Раз за разом анархисты подвергались критике, их арестовывали и убивали «попутчики» на пути к революции, так как их считали непродуктивными. Троцкий жаловался своему соратнику Ленину, что анархисты, управляющие железными дорогами, были «…непродуктивными чертями. Отсутствие у них пунктуальности пустит нашу революцию под откос». Ленин согласился, и в 1919-м анархистская штаб-квартира Северных железных дорог подверглась штурму Красной гвардии и анархистов «лишили их обязанностей». Обвинения в непродуктивности были не только поводом к увольнению анархистов с работы, но и оправданием для убийств анархистов властями. Даже сегодня анархистские принципы проклинают практически все левые за то, что они недостаточно продуктивны. Над нами насмехаются, потому что мы скорее устроим сквот или сварим еду для голодных, чем станем продавать газеты. Эта критика со всей активистской сцены производит эффект травли. Что еще более раздражает, чем эти атаки извне, анархисты начали впитывать эту критику и повторять ее. Некоторые пытались добиться продуктивности такими средствами, как служащие, федерации и выборы. Все это было сделано, чтобы отпугнуть гоблина непродуктивности, который преследовал анархизм так долго.
Вместо этого возрадуемся непродуктивности и откажемся от идолопоклонничества фордистской фабрики политических изменений. Продуктивность – это знак современной жизни в Северной Америке: от придорожных ресторанов с фаст-фудом до хорошо отрегулированного полицейского государства. Продуктивность есть монета в царстве обездушенных структур вроде Международного валютного фонда и разрушающей Землю сельскохозяйственной индустрии. Желание сделать «больше за меньшее время» не является нейтральной силой в нашей культуре; это помощница хреновых экспертов, специалистов и лидеров.
Не все ринулись становиться продуктивными. Кое-что еще существует на периферии: непродуктивная утопия, культура консенсуса, коллективы и этика DIY. Место, где время не куплено, не продано или взято в долг и где не часы являются главным судьей нашей ценности. Для многих людей Северной Америки проблема заключается не просто в бедности, но в отсутствии времени, чтобы заниматься вещами действительно значимыми. Это не симптом личной неспособности, но следствие одержимого временем общества. Сегодня желание продуктивности происходит из модели недостаточности, которая является основанием капитализма. Время рассматривается как ограниченный ресурс, когда мы оказываемся пойманными бессмысленной работой, массовой продукцией развлечений и – частая жалоба активистов – скучными собраниями. Давайте же выжмем все возможное из нашего времени!
В нашей политике и наших проектах анархисты по праву пытались найти смысл в самом пути, а не просто в поставленных целях. Непродуктивность дает нам шанс выявить наши склонности и заняться осмысленным делом без песочных часов, погребающих наши идеалы. Несмотря на советы университетских педагогов и компьютерные тесты, нужно время, чтобы понять, чем ты действительно хочешь заниматься в своей жизни.
В продуктивной дистопии по имени Северная Америка, «время – деньги». Но ни времени, ни денег никогда не хватает на то, чего мы действительно хотим. Наши сообщества сопротивления совершенно верно подчеркивают традиции обмена навыками и знаниями на DIY-воркшопах, тренингах, рандеву и собраниях. В противоположность корпоративным или академическим моделям DIY-обмен навыками требует занимающих много времени встреч, которые создают истинные отношения, основанные на дружбе и взаимном доверии. В погоне за продуктивностью важные отношения вроде этих замещаются профессионализацией и зависимостью от специалистов. Нужны ли нам действительно «профессиональные» ведущие, чтобы проводить наши встречи? В отличие от обмена умениями профессионализированные отношения оставляют всех участвующих равнодушными и неудовлетворенными, идет ли речь о ведении дел, касающихся ремонта твоей машины или получения крайне необходимой медицинской помощи. Оба, потребитель и специалист, лишают себя возможности приобрести новые навыки и подружиться с новыми людьми. Специалистка оказывается пойманной в ловушку тем, что она делает хорошо или на чем специализируется, и редко делая то, что она действительно хочет.
Так же пойманная в ловушку, потребительница теряет свою независимость, когда отношения низводятся до продуктивного денежного обмена. Эта отчужденная потребительница работает против своих же интересов: она мало знает о том, кого финансирует. Может быть, она хранит деньги в банке, который дает их в долг владельцам недвижимости, разрушающим ее район и повышающим ей квартирную плату. Зачастую мы повторяем эти капиталистические взаимодействия в наших сообществах сопротивления, отдавая наши деньги и время организациям, о которых мы почти ничего не знаем. Одного хитрого участника «Бригады любопытного Джорджа» недавно попросила о пожертвовании участница гигантской антивоенной коалиции, которая таскала с собой огромный мусорный мешок по улицам во время демонстрации! Когда ее спросили, где эта большая сумка с деньгами окажется в конечном итоге, активистка пожала плечами и невинно ответила: «Вы знаете, если быть честной, я не знаю, я лишь следую инструкциям». Не стоит и говорить, что мы продолжили вместо этого жертвовать свои деньги фонду помощи заключенным. В жизни и в активизме мы должны знать, с кем работаем; в противном случае добровольное объединение – это просто лозунг. Все это требует времени.
Непродуктивность подтачивает идеологические основания современного капиталистического государства. Рабочие знают, что политически мотивированная непродуктивность (например, снижение темпа работы) – это важный инструмент для получения власти на рабочем месте. Представьте себе проникновение замедления темпа работы в политические процессы и во все аспекты общества. Политическая непродуктивность может быть важным инструментом для выявления авторитарных тенденций в крупных группах. Например, на неличной, деловой встрече вы можете отказаться от предопределенного плана акций организаторов и потребовать времени и места для обсуждения реальных альтернатив. Слишком часто активисты давали себя впутать в плохо проработанные, близорукие планы, разработанные крошечными группами и самозваными лидерами. Необходимо отказаться от заготовленной политики таким же образом, каким мы отказываемся от готовой еды в пользу готовки дома, с друзьями.
Консенсус может отнять больше времени, чем голосование, но голосование в таком случае не более продуктивно по времени, чем тоталитаризм. То немногое, что выигрывается продуктивностью, выигрывается за счет настоящего участия и автономии. В самой своей сути консенсус требует участия и вклада от всего сообщества. В контексте взаимного доверия консенсус является одной из немногих моделей принятия решений, которые действительно противостоят власти, защищая автономию индивидов и малых групп. Если консенсус работает, все могут принять участие и все желания принимаются в расчет. И так как нет магической формулы для создания хорошего собрания или общественного взаимодействия, мы никогда не должны приносить свои идеалы и политику в жертву фальшивому единству.
«Одной из наименее продуктивных утопий, которые я когда-либо видела, была скромная сапатистская деревня, в горах на юго-востоке Мексики. Я не шучу, вся деревня садится и днями дискутирует об одном-единственном решении! Каждый имеет шанс услышать и быть услышанным, а некоторые вопросы занимают эоны времени, но все терпеливы и исполнены уважения. Дела действительно делаются. Это как будто время вдруг превращается из тиканья ньютоновских часов в нечто вращающееся вокруг самых обыкновенных людей.
Мексиканские крестьяне, живущие под постоянной угрозой быть уничтоженными правительством, находят время, чтобы решить все консенсусом. Для них не чуждо обсуждать проблемы и темы, пока все не согласятся с решением. Я надеюсь жить в обществе, где мы сможем овладеть временем, чтобы показать друг другу, что мы все важны. Вместо того чтобы отправляться на встречу с тысячами людей в США, мы можем воспроизвести этот процесс в маленькой группе людей. Консенсус – это не двухчасовая встреча, где все решено заранее! Это время, потраченное на дискуссию и понимание тем действительно важных, тактический метод для построения сетей более сильных, чем может предложить любая иерархия. Если будет достаточно времени, мы выполним свои дела «деревнями» по сотне, даже по тысяче человек. Это создаст консенсус, который не пытается принудить к однообразности, но поддержит и сотворит союзы, празднующие свои отличия. Я могу только представить эти возможности».
Мы говорим о сохранении биологического разнообразия и этнического разнообразия, но что же с политическим и тактическим разнообразием? Когда голос каждого меньшинства, фракции или индивида принесен в жертву во имя продуктивности, горизонт нашей политики сужается. Когда люди отказываются в стороне, мы все терпим поражение. Никогда не путайте продуктивность с эффективностью.
Аффинити-группы (АГ) оказываются менее продуктивными, чем армии, иерархические организации и прочие основанные на массовом фундаменте организационные модели. По самой своей структуре АГ воспринимают серьезно мнение каждого индивида. Это куда менее продуктивный принцип организации, чем партия, чьи лидеры принимают решения в одностороннем порядке. Чего не хватает в АГ – это размера, продуктивности и мобилизации ресурсов, они созданы для участия, искреннего опыта и солидарности. Динозавры левых говорят нам, что нам нужны армии, захват правительственной власти и, более того, нужно уподобиться государству, чтобы «победить». Почему мы вообще позволяем государству ставить условия для нашего сопротивления? Анархисты могут ответить более гибкими стратегиями. Наши сети охотно отказываются от точной принципиальной платформы и беспрерывных митингов. Вместо этого у нас есть нерегулярные собрания, встречи для определенных проектов, разнообразные навыки, надежная дружба и неограниченные амбиции, не сдерживаемые организационными иерархиями. Через эти сети доверия люди могут чувствовать себя комфортно на наиболее диких акциях, получая заботу и тепло, необходимые, чтобы не останавливаться. Может быть, они и не вечны и не постоянны, но эти модели редко переживают свою полезность подобно формальным партиям и прочим продуктивным организациям, которые влачат существование до полной бесполезности.
Нам не нужно планировать заранее каждую случайность в попытках стать сверхчеловечески продуктивными. Анархисты заботятся друг о друге и о своих друзьях. Несколько команд собираются вместе, чтобы отыграть концерт поддержки локальной стачечной группы и передвигаются дальше, после того как деньги будут переданы тем, кто в них нуждается. Эти отношения могут быть отношениями взаимной поддержки, может быть, тем музыкантам понадобятся забастовщики, чтобы защищать сквот на следующей неделе! Это сильно контрастирует со многими организациями, собирающими ежемесячные взносы, чтобы припрятать их в кассах, выжидая «правильного момента», чтобы потратить их. Непродуктивные организации позволяют каждому индивиду выразить себя полностью в соответствии со своими амбициями в кооперации с другими, в отличие от больших групп, где большинство людей – это просто еще одно лицо в толпе. Наши сети не нуждаются в чиновниках, в манифесте или даже в имени. Могут ли такие сети предоставить значимую альтернативу устоявшейся политической системе? Всего лишь несколько лет назад любимчики армии из мозгового центра RAND Corp. писали о неразрешенных, незарегистрированных элементах на демонстрациях N30 (30 ноября) в Сиэтле:
«Анархисты, используя превосходные современные коммуникации, включая новостные интернет-фиды, были способны провести одновременные акции, используя тактики пульсации и роения, координируемые сетями лишенных лидеров «аффинити-групп». Это стало примером тех вызовов, с которыми встречаются иерархические организации, сталкиваясь с сетевыми врагами с более быстрыми циклами реагирования. Эта слабо организованная коалиция, используя сетевую организацию и тактику, расстроила попытки полиции добиться осведомленности о ситуации, необходимой, чтобы бороться с кажущимися хаотичными беспорядками в Сиэтле».
Требование качественного опыта является важным инструментом пропаганды в обществе, производящем бессмысленное количество: миллиард телевизионных каналов с пустой программой. Один из вызовов, с которыми мы сталкиваемся, – это трансформация пассивных потребителей в активных и творческих участников своих собственных судеб всеми возможными средствами.
Открытие потоков коммуникации – это ключ к созданию анархии. Граффити, журналы, пиратское радио, пародии на рекламу, подмена биллбордов и интернет-страницы могут не достичь широкой публики СМИ, но их импульс более ощутим и для их создателей, и для их публики. Чем больше людей получают контроль над «посланием», тем больше голосов слышно. Эта децентрализация послания и средств создает культуру пропагандистов, неустанно пиратствующих и создающих информацию, дабы сформировать свои собственные послания. Разница между потребителем и производителем стирается, если каждый голос может быть услышан. Это центральная концепция, стоящая за Independent Media Centers. Возможно, вся дихотомия рухнет, когда медиа-навыки будут выучены и обменены. Это куда более впечатляет – тысячи различных голосов, каждый из которых выражает свой собственный взгляд на текущую ситуацию, чем одни и те же массово изготовленные щиты с «главной темой недели», раздаваемые организаторами на любой крупной демонстрации.
Анархисты не только пытаются увеличить свою публику, но еще и увеличить разнообразие средств и людей, у которых есть способность достигнуть публики. Создавая культуру пропагандистов, умеющих распространить свои послания, наши коммуникации становятся одновременно более честными и более сложными. Фокусы, используемые капиталистической рекламой, чтобы одурачить нас для покупки их новейшего продукта, могут быть трансформированы в оружие в наших руках для разрушения системы. Сексистский рекламный щит, продающий Coors, превращается в призыв к веганству, изумляющий проезжающих мимо автомобилистов. Пропагандистские книги становятся более значительными, когда их страницы вырываются, копируются, похищаются, интерпретируются заново, публикуются и раздаются.
«Вы – толпа антиорганизаторов, а мы сражаемся для того, чтобы победить», это частая критика против тех, кто разделяет какую-то нашу тактику в активистском сообществе. Активисты, стремящиеся к продуктивности, хотят, чтобы мы поверили, что анархистские принципы могут быть хороши в идеальном мире или даже после удобно отдаленной революции, но сейчас они непрактичны, эгоистичны и опасны. Эти активисты нудно маршируют под выцветшими флагами политической дисциплины, продуктивности и чувствительности. Что в этом ироничного, так это то, что эти группы зачастую наименее эффективны на улицах, по крайней мере, что касается общественных и политических изменений. Тридцать с гаком лет демонстраций по округе с лозунгами на фанерных щитах принесли мало пользы против бойни капиталистической и государственной власти в Америке. Может, пришло время попробовать что-то новое? Легко наверняка не будет. Наши враги достаточно объединены, чтобы ставить нам на пути крупные препятствия. У них есть армии, СМИ, деньги, ресурсы, тюрьмы, религии и бессчетное количество других инструментов, чтобы остановить любое революционное изменение, рискующее сокрушить их нынешние властные позиции. Наши непродуктивные модели являются самым реальным шансом продолжать расширять возможности сопротивления. Консенсус позволяет нам использовать все идеи всех участников. Возможность дать нашим проектам наибольший шанс на успех, прислушиваясь к мнению каждого и воспринимая его всерьез, стоит затраченного времени. Нам потребуются все наши умения, ресурсы и творчество, чтобы сопротивляться им, воссоздавая наши жизни и общество.
Только в группах, где они чувствуют, что их ценят, им доверяют и защищают их, люди будут хотеть тратить время на презентацию непопулярных взглядов и предложений, что предопределит результат проекта. Ответственность должна быть основана на дружбе и автономии, а не на рабском следовании лидерам, платформам или абстрактным догмам. Каждая личность в АГ должна быть ответственна за свои действия, слова и поступки перед товарищами, которым она доверяет более всего. Мы отвергаем игру обвинений и упреков, столь распространенную в продуктивных группах. С каждой личностью, принимающей полную ответственность за свои дела, не будет никого, кто оказывался бы более виноват, чем остальные. Давайте все станем ответственными перед собой, так, чтобы мы смогли вырасти и научиться на своих собственных ошибках и были бы отмечены успехом. Понять людей, наладить дружеские и доверительные отношения – все это требует времени. Наивно думать, что провозглашением платформы или общих пунктов мы можем добиться доверия и солидарности с незнакомыми людьми. Политика должна полагаться не на какой-то абстрактный график, предсказанный лидерами или заплесневелыми книгами, но на наши собственные инстинкты и желания! Требуйте времени подумать, формируйте значащие отношения и наслаждайтесь путешествием. Во имя всякого шанса на успех мы должны любить друг друга больше, чем наш враг нас ненавидит. Ради этой цели непродуктивность – это наше оружие.
Это только дело времени, как бы то ни было