О какой же анархии мы говорим? Какие нити объединяют эту анархию, состоящую из мятежей в больших городах, эту анархию, которая сегодня забирает то, что завтра уже никогда не вернет? Это – народная анархия; анархия, созданная для обычных людей руками таких же обычных людей, живущих необычной жизнью. Народная анархия требует мировой революции, поэтому, находясь в тени динозавров, эти люди энергично строят новый мир уже сегодня. Помочь людям понять, что они способны создать что-либо, – наша цель, наш замысел и наша задача.
Народная анархия – это больше, чем мечта; это способ описать то, что мы делаем уже сегодня: как наши проекты и страсти уживаются… с нашими недостатками и так далее.
Это не еще одна идеологическая фракция, которая слишком занята созданием теорий для внедрения их в анархизм, а скорее эволюционирующий подход, описывающий то, что уже создано нашими сообществами. Даже наши маленькие победы гораздо более значимы, чем думают динозавры или иногда даже мы сами.
Мы начали эту книгу со злобного осуждения динозавров и всех тех, кто впадает в благоговение перед власть предержащими, когда было бы гораздо разумнее сконцентрироваться на том, что позволяет сотворить анархию. В конце концов, динозавры явно обречены: их военная техника поставила под угрозу будущее человечества, а их промышленная инфраструктура может с легкостью разрушить экосистемы еще в течение нашей жизни. Вопреки волне разочарования народная анархия подает надежду на то, что если получше присмотреться, все не так уж и плохо.
Такой подход к анархии базируется на нескольких основных принципах, вращающихся вокруг понятия «обычные люди», которое противопоставляется мифической иллюзии о необычном «народе». Некоторые лицемерные критики могут быстро указать на то, что именно национал-социализм создал понятие народа. Однако мы используем термин «народный» в том смысле, как если бы говорили о фолк-музыке Вуди Гатри и народных сказках Зоры Нил Херстон, а не так, как над ним надругались нацисты в названии «Фольксвагена». Фашизм требует централизации власти, расцвета иерархии и чистоты (неважно – этнической или идеологической). Очевидно, что народная анархия полностью противоположна фашизму: она создает децентрализованные сети, яро защищает нашу автономию и почитает разнообразие как личностей, так и их идей. Мы не хотим отказываться от образа народа, который забирает контроль над своей жизнью в свои собственные руки у прошлых и будущих фашистов; мы возвращаем себе эту идею, так как сегодня она значимая и вдохновляющая. В мире, где слова могут не значить ничего, «анархия» является словом, за которое стоит бороться.
Народ – это не новшество в анархии. Это не приставка, как в случае с зеленой анархией, не суффикс, как в анархо-коммунизме. Народная анархия противостоит ортодоксальности, включая анархо-ортодоксальность! Народ – это не фракция, не отделившаяся группа и не сопротивление другому направлению. У него нет своего цвета в анархистской радуге: он охватывает весь спектр. Настоящая анархия основывается на сети практик, которые, кажется, цветут в любом месте, не подверженном контролю динозавров. Народная анархия распространяется по фавелам и фермам, по сквотам и уличным демонстрациям, и везде она имеет разный вид. Люди могут применять народный подход к анархии и в то же время сохранять свои политические установки, такие необычные, как «транархия»[17], или включающую в себя понятие «большой палатки» анархию Чака0[18].
Слово «народ» описывает участников (в этом же смысле используется термин «народное творчество»), а не их идеологию. Не принимаются только те подходы, которые подразумевают под собой авторитаризм, профессионализм и элитизм.
Нет одного-единственного «Народного анархизма», и, будем надеяться, его никогда и не будет. В тот момент, когда анархия становится Анархизмом с большой буквы А со всеми необходимыми платформами и ограниченным историческим багажом, она превращается из деятельности людей в еще одну несвежую идеологию для продажи на рынке.
В то время как культура может быть кооптирована, народные подходы к анархии – нет. Как только что-либо кооптируется, становится чьей-то собственностью и создается корпорациями, можно считать это потерянным для народа. Уличный торговец может впарить тебе нашивку с А в круге, в магазине тебе могут продать книгу по теории анархизма (даже мы продали тебе эту книгу!), но никто и никогда не сможет продать тебе опыт жизни в анархии. Ты должен прожить это сам. Капиталист может продать тебе компьютерную игру, в которой по сценарию ты будешь участвовать в восстании, но он не может продать тебе те ощущения, когда ты бежишь по улицам в солидарности с другими людьми. Торговцы желанием могут продать тебе роман, но они не могут продать тебе нежные объятия нового любовника. Мы никогда не будем удовлетворены образами, теориями, манифестами, веб-страницами и книгами. Требуй реальных вещей – анархии в нашей собственной жизни – прямо здесь и прямо сейчас.
Дороги, которые ведут нас от того места, где мы сейчас, туда, куда мы хотим попасть, трудны, но союзники и орудия, в чьей помощи мы нуждаемся, уже доступны. Народная анархия – это воровская культура, которая мотивирует нас красть самое лучшее от каждой идеологии, самый удачный опыт прошлых лет и творчески использовать их в настоящей борьбе, чтобы создать воодушевляющий опыт и вдохновляющий пример жизни. В этой жизни мы можем создать активизм, который будет по-настоящему революционным, если нам хватит смелости перешагнуть слабую организацию общества, основанного на стереотипах, фетишизации насилия, как и миллион других тупиков, в которые попались активисты, помешанные на динозаврах. В нашем стремлении распространить анархию не может быть никаких оправданий (какими бы подходящими они ни были) бездействию. Некоторые попытаются разубедить нас, указывая на то, что сейчас не время революции. Но нет никакого времени революции. Время не контролирует нас: мы сами создаем время, революционное или нет. Когда мы освобождаем себя от пут рутины и иерархии, то время революционно.
Капитализм учит нас, что мы – отметки на графиках: точки в демографических пирамидах, которые рождены ездить каждый день на работу, потреблять и в конце концов умереть. Каждая клеточка нашего тела знает, что существует что-то еще помимо этого гнетущего круговорота и что мы жаждем реальных связей с другими людьми. Анархия – это не только политическая стратегия или набор тактик; анархия – это сеть осознанных связей, которые сейчас осознанно глобальны. Каждое прямое и личное действие солидарности, которое осуществляют анархисты, строит и усиливает эту сеть. Когда ребята из Северной Америки путешествуют в Южную Америку и встречаются с местными анархистами, сеть растет точно так же, как когда мы встречаемся и общаемся с людьми, живущими ниже по улице и которые ни разу не слышали об анархии. Те люди, которые живут ниже по улице, могут задать нам жару в плане анархической деятельности! Как бы то ни было, может ли просто проживание жизни на пределе возможного быть революционной стратегией, которой стоит следовать? Заслуживает ли революция того, чтобы не только умереть за нее, но и жить ради нее?
«Ежедневная практическая активность жителей племен воспроизводит, или продолжает, племя. Воспроизводство заключает в себе не только биологический, но и социальный аспекты. Посредством ежедневных занятий жители племени не только воспроизводят группу людей, они воспроизводят племя, или особенную социальную форму, в рамках которой эта группа людей осуществляет специфическую деятельность в специфическом виде. Ежедневная деятельность рабов воспроизводит рабство. Если ежедневная жизнь капиталистов воспроизводит капитализм. что создаст ежедневная жизнь анархистов? Может ли это быть… анархией?»
Революция ежедневной жизни служит основой наших сообществ сопротивления, и ни одно настоящее сообщество сопротивления не может существовать без революции ежедневной жизни. Следствием этого является тот факт, что, если наступит революция, она должна воодушевить людей на личное изменение, точно так же, как и спровоцировать формирование революционных сообществ.
Для достижения этих высоких целей нам нужны достаточно сильные люди, чтобы отказаться погибать за идеологию и ради личной выгоды, люди, которые могут не только разрушить существующую капиталистическую систему и ее институты, но которые на 100 % предотвратят создание следующего динозавра. Очень легко будущим революционерам попасть в ловушку власти, став лидерами или президентами нового режима после какой-либо попытки революции. Единственный способ не пойти по стопам динозавров – отказаться от этих привычек в нашей повседневной жизни. Прошлый опыт революций показал нам, что жестокий отец, мелкий чиновник из захудалой коммунистической партии или авторитарный предводитель революционной ячейки – все они станут кончеными диктаторами, как только доберутся до власти. Мы думаем, что любящий свободу индивид, который постоянно бросает вызов власти, создавая революционные ситуации при каждом взаимодействии, с большей вероятностью действительно разрушает власть. Даже в одиночестве эти люди могут сделать столько всего. При работе в сообществе их потенциал растет экспоненциально. Анархист получает возможность в реальности практиковать анархию посредством жизни в такого рода сообществах.
Эти сообщества находятся в сопротивлении именно потому, что они распределяют власть между всеми, противостоя внутренним и внешним позывам к централизации власти. Аффинити-группы, децентрализованные сети, коллективы и консенсус – это все народные методы, которые используются в этих сообществах сегодня и потребуются в будущем. Это не просто средства для достижения цели, они сами по себе являются целью. Некоторые могут назвать это «утопичным». Только то, что анархистам удается использовать это на собраниях и в инфоцентрах (возразят критики), еще не значит, что возможно построить успешные сообщества, основываясь на таких же принципах. Однако невозможное существует вокруг нас, и критики увидят это, как только отключат свои телевизоры и компьютеры: женщины, создающие свои сообщества в Чьяпасе, панки, раздающие еду в Томпкинс-сквер-парке, триситтеры, рассказывающие истории в лагере Каскадии, – мы окружены народной анархией. Да, все эти примеры из радикально отличающихся сфер, но кто сказал, что у нас должна быть одна-единственная утопия? Как только обычные люди достигнут того места, куда, как нам говорили эксперты, мы не сможем никогда прийти, мы продолжим свой путь и придем в еще более невозможное место.
Народная анархия означает «просто быть собой». Давайте применим эту максиму не только к политике, но и к нашим собственным жизням. В конце концов, что может быть более утопичным, чем ожидание изменений после следующих выборов, или пока федерация будет на несколько членов больше, или пока теория будет усовершенствована? Что может быть более реалистичным, чем требование революции в повседневной жизни, раздача бесплатной пищи, засквотированный дом, поэзия, которая воспламенит сердце, и пламя, которое необходимо для того, чтобы сжечь их банки дотла. Народная анархия одновременно утопична и реальна в лучшем смысле этих слов. «Быть собой» помогает предотвратить бессмысленные тусовки и пользующиеся чрезмерным спросом революционные понты, которые являются симптомом отсутствия сообщества, где люди могут по-настоящему выражать свои страхи и надежды в честном общении.
Такое общение – это краеугольный камень наших сообществ и наших жизней. Сообщества не должны быть временно или территориально определены, чтобы быть реальными и имеющими смысл. Слишком много людей живет в одном доме, но даже не знают друг друга. Сообщества могут существовать, будучи растянутыми во времени или пространстве. Подумайте только о постоянно растущем количестве интернет-сообществ, в которых большая часть участников никогда не встретится лицом к лицу. Однако, какими бы большими ни были расстояние или время, которые нас разделяют, людям необходимо встречаться лично. Народная анархия существует, когда люди встречаются и объединяются в одном и том же месте в одно и то же время, будь то на социальных форумах, мобилизациях, в домах, на музыкальных шоу или во время путешествий. Сообщества связаны друг с другом чем-то общим, и это, определенно, не только общие идеалы или общая платформа. Сообщества либо держатся вместе благодаря общему опыту, пролитой крови и поту, любви и битве… либо разваливаются.
Сообщества не только рождаются, они еще и умирают, и это также является источником силы. Привязанность к старым моделям часто ведет к удушению воображения. а нам нужен весь наш творческий потенциал. Давайте построим эти революционные сообщества, основанные на особенных и изменяющихся реалиях. Мы не должны бояться оставить наши старые сообщества; другие могут взять их и сделать их своими собственными точно так же, как мы когда-то унаследовали их от кого-то другого. Мы ночные воры, которые берут самое лучшее и используют это для наших целей, а затем продолжают двигаться. Мы освобождаем воображение. Анархия – не конец, анархия – это только начало.
Гибриды выживают там, где умирают чистокровки. Как и динозавры, наиболее «чистые» создания слишком узко специализированы ценой их приспособляемости, и они не могут выжить, как только их среда вдруг неожиданно изменяется. Вечный поиск теоретической и практической чистоты изнуряет и в конце концов сам себя уничтожает. В каждой язвительной беседе, в каждом гневном письме, в каждом визге в письмах к редакторам анархо-журналов легко заметить, что теоретики становятся все более и более ограниченными. Некоторые из нас продолжают нападать друг на друга в угоду нашему любимому абсолютистскому мировоззрению с такой злобой и язвительностью, которую надо бы оставить для тех, кто нас притесняет. Слишком часто это отвлекает нас от необходимых обсуждений тактик и стратегий и заставляет сконцентрироваться на своего рода конкурсах популярности, идеологическом мошенничестве и культе личности, что вызывает презрение у мейнстримовых политиков и левых. Вместо усовершенствования узкой анархо-ортодоксии пришло время отбросить поиски чистоты.
Несмотря на лучшие попытки групп, которые ищут специфичный, гомогенный, последовательный путь американского анархо-сообщества, его не существует: он разнообразен, подвижен, децентрализован, хаотичен и приспособляем. Распространение народной анархии очень просто. Индивидуальные социальные отношения – основа для гибридных сетей сопротивления. Когда кто-то из Виржинии и кто-то из Калифорнии встречается на конференции во Флориде, и там они работают вместе, играют вместе, влюбляются и поддерживают связь после того, как разъедутся по домам, они создают сеть. Когда они посещают друг друга и привозят с собой друзей, координируют их следующие поездки и помогают друг другу в пути, строится и укрепляется единственная важная мировая сеть. Завтра они могут драться с мусорами, стоя плечом друг к другу, засаживать растениями сады для поддержания сельского хозяйства своим сообществом или работать в коллективных пространствах.
Такие сети начинают свое существование с совместной работы отдельных личностей, затем они быстро превращаются в гибридные сообщества, которые могут влиять на нашу с вами повседневную жизнь. Эти осязаемые взаимоотношения между местной, региональной и глобальной борьбой были очень четко сформулированы такими группами, как сапатисты и пр. Осознавая, насколько связаны мировые репрессии и на что пойдут наши враги для сохранения власти, мы понимаем, что наше сопротивление должно быть еще более сильным и высокоорганизованным.
К примеру, угроза индейцев ува совершить массовое самоубийство в Колумбии мобилизовала активистов в США и Европе, начиная с безработных Earth First!-еров[19] и заканчивая обеспеченными либералами, чтобы оказать давление на Occidenal Petroleum. Посредством разнообразных тактик, включающих бойкоты и посещение собраний держателей акций этой компании, удалось заставить компанию расторгнуть договор о добыче нефти на земле ува. Мы поняли, что любое противостояние глобальным репрессиям должно быть настолько же разнообразным и сложным, если даже не больше. По этим причинам никакая платформа, никакая единая партийная линия не будет значимой и эффективной для всех сообществ сопротивления.
Успешные сети создаются через множество необычных каналов. Мы обмениваемся информацией через Индимедию, периодические анархо-издания, самодельные видео, книги, дискуссионные группы, семинары и опыт повседневной жизни. Мы – молодежь, феминистки, члены этнических меньшинств, ЛГБТ-сообществ, творческие люди, пропагандисты, студенты, преподаватели и уличные бунтари. Всякий и каждый может участвовать в мировом сопротивлении, и только посредством разнообразных схваток мы можем начать отвечать на те нелегкие вопросы, которые ставит перед нами жизнь.
«Делай-делай-делай, давай-давай-давай».
Делание-чего-либо-ради себя полезно не только потому, что нет денег на оплату работы специалиста, но и само по себе. Противопоставленная массовой культуре, этика DIY является дико успешной стратегией и философией. Для анархистов из народа подобный подход создает общее творческое пространство – для всех участников с различными материальными ресурсами. Это помогает нам обмениваться навыками, чтобы быть менее зависимыми от конкретной личности, помогает нам создавать культуры сопротивления.
Хорошими намерениями выстлана дорога в тоталитаризм. Как известно любому корпоративному CEO, реальное владение ресурсами и деньгами – простейшая и кратчайшая дорога к власти. По необходимости DIY-этика есть прямо противоположное: обычные люди оказываются вовлечены в совместное использование ресурсов, умений и собственного творческого потенциала с тем, чтобы в результате получить нечто экстраординарное.
Это вовсе не очередной повтор старого спора «ремесленник vs. массового производства». Наши анархии должны стремиться быть достаточно вместительными для того, чтобы у каждого имелась хотя бы возможность научиться делать все, что он хочет. Не является ли странной ситуация, когда люди, с радостью занимающиеся самостоятельным ремонтом велосипедов или diy-музыкальным творчеством, внезапно начинают цитировать мертвых теоретиков или слепо копируют государство и прочих динозавров, если речь заходит о политике? Нам следует быть достаточно смелыми, чтобы самостоятельно творить политику!
«Сожжение американского флага стало чем-то вроде обряда инициации для молодых радикалов. По всему миру ясно разносятся призывы «Янки, гоу хоум», но, когда это происходит внутри самой ожиревшей нации, сожжение собственного флага ведет к куда более зловещим последствиям. Интересно, какой феникс восстанет из пепла красно-бело-синего флага, почерневшего от огня?»
Для различных регионов и контекстов требуются различные модели и решения. Народной анархии столько же лет, как и сопротивлению любой форме господства, она – такая же неотъемлемая часть американской истории, как насилие и яблочный пирог. Именно сегодня мы начинаем видеть сознательное использование многих этих неосознаваемых принципов анархистскими сообществами Северной Америки. Мы черпаем вдохновение в анархистской пропаганде последнего столетия, а также в успешных моделях, отличающихся от традиционно анархических, будь то эгалитарные трущобные поселения на захваченной городской земле в Южной Азии, сапатизм в Чьяпасе, бунты на полях сражений, комитеты жилых кварталов в Аргентине, жизнь кочевых этносов и так далее. Всякая борьба рождается в конкретном месте, в конкретных обстоятельствах, на основе конкретных ресурсов и местных идей. Наша борьба в США сливается с международной борьбой, создавая народную анархию без границ и рамок. Анархия – не синоним «одной революции». Анархия означает тысячу революций.
Привилегированным народам стран первого мира не помешает задуматься об их роли и деятельности в рамках глобальной борьбы. Мы – дети внутри огромной крепости, некоторые из нас – дети рабов, другие – дети господ. Мы выглядываем из-за парапета на стене. Смотрим на мир, исковерканный и искромсанный ради прихотей хозяев замка. Восстанем ли мы против наших сумасшедших лидеров или продолжим грызться между собой за объедки с их стола? Как рабочим, художникам, нищим и ворам, живущим внутри стен Крепости Америка, нам следует решить, каким будет наш следующий шаг. Как мы можем наладить сотрудничество с нашими друзьями за стенами замка. По всему миру люди борются ради народной анархии. Ради возможности жить так, как они сами хотят.
Когда анархисты в США соберутся наконец вместе для общей деятельности и попытаются воплотить в жизнь настоящую анархию, надежды для всех в этом мире станет чуточку больше.
Возможно ли черным цветам вырасти в едком чреве зверя? Обещания, которыми сыплют США, не дают нам надежды на пристанище или свой угол в этом мире; пустые обещания американской мечты никогда не наполнят наши желудки пищей, не дадут нам огня, чтобы согреться. В то же время наше движение растет. Растет в тени, вовне софитов СМИ. К сожалению, существующие сообщества сопротивления несовершенны. В то же время они постоянно меняются, сотканные вместе кусочки более древних и экзотических культур сопротивления. Тотемы путника, нашивки, велосипеды, бублики – все это, конечно, не бог весть что, но это вызов монокультуре и правлению динозавров. Некоторые анархисты в США откровенно отрицают свое прошлое, предпочитая жить в тени революционной Испании или в каменном Веке, до прихода технологии. В то же время многие из нас отказались от пораженческих настроений и принялись собирать осколки и потерянные игрушки. Анархия может создать убежище для беженцев из мира динозавров. Для этого сгодится то, что есть под рукой прямо сейчас. Панк или домохозяйка, иммигрант или отчисленный студент, все мы хотим чего-то большего, чем предлагают нам ограниченные возможности наших субкультур. И наш лучший шанс воплотить мечту – это создать нечто новое всем вместе. Так давайте не будем создавать еще одно убежище от динозавров, а займемся революцией, которая сметет их. Наша способность поджарить главных динозавров Америки ослабит колоссальное давление по всему миру… и кто знает, к чему это приведет?
Если американская культура кино, торговых центров и газировки не способна воодушевить нас на борьбу, есть другие Америки, которым это под силу, – Америки ренегатов и заключенных, мечтателей и изгоев. Кое-что из покореженных останков «демократического духа», которому поет дифирамбы Уолт Уитман, еще может быть использовано. Кое-что, вырванное из-под предположения, что у каждого человека есть честь и достоинство: у каждого из нас есть дух, который поддерживается чувством уверенности в себе и инициативы. Эти Америки – Америки отчужденных и маргинализированных: индейских воинов, борцов за права человека, восставших в Аппалачах шахтеров. Прошлое Америки кишит революционными гибридами. Список можно продолжать бесконечно в обе стороны: и в прошлое, и в будущее. Монолит богатой и откормленной Америки должен быть разрушен, чтобы расчистить пространство для многих новых Америк. Культура народной анархии, зарождающаяся на периферии Америки, может дать обильные всходы на плодородной почве под асфальтом великой американской пустоши.
Каждый, кто вовлечен в наши дни в сопротивление, – живущий полной невзгод жизнью или еще более тяжелой борьбой – является нашим другом, даже если он или она никогда не сможет разделить с нами трапезу или поговорить на нашем языке. У анархистов Америки со столь же широким влиянием, как наши прерии, и мечтами, которые могли бы поджечь эти прерии, нет единого видения будущего. В США, где люди могут устраивать пиры из выброшенных продуктов, жить в брошенных домах, путешествовать тайными тропами затерянных шоссе и железнодорожных путей, мы находимся в привилегированном положении. Это нельзя игнорировать. Поэтому вопрос стоит так: как глобально американские анархисты способны применить преимущества своего привилегированного положения для того, чтобы стимулировать анархию повсеместно? Этот вызов должен дать подъем необъятной любви, бесконечным возможностям, глобальной солидарности – будущему, достаточно грандиозному для всех нас.
Итак, книга почти завершена. Как можно видеть, до последней страницы осталось совсем немного. Любое заключительное слово о народной анархии по определению будет неверным. Один коллектив не может высказываться за всех. Возможно, в твоем мозгу сейчас скачут мысли: «О чем вообще вся эта книга?» Или: «И чем же эта народная анархия отличается от старой доброй анархии?» Если подобные вопросы присутствуют, признаемся, что последние страницы не прольют света на ответы. Возможно, твоя концепция анархии – как раз та самая, о которой мы говорим, когда произносим «народная анархия», или, что более вероятно, только часть этих идей на самом деле играет важную роль в твоей жизни. Нет никаких удобоваримых определений или «10 шагов к освобождению». Чем мы хотели бы поделиться – так это мыслями о том, как эти народные анархии могут работать на деле, как они работают, как мы все можем сохранить в наших проектах живой дух народной анархии.
Народные анархисты существуют и в наши дни, под поверхностью капиталистической империи. Народная анархия создается личностями, которые сознательно отказываются от удобных идеологий, позволяют хаосу влиять на свои проекты, полагаются только на то, что есть под рукой. Конечно, нечто столь эклектичное по самой своей природе будет противиться неким единым определениям. Самый большой секрет народной анархии: анархия повсюду! Народная анархия – это то, чем занимаются в наши дни люди по всему свету, повсюду в дикой глуши США. Ее можно обнаружить в сетевых сообществах анархистов, эко-активистов, кооперирующихся фермеров Висконсина, мешающих новой схеме централизованной электрификации, которая должна уничтожить дикую природу, отнять поля у фермеров и спровоцировать рост цен на базовые услуги. Анархия поощряет к существованию дюжины пиратских радиостанций, отказывающихся подчиниться новым правилам FCC, в прямом эфире меняющихся своими записями, чтобы заполнить радиоволны как можно большим количеством голосов повсюду – от Сан-Диего до Мэна. Анархия есть даже в проекте бесплатного желтого велосипеда в Портленде, штат Орегон, – детище группы энтузиастов-велолюбителей с навыками ремонта велосипедов и связями на местной свалке. Проект «Желтый велосипед», воспроизведенный во многих других городах, просто-напросто позволит жителям иметь бесплатный доступ к желтым велосипедам. Их можно будет парковать повсеместно в городе без каких-либо замков. Народная анархия соединяет специализированную сеть незнакомцев и конспираторов, протянувшуюся от Остина до Гейнсвилля, предоставляющих убежища для беглых подростков, скрывающихся от насилия. Народную анархию можно обнаружить даже в полных угнетения учебных заведениях и на рабочих местах. Народная анархия живет в фавелах и районах самостроя, живет в сердцах людей, сначала кричащих «Больше домов, меньше тюрем!», а потом делающих что-то в связи с этой проблемой. Ее можно обнаружить в железнодорожных отстойниках и на борту самолетов. Сегодня народная анархия поет песни в тюрьмах и рассказывает сказки в приютах для бездомных. Народная анархия танцует на концерте Against Me! она не дает тебе заснуть, пока ты увлечен тайным копированием в свою ночную смену на работе в копировальном центре. Народная анархия – это то, что делают другие. И возможно, это – то, что ты делаешь уже не одну неделю или десятилетие независимо от этой книги и ее содержимого.
Народная анархия развивается неожиданными путями. Она может помочь нам пересмотреть не только обстоятельства нашего угнетения, но и характер нашего сопротивления. Народная анархия помогает нам обрести союзников и заниматься планированием независимо от размера сообщества и того, насколько неземными кажутся наши мечты. Народная анархия дает нам возможность разрушить препятствия, стоящие на пути у наилучших из наших начинаний. Она дает нам развивающийся язык, чтобы мы могли объяснить то, что мы чувствуем, защитить то, что мы делаем, и объяснить это другим людям. Она позволяет нам узнавать характерную для динозавров манеру мыслить, помогает обнаруживать опасность, лежащую в преклонении перед продуктивностью и экспертами, выражать скрытые возможности хаоса и совместного героизма. Она озвучивает то, что мы и так уже знаем сердцем. Народная анархия бросает динозаврам столь необходимые вызовы. Она может быть настолько заурядной, что без труда избежит внимания их камер наружного наблюдения, достаточно умной, чтобы сбить с толку группы слежения. Она может проскользнуть мимо их часовых, может собраться стаей, пульсировать, окружить в мгновение ока. Иногда она помогает нам исчезнуть без следа. Это могут быть сегодняшние новости или давняя история. Анархия творит свою магию на улицах, в инфошопах, на кухне в предрассветных разговорах.
Народную анархию можно использовать, чтобы обрести союзников в самых неожиданных местах. Она может переместить компьютеры в Чьяпас. Народная анархия может помочь тебе избежать перегорания или неприязни. Она предлагает перспективу и предоставляет способ организации. Народной анархией можно заниматься в любом проекте, который будоражит твое воображение. Ею можно заниматься с любым, кто желает положить конец основанным на власти иерархиям. Уроки народной анархии можно применить, чтобы видеть насквозь попытки манипулирования со стороны других людей. Чтобы избежать провалов, поглощающих наши ресурсы и мораль. Они могут помочь тебе написать книгу и распространить ее среди сотни друзей, которых ты еще не встретил. Народная анархия – это процесс, способ организации и восприятия. Она не пытается добавить или отнять что-то от анархии. Скорее, она высвечивает ее наиболее существенные и успешные черты: децентрализацию, взаимопомощь, DIY, добровольные объединения и хаос. Мы занимаемся всеми этими позитивными вещами, в то же время принимая угрюмую необходимость деконструкции риторических техник других людей (независимо от того, называют они себя анархистами или нет), которые прибегают к тактикам динозавров и стремятся размыть наши усилия.
Народная анархия создает возможность сделать собственный выбор. Это настоящий взрыв возможностей, отказ от всего, что воплощают государство и начальник, бандит и банкир, муж-изверг и мусор. Это – пусть и произвольное, но название для бессчетного множества действий, которые подрывают основы власти, освобождают нас от зависимости от разрушительных действий капитализма и убийственных интриг государства. Это – то, что предоставляет нам время для совместной деятельности и для поддержки наших товарищей по борьбе. Это нечто, что пробуждает нас по утрам без будильника и кофе. Народная анархия дает нам надежду, когда мы потеряли почти все, играет для нас музыку, под которую танцуют звезды в этот последний закат мира динозавров.
Друзья, это – народная анархия!