро по сбору документов. К началу июня франкисты были близки к захвату Страны Басков, и Улибарри считал главной задачей этого бюро систематическое изъятие документации побежденных с последующей ее классификацией. Вскоре он призвал к объединению Бюро по сбору документов и Бюро антимарксистских расследований и пропаганды. Летом 1937 г., когда вслед за Страной Басков под угрозой захвата оказались Сантандер и Астурия, Улибарри призвал ускорить сбор документов, чтобы быстрее приступить к репрессиям. Он четко заявлял, что сразу после каждой победы националистическим властям будут нужны «документы, указывающие на вину людей, которых следует немедленно судить». После успешной для франкистов Теруэльской операции, завершившейся в феврале 1938 г., и последующего прорыва через Арагон к Средиземному морю перед ними открылись огромные возможности по сбору документации левых. Слияние отделов, которого так желал Улибарри, формально произошло 26 апреля 1938 г., когда министр внутренних дел Серрано Суньер издал приказ о создании Государственного отдела по сбору документов (Delegación del Estado para la Recuperación de Documentos, DERD). Перед этой организацией была поставлена задача собирать, хранить и классифицировать все документы политических партий, организаций и лиц, «враждебных Национальному движению или не поддерживающих его», чтобы их было проще обнаруживать и наказывать[289].

Эта масштабная деятельность должна была вестись централизованно, поэтому неудивительно, что властный Улибарри рано или поздно должен был вступить с Тускетсом в конфликт. 10 мая 1938 г. Улибарри из Саламанки направил Тускетсу письмо с просьбой сдать его личный архив. Тускетсу это не слишком понравилось, и в ответном письме из Бургоса он высказал свое удивление, заявив, что Служба военной информации уже предоставила Государственному отделу по сбору документов все имеющиеся в его распоряжении материалы по масонам; о своем личном собрании он не упомянул. Улибарри холодно ответил, что речь идет не о материалах Cлужбы военной информации, и повторил вопрос об архиве Тускетса. Он также упомянул, что, по его сведениям, Тускетсу были переданы многочисленные материалы масонов, захваченные Фалангой в Толедо. В ответном письме Тускетс заявил, что у него нет никаких материалов из Толедо и что его личный архив находится за пределами территорий, контролируемых националистами. Далее он надменно уведомил Улибарри, что его книги можно купить в книжных магазинах. Возможно, Тускетс говорил правду, с учетом всех сложностей, с которыми он, должно быть, сталкивался, пытаясь получить любые свои материалы из Барселоны. Улибарри, видимо, принял уверения Тускетса, и со временем тот начал сотрудничать с Государственным отделом по сбору документов[290]. Косвенно намекая на эту переписку, позднее Тускетс писал, что на просьбу предоставить всю имеющуюся у него информацию он ответил: «Чтобы предоставить вам всю имеющуюся у меня информацию, мне потребуется операция по трепанации черепа»[291]. Возможно, все это свидетельствует, что он действительно прибыл на контролируемую мятежниками территорию без своей картотеки и полагался лишь на потрясающую память.

Последней книгой Тускетса в серии, опубликованной Ediciones Antisectarias, стала яростно антисемитская «Масоны и пацифисты». Там в оскорбительной форме трактовались корни масонства, его обряды и ритуалы, а также излагалась лживая версия той роли, которую масоны играли на протяжении десятилетий, предшествовавших гражданской войне. Книга была нашпигована заявлениями о «сокровенных амбициях Израиля» и «темной еврейской силе», стоящей за всеми тайными обществами в мире[292]. Тускетс возлагал вину за гражданскую войну и насилие со стороны левых на евреев и их козни. Поджоги церквей во время войны объяснялись тем, что он называл «слепой надменностью богоубийц»:

Решимость умножить число масонских храмов в Испании и превратить Испанию в рабыню иудаизма привела к сожжению самых красивых алтарей и разрушила тысячелетние церкви… Дьявол и вольные каменщики движимы одной целью: разрушить христианскую цивилизацию, возведя на ее руинах материалистический и деспотический храм иудаизма[293].

Разделы книги, посвященные недавней истории Испании, представляли собой смесь вопиющей лжи и высокомерных утверждений о пророческой роли самого автора. Описывая революционные события 6 октября 1934 г. в Каталонии, Тускетс утверждал, что еще в августе того года опубликовал статью с точным предсказанием произошедшего, что спровоцировало еще одно покушение масонов на его жизнь. С учетом запутанности локальных и общенациональных политических обстоятельств, в результате которых в тот день была провозглашена независимость Каталонии, он никак не мог предвидеть, как будут развиваться события. Тем не менее он писал: «Мне посчастливилось вызвать такую враждебность, что ложи заказали покушение на мою жизнь. Оно было сорвано почти гротескным образом, но, чтобы избежать дальнейших последствий, я на пару недель укрылся в Андорре». Излагая события в Астурии и Каталонии, он жаловался на преступную слабость, проявленную при проведении последовавших за ними репрессий, и объяснял это интригами масонов[294]. Дойдя до описания убийства Хосе Кальво Сотело, он дал волю своей безудержной фантазии. Это прискорбное событие произошло спонтанно, но он утверждал, что оно стало результатом тщательно проработанного плана. Излишне говорить, что Герника в его понимании была разрушена не в результате немецкой бомбардировки, а по вине левых ополченцев[295].

Вплоть до оккупации Каталонии в январе 1939 г. Тускетс продолжал работать в сильно ужатом иудео-масонском отделе. В Барселоне, как и в других провинциях, содержимое книжных магазинов, складов издательств и частных библиотек конфисковывалось и собиралось в местном отделении Государственного отдела по сбору документов. Если тиражи были большими, их утилизировали, чтобы помочь решить проблему нехватки бумаги в послевоенной Испании[296]. После сортировки копии отправлялись в центральный офис отдела в Саламанке. Там они использовались в качестве одного из ключевых доказательств в работе созданного в феврале 1940 г. Специального трибунала по противодействию масонству и коммунизму (Tribunal Especial para la Represión de la Masonería y el Comunismo). Тускетс прибыл в Барселону с оккупационными войсками и по крайней мере в течение какого-то времени принимал участие в разборе каталонских материалов. В том, что он сыграл важную роль в перемещении этих материалов в Саламанку, есть своя горькая ирония. 60 лет спустя кампания за возвращение этих документов была одним из важнейших начинаний в рамках каталонского движения за восстановление исторической памяти. В 1941 г. Тускетс был представлен к двум наградам: Медаль за кампанию с отличием (Medalla de Campaña con Distintivo) и Красный крест за военные заслуги (Cruz Roja de Mérito Militar)[297].

Несмотря на не лучший для него исход столкновения с Улибарри, Тускетс стал в националистической зоне чрезвычайно влиятельной фигурой. Он всегда прилагал огромные усилия к налаживанию контактов с властями предержащими. Его усердно культивируемые связи с кардиналом Гомой и генералами Франко и Давилой демонстрировали, что он готов максимально использовать те преимущества, которые они сулят для получения должностей и прочих выгод. В июле 1937 г. он, к примеру, написал льстивое письмо с поздравлениями Педро Сайнсу Родригесу в связи с его назначением на должность национального директора по вопросам образования в Государственном техническом совете, заодно предложив ему свои услуги[298]. Также ему удалось наладить отношения с Рамоном Серрано Суньером. Удачная возможность подвернулась в марте 1938 г., когда выдающийся французский католический философ Жак Маритен раскритиковал бомбардировки Барселоны националистами, назвав их «самыми жестокими с момента появления военно-воздушных сил». Маритен писал, что «такое массовое уничтожение гражданских лиц можно осудить просто из соображений человечности, но, если такое возможно, эта резня еще более отвратительна, поскольку те, кто ответственен за эту операцию, заявляют, что защищают христианскую цивилизацию». В речах от 12 мая и 19 июня 1938 г., посвященных падению Бильбао, рожденный протестантом, принявший католицизм в зрелом возрасте и женатый на еврейке Маритен был назван Рамоном Серрано Суньером «евреем-выкрестом». Он утверждал, что слова Маритена перекликаются с риторикой сионских мудрецов, разоблаченной «Протоколами», и называл его любимцем масонских лож и синагог. Через неделю после первого заявления Серрано Суньера Хуан Тускетс поддержал министра в своей статье, в которой критиковал Маритена за его связи с евреями, масонами и каталонскими националистами[299]. Камбо был в ужасе, поскольку эти нападки подтверждали его опасения, что всевозможные заявления Тускетса были настолько преувеличенными и демагогическими, что скорее вредили международной репутации режима. По этой причине отдел прессы и пропаганды, который Камбо создал в Париже, никогда не распространял работы Тускетса[300].

Поддержка Тускетсом Серрано Суньера дала свои плоды уже в первой половине 1938 г., когда министр создал Национальную службу пропаганды (Servicio Nacional de Propaganda) и поручил Тускетсу отбирать материалы, которые католическая церковь хотела бы видеть опубликованными в прессе новых властей. Серрано сообщил об этом в письме папскому посланнику Ильдебрандо Антониутти[301]. Как мы уже видели, Тускетс хвастался Франко и Серрано Суньеру своими связями в церковной иерархии. В более поздних своих интервью он сильно преувеличил значение этого поручения и уверял, что отвечал за всю франкистскую прессу и руководил пропагандистской машиной режима[302]. В конце 1938 г., когда националисты вели успешное наступление на Каталонию, Франко и Серрано Суньер попросили Тускетса рекомендовать людей для руководства учреждениями, которые будут созданы оккупационными силами. Именно по его совету, как он утверждал, Франко выбрал будущего мэра Барселоны Микеля Матеу и других важных назначенцев. Он также уверял, что рекомендовал Франко с уважением относиться к каталанскому языку и культуре в своей политике в отношении региона. Если это и правда – что крайне маловероятно, – то Франко к нему не прислушался[303]. Осенью 1938 г., пока войска Франко готовились к финальному наступлению на Каталонию, Тускетс прилагал невероятные усилия, чтобы организовать бурную кампанию против международного посредничества в деле завершения войны. В тех же выражениях, что и Маурисио Карлавилья, и сам Франко, он разоблачал Лигу Наций как предвестницу «еврейского надгосударства»[304].

Когда в конце января 1939 г. Барселона была занята войсками Франко, отец Тускетс вернулся в город. Там, как только масонство утратило какую-либо роль в испанской жизни, и, возможно, болезненно переживая действия оккупационных сил в Каталонии, он постепенно начал отказываться от предлагаемых ему должностей. По его словам, в конце войны Серрано Суньер сулил ему пост генерального директора прессы и пропаганды. Он якобы отказался, сказав министру, что хотел бы вернуться к обязанностям священника, так как в то время у него не было желания тратить время на проверку всей ежедневной прессы, навязывание каждой газете редакционной линии и предложение статей[305]. Схожим образом, когда Франко позднее предложил ему пост советника по вопросам религии в Высшем совете научных исследований (Consejo Superior de Investigaciones Científicas), он тоже отказался, объяснив это тем, что не хочет жить в Мадриде вдали от своей овдовевшей сестры и ее детей. С учетом того, что до этого Тускетс упивался своей близостью к центрам принятия решений и, ссылаясь на свою бедность, не стеснялся требовать все новых источников дохода, его отказ от двух столь важных и высокооплачиваемых должностей заслуживает внимания.

Возможно, он был потрясен жестокостями, совершенными франкистскими оккупационными силами в Каталонии; возможно, он чувствовал свою вину за разжигание ненависти, которая породила эту жестокость. Однако в его неизменно оправдывающих все его действия интервью нет ничего, что указывало бы на то, что это было так. Конечно, позднее он утверждал, что многое сделал для вызволения знакомых из концентрационных лагерей. Может быть, это и правда, но никаких доказательств этому не обнаружено. Более того, в нескольких интервью он говорил, что спас многие каталонские сокровища, такие как Архив короны Арагона и Библиотека Каталонии (Biblioteca de Catalunya); при этом книги и документы многих других каталонских учреждений были изъяты и отправлены в Саламанку с его одобрения. Возможно, у него было достаточно полномочий, чтобы решать такие вопросы, поскольку к февралю 1939 г. среди его официальных позиций были должности и «культурного советника», и представителя Министерства внутренних дел в совете провинции. Однако вскоре он снова занялся преподаванием и миссионерской деятельностью[306]. С учетом той важной роли, которую он сыграл в формировании менталитета ненависти, ставшего основой для репрессий в Каталонии, вполне вероятно, что его пугали практические последствия его кампании против масонов и евреев.

Но скорее победа франкистов в гражданской войне служила для него доказательством правильности этой кампании. Он соглашался лишь на минимальные официальные почести, потому что считал, что, выполнив свою миссию, может вернуться к деятельности на ниве религиозного воспитания. Кроме того, он мог подвергаться давлению со стороны церковных властей. Кардинал Гома испытывал неловкость от сотрудничества некоторых воинствующих священнослужителей с Фалангой. Ватикан был недоволен как тем, что многие представители духовенства ассоциировались с жестокостью репрессий, ставших объектом международного осуждения, так и все более тесными связями Франко с нацистской Германией. Официальное положение Тускетса как главы еврейско-масонского отдела военной разведки оказалось теперь неприемлемым[307]. Поэтому он все в большей мере возвращался к преподаванию как основному своему занятию. Он основал журналы Formación Catequista («Религиозное просвещение») и Perpectivas Pedagógicas («Перспективы педагогики»). Издательство Ediciones Antisectarias было переименовано в Editorial Lumen (от лат. lumen «свет»). Под руководством его брата Карлоса оно теперь специализировалось на религиозных текстах. Тускетс получил кафедру педагогики в Барселонском университете и написал несколько книг по этой специальности, а также о том же Рамоне Льюле, философе XIII в. с острова Майорка. Тем не менее он по-прежнему гордился своей прежней деятельностью и отношениями с Франко и радовался, когда к нему иногда обращались за советом по таким вопросам, как студенческие беспорядки. Он также поддерживал дружбу с личным капелланом Франко, Хосе Марией Булартом. В эти годы он тихо жил в Барселоне со своей овдовевшей матерью, сестрой Марией Терезой и двумя ее детьми. Капитал предков-банкиров был давно растрачен.

В интервью, которые Хуан Тускетс давал в пожилом возрасте, он старался всячески отмежеваться от своего прошлого. Он утверждал, что масонством был одержим не он, а его приятель Жоаким Гиу, а он его позицию не разделял[308]. Если вспомнить размах и частоту его публикаций с осуждением иудео-масонско-большевистского заговора, становится ясно, что Тускетс снова грешил тут против истины. Он отрицал, что имел какое-либо отношение к репрессиям, и даже лгал, что категорически запретил франкистским властям пользоваться его списками имен. Задним числом Тускетс пытался придать своей антимасонской кампании респектабельность, намекая на то, что действовал по указанию весьма уважаемого либерального кардинала Франсеска Видаля-и-Барракера. На самом деле единственное поручение, которое ему когда-либо давал Видаль-и-Барракер, касалось книги о теософии. Кроме того, Видаль-и-Барракер написал предисловие к его «Руководству по катехизации» (Manual de catecisme). Однако он вряд ли несет ответственность за более поздние антимасонские и антисемитские кампании Тускетса. Более того, кардинала сильно смущали атаки Тускетса на Франсеска Масию и Нисето Алькала Самору[309].

Сложно поверить, но, несмотря на все свои обвинения в адрес Масии и яростные нападки на каталонизм в годы гражданской войны, позднее Тускетс даже утверждал, что «всегда старался делать свою работу, не отказываясь от идентичности каталонца и каталониста, будь то с Франко или с кем-либо еще». Еще менее правдоподобно звучат его заявления, что в своих отчетах для Франко во время гражданской войны он осуждал преследование евреев нацистами, поскольку был потрясен увиденным, когда в 1934 г. по приглашению Международной антимасонской ассоциации посетил концентрационный лагерь Дахау:

Это были лагеря, призванные обрекать евреев на голодную смерть. Я отправился в Германию, чтобы что-то разузнать о Гитлере и его обещаниях. Но я был разочарован, когда увидел, что все это язычество, что они устроили гонения на евреев. Когда Франко поручил мне делать ежедневный обзор прессы, я всегда указывал на то, чем занимаются нацисты, и что Фаланга при всей ее внешней набожности была просто еще одной сектой, как и масонство.

Его, безусловно, подводила память, поскольку его визит состоялся за четыре года до начала массовых арестов евреев. Это позднейшее воспоминание явно сформировалось под влиянием того, что он узнал о нацистских лагерях смерти, действовавших во время Второй мировой войны. В 1934 г., когда Тускетс посещал Дахау, он никак не мог знать, кто из заключенных был евреем, поскольку тогда они еще не выделялись по этому признаку. Более того, это его заявление плохо сочетается с его собственным членством в Фаланге и с тем фактом, что он продолжал включать в свои лекции и труды антисемитскую пропаганду, которая становилась все безудержнее с каждым годом гражданской войны. Во всех своих интервью он хвастался дружбой с Франко, абсурдным образом заявляя, что знал его как англофила и что тот был решительным сторонником Каталонии и имел дело с Муссолини и Гитлером только по необходимости[310].

И еще в одном случае можно только предполагать, что его подвела память. Он утверждал, что как советник Франко по каталонским вопросам заявлял ему, что тот совершает большую ошибку, назначая генерала Севериано Мартинеса Анидо генерал-капитаном региона. Он якобы сказал каудильо, что это «плохо скажется на ситуации в Каталонии, и особенно на рабочих, которые категорически против этого назначения». В ответ на предупреждение Тускетса Франко, предположительно, признался, что «думает о том, можно ли будет сместить Мартинеса Анидо, добавив: "Просто поймите, прежде чем сделать то, что я хочу, мне нужно сжечь много людей". Затем он объяснил, почему назначил Мартинеса Анидо генерал-капитаном Каталонии». Невозможно представить, чтобы Франко стал объяснять какое-либо решение малозначительному сотруднику своей администрации, но и без этой детали рассказ Тускетса вызывает сомнения. Мартинес Анидо никогда не был генерал-капитаном Каталонии. До 1923 г. он одновременно занимал посты военного и гражданского губернатора Барселоны. В годы диктатуры Примо де Риверы он фактически был его министром внутренних дел, а позже занимал ту же должность в первом правительстве Франко. Еще нелепее эта байка о странном разговоре, который, предположительно, произошел после гражданской войны, выглядит с учетом того, что Мартинес Анидо умер в декабре 1938 г.[311]

Тускетс был умным и, по-видимому, глубоко верующим человеком. Но он совершенно точно не был честным человеком. В своей энергичной десятилетней кампании против евреев, масонов и левых, а также каталонского и баскского национализмов он опирался на свои неплохие навыки работы с доказательствами, но применял их не лучшим образом. Еще он шел на сознательные преувеличения и откровенную ложь. Его деятельность привела к огромному числу оборванных или загубленных жизней. В многочисленных двуличных интервью, которые он давал в конце жизни, он преуменьшал – если не сказать отрицал – собственную роль как в разжигании ненависти, которая привела к гражданской войне, так и в содействии репрессиям во время войны. Он перекладывал всю вину на своего друга Жоакима Гиу и бесстыдно отрицал свой антикаталонизм. Теперь уже не поймешь, были ли эти выдумки следствием раскаяния за содеянное. Но, скорее всего, он просто пытался сохранить свою репутацию мудрого праведника[312].