Даже представить себе трудно, что какой-нибудь человек может быть бо́льшим человеком, чем я[172] (пустыня Колорадо), я не хотел умирать от тщеславия (зависти), и я уже знал, что скажу судьям. Когда я читал в газете: «Супруги X женаты тридцать лет», эта фраза становилась для меня трагедией, я воспринимал её как личное оскорбление, и в то же время, стоило мне взглянуть на пожилую пару, как идиллия их жизни вызывала у меня приступ зависти. А когда я открывал английский журнал (как же я завидую этому в американских журналах) и видел на рекламной фотографии юную девушку со скромным взором, я тут же вновь начинал сожалеть о том, что не жил в Англии и тому подобное. Я с завистью думаю об исторических подвигах, о деяниях королей, о сладострастии королев и т. д. (смело продолжить мысль), калейдоскоп, приезд Констанции Ллойд, моё увлечение аэропланами в десятилетнем возрасте; в семнадцать лет от нечего делать я роюсь в почтовых ящиках – письма, которые я там нахожу; первые трамваи в Лозанне; мать, приходящая показать нам свои вечерние наряды; я был безумно влюблён во всех отпрысков семьи V и боялся, что они превратятся в уродцев; я предпочитал волшебные десять франков волшебству спектакля.