Брюхоногому горе… и я улыбаюсь траве,

Я как большой, заблудший аистообразный,

Мне было грустно оттого, что я боксёр,

И деньги нужны как всегда,

Ах боже мой, что за лета́, что за весна!

Хулиганское множество музыки, а вот и ты,

                              пройдоха-фараон!

Луна мне была невдомёк; причудливы были луга;

Я впивался зубами в прохожих; рекорд!

Пастораль, эклога, георгики,

Я был без памяти боксёром, улыбаясь траве;

          Двадцать раз отрёкся я от собственного сердца.

          Я больше не в силах остаться…

Мог бы я улететь так далеко по вашим следам

самые крупные памятники собирают больше всего пыли

Упражнение № 4: на ветру-хулигане полей

Все мои души пьяны, и все корабли безумны

                    Артюр несчастен

Я не в силах отказаться,

Состояние лёгкой грусти…

Свистун; … хотя звучание у них совсем не то;

Ах! была бы живопись иль музыка однажды просто хулиганской!

безумец моих ног; миллионы моих бёдер; рыбки из пруда, их ощущаю я во рту;

УПРАЖНЕНИЕ № 4; шоколад столов; твои отблески

Бабочки, луна…

как редчайшая марка, что затерялась в коллекции;

Покровители Нью-Йорка

в час, когда зажигаются окна в конторах

Вот так поцелуи на горках, вот так спорт на море! Брюхоногому горе

Как на бирже, сотни голосов взревели неизбежно

                              круги манежные.

муравьиная любовь;

Бархатное судно, а на нём бульвары

Вот-вот должна была поспеть клубника; и мысли мои золотились;

преимущество человека в том, что у него есть задница;

квартирка хороша для кошки; комары-подростки; выходя из-за стола; раздражающий летний дождь; игра в щетину;

                    отдаляя альбатроса от стаи голубиной

золото, слоновая кость и серебро; кролики;

Рекорд! мне было десять лет (заря в животе и моча, как роса!)

Экспресс ночной, в двенадцать часов уходящий,

По рельсам вдоль прозрачных вагонов скользящий,

Меня уносил на север, где Миссисипи тычет сквозь леса.

Сто километров в час и, несмотря на гул и гром,

Шуршанье газет усыпляло курящий вагон

И полным ходом нёсся эшелон,

Тягач манил за собой альбатросов и голубей

Но в этой дикой скачке меня клонило в сон

И мысли золотились, и вот должна была поспеть клубника,

Вот-вот должна была поспеть клубника, поля стояли в пышном торжестве

и в хулиганской зелени лугов;

Я был без памяти боксёром, и я продолжал улыбаться траве.

чемоданы, бритва,

Мне будет обидно, если меня увлечёт страна.

Луна одна одна луна, луна одна всем лунам луна, одна, одна!

<нрзб.> судьба,

          и вот так спорт на море

я ноги свои смаковал, как трюфельный паштет,

Бархатное судно, а на палубе бульвары

                    Женщины-миллионерши,

Восхищаясь атла́сом внутренних животов

(женщины) золото, слоновая кость и серебро сочились

из их фигур.

В воздухе, очищенном вулканами

Планета, вселенная с позолотой…; водоём; рыжина,

          я шёл, впиваясь в прохожих зубами пьяными

желудки          их электрические фонари,

с мощным отрицанием; прибытие

                    тьмы и тьмы желудков

глухой стук раздражающего летнего дождя

Нынче взревело будущее, точно корова

заря переодевала ледники в новые тоги;

Я жил в те времена, когда иногда можно было допустить шальную мысль о том, что, наверное, мне нет равных.

Мысль! <Нрзб.>

На расстоянии шести метров

Можно и ошибиться,

В асимметричность лица поверив